* * *
Когда они ушли и она собралась вернуться в свою комнату, она столкнулась с Бенедиктом III.
Человек, который, несмотря на восхождение на пост Папы, оставался таким же простым и открытым, как и прежде.
Вероника широко улыбнулась тому, кто был для нее словно отец.
— Ваше Святейшество, вы знаете, какой сегодня день?
— Какой?
— Очень хороший день!
Папа улыбнулся, глядя на ее оживленный вид.
Когда-то она была ребенком, потерявшим родителей и не способным даже на проявление эмоций.
Дитя, избранное Богом, которое было вынуждено смотреть на мир с пессимизмом.
Ребенок, которому завидовали многие из-за ее огромной Святой силы и выдающегося таланта.
Теперь она выросла и славит свет этого мира.
Папа, чувствуя себя невероятно счастливым от этого, поднял свою большую руку.
— Вот как?
— Да!
— Расскажешь, почему ты так счастлива? Хочу хоть немного разделить твою радость.
— Хи-хи-хи~.
Но Вероника не ответила. Она лишь радостно улыбалась. То, как она извивалась и подергивала уголками губ, выглядело настолько забавно и мило, что Папа разразился добродушным смехом.
— Ха-ха-ха! Я ведь знаю, кто может так радовать нашу кардинала Веронику.
— Ух.
— Это Мудрец, верно?
— О-о... Н-ну, да.
Ее лицо, сияющее от счастья, залилось румянцем. Глядя на нее, Папа кивнул.
— Да. Если это ты и Мудрец, вы непременно проживете счастливую жизнь. Хо-хо. Жду с нетерпением.
Мудрец и Вероника.
Поженятся, родят детей, похожих на них самих.
От мысли о том, как они вместе будут дружно крушить головы приспешникам демонов, на душе становилось тепло.
Папа еще раз с любовью погладил Веронику по голове.
— Кстати, как быть? Я бы хотел и провести вашу свадьбу, и стоять рядом с тобой.
— А нельзя сделать и то, и другое?
— Ха-ха. А так можно? Хм. Да, пожалуй. Почему бы и нет? День-то радостный. Думаю, Творец тоже позволит.
Сказав это, Папа слегка повернул голову.
Огромная статуя в центре церкви.
В его взгляде, устремленном на изваяние Творца, создавшего этот мир и ставшего отцом для всех, читались лишь теплота и почтение.
— Молюсь, чтобы твой путь был полон лишь счастья.
— Да!
Завершив встречу с Папой, Вероника вернулась в свою комнату и села на стул. Она с улыбкой оглядела множество вещей в помещении.
Вещи, полученные от Мудреца.
Вещи, изображающие Мудреца.
Все, что связано с Мудрецом.
Теперь.
В эту комнату.
Может прийти настоящий Хёну.
Вероника хихикнула и обняла куклу Хёну, которую сделала своими руками.
Ах. В городе Сегман было так хорошо.
Если бы не те странные слова во время катания на гондоле, было бы просто идеально.
Вероника повалилась на кровать, прижимая куклу к себе. Кукла Хёну оказалась зажата между ее пышной грудью.
Дрыг-дрыг.
Лежа на кровати и подергивая длинными ногами, она крепко обняла ростовую куклу Хёну, лежавшую рядом.
Скучаю.
Как можно так сильно скучать, если расстались совсем недавно?
— Ну правда...
Вероника слегка ущипнула куклу Мудреца за щеку и улыбнулась.
— Ты такой вредный.
Ты ведь не знаешь, как сильно я тебя люблю, правда?
Ты ведь не знаешь, как часто я о тебе думаю, правда?
И все же.
И все же.
Вероника крепко прижала куклу к себе и засияла.
—...И все же я тебя люблю.
Терпение — добродетель священнослужителя и правило, которому нужно следовать по жизни.
Поэтому Вероника считала, что обладает невероятным терпением.
—...Кардинал Вероника?
— А, что?
— Вы с самого начала витаете в облаках...
Олвен, монахиня из Ордена 13 монахинь, с беспокойством смотрела на нее. Она была подчиненной, но в то же время сестрой, с которой они вместе росли в приюте под опекой Бенедикта III.
Вероника неловко улыбнулась ей.
— Ничего особенного. Так вот, по поводу инцидента в западном городе Тсикарн...
— Этот вопрос уже закрыт.
Она совершенно не могла сосредоточиться.
И неудивительно, ведь с момента отъезда Хёну прошло уже целых две недели.
Первый день был полон ожиданий, второй — счастья.
Но с третьего дня, когда взошло солнце, осталась лишь тревога.
Ведь по идее, Хёну уже должен был вернуться.
И то, что он до сих пор не пришел, не давало ей покоя.
Может, что-то случилось?
Или же...
Может, я ему не нравлюсь?
Ах.
Что же делать?
Что же делать?
— Вы же получили сообщение, что Мудрец находится на юге вместе с Гвалтейраком.
— Д-да, верно.
Гвалтейрак, апостол Космоса, внешнего бога пространства.
Неизвестно, что они там затеяли, но вчера пришло сообщение, что Хёну действует на юге.
К тому же пришел отчет, что они поймали одного демона, так что для главы инквизиторов это повод для радости.
Но она все равно беспокоилась.
Что же, черт возьми, делает Хёну?
— Кардинал Вероника, пришло письмо.
— Где! Где?!
Вероника вскочила с места и взяла письмо, переданное монахиней.
И тут же разочаровалась. Письмо было от Сесиль из княжества.
— Здесь говорится, что они просят пригласить Мудреца для лекций о законах воскрешения и смерти, а также для поддержки в экспериментах.
— Понятно...
Хёну говорил об этом раньше. Что ему нужно поехать в княжество и помочь им с этим.
Услышав это, Вероника кивнула.
Княжество просит церковь о содействии, вероятно, потому что Хёну сейчас остановился в церкви.
Она с кислой миной кивнула и убрала письмо в ящик стола.
Она попыталась снова сосредоточиться на работе, но буквы расплывались перед глазами.
— Фух. Сестренка.
В этот момент раздался голос Олвен. Вероника вздрогнула от ноток раздражения в ее голосе, а Олвен лишь обреченно покачала головой.
— Может, сходишь проветришься?
— Д-да, пожалуй. Куплю кофе по дороге.
— Мне покрепче.
Выйдя из кабинета, Вероника тяжело вздохнула.
Кажется, ее рассеянность начала мешать сестре.
—...Эх. Ну правда.
Где же он и что делает?
Вероника ворчала, шагая по коридору.
Если так пойдет и дальше, она окончательно превратится в дурочку, у которой в голове один Хёну.
— Вернется — я его затискаю.
Пообещав себе это, она вышла из здания и направилась к главным воротам церкви, чтобы выйти наружу.
И там она увидела его.
Мужчину в белой робе, входящего в церковь.
Того самого мужчину, который не показывался на глаза несколько дней и продолжал терзать ее сердце.
— Хёну!
Мысль о том, чтобы «затискать» его, мгновенно улетучилась. Вероника, которая, будь у нее хвост, виляла бы им вовсю, бросилась к нему.
И.
Не в силах сдержать переполнявшие ее чувства, она бросилась ему в объятия.
— Ну правда! Где ты пропадал столько времени?! А?! Ну?!
— Эй, люди смотрят.
— Ну и что, что смотрят! И вообще... никого тут нет!
— Ну да.
Рука Хёну похлопала ее по спине. От этого восторга, от этого наслаждения, от этого ликования.
Ее тело, истосковавшееся за долгое ожидание, исторгало крик радости.
Она невольно напряглась, и руки, обнимавшие его, сжались сильнее.
— Я так скучала...
— Я знаю.
— В общем!! Ты больше никуда не уйдешь?
— Нет... Я пришел сюда, потому что нужно кое-что проверить.
— Проверить? Что?
— Есть кое-какие дела.
Услышав, что Мудрец снова собирается куда-то уйти, Вероника испугалась. Она ведь не видела его всего несколько дней, а уже стала такой глупой.
И он снова уходит?
Снова один?
Вероника крепко ухватилась за него.
Так нельзя.
—...Уделишь мне время сегодня вечером?
— Я собирался заночевать здесь... так что можно. А что?
Вероника подняла взгляд на Хёну.
Больше она ждать не могла.
Если он не придет, она сама сделает шаг.
—...Мне нужно тебе кое-что сказать. Очень важное.
Может, он заметил ее серьезность?
Хёну немного подумал и кивнул.
— Хорошо.
Вероника тут же вернулась в кабинет. Чтобы встретиться с Хёну вечером, нужно было немедленно закончить все дела.
— Хёну вернулся!
— Правда? Это хорошо. Но...
— Что?
— А где кофе?
—...Ах.
Олвен нахмурилась, а Вероника, смутившись, вскочила с места.
— Я мигом!
Работоспособность Вероники, когда она сосредоточилась, превзошла все ожидания.
Все-таки человек способен на многое, если захочет.
Закончив дела на сегодня, она сразу же забронировала столик в элитном ресторане возле церкви. Арендовав весь третий этаж и крышу, она вернулась в комнату и открыла шкаф.
Сегодня особенный день.
Она не могла пойти в обычной монашеской рясе.
— Ох. А-а-а...
Но Вероника никогда не интересовалась одеждой. Надо было купить что-нибудь, когда Сесиль, Лейси или Люсиль предлагали ей сходить по магазинам.
В шкафу висели только мрачные монашеские рясы.
Сколько на них ни смотри, ничего не изменится.
В конце концов, Вероника тяжело вздохнула и открыла не шкаф, а сундук, стоявший в углу комнаты.
Там лежало парадное облачение для высшего духовенства, которое кардиналы надевали только на самые важные церемонии.
Вероника вздохнула, глядя на красивое облачение из белоснежной ткани, символизирующей чистоту, с золотыми узорами и вышивкой, означающими следование воле Божьей.
Она ни разу не надевала его с тех пор, как стала инквизитором.
Считала, что белый цвет не подходит дитя Божьему, которому приходится сражаться.
Но.
Сегодня она наденет именно его.
Вероника медленно переоделась и посмотрела в зеркало.
Красавица с серебристыми волосами, отраженная в зеркале, не могла сдержать улыбку.
Наконец-то готова.
Сделав макияж, который обычно не носила, и приведя себя в идеальный порядок, Вероника глубоко вздохнула и направилась в комнату Хёну.
И постучала.
Вышедший через мгновение Хёну посмотрел на Веронику и широко улыбнулся.
— Красивая.
Красивая.
Это слово было подобно свету.
От этих слов, вызывающих привыкание сильнее, чем наркотики, которые дают солдатам, чтобы те не чувствовали ужасов войны, Вероника была готова расплакаться.
Ноги в белых колготках и сапогах дрожали. Чувствуя, что вот-вот упадет, она крепко обняла Хёну за руку и мягко улыбнулась.
— Я забронировала место. Пойдем.
Может, потому что Вероника лично пришла и настоятельно просила?
Третий этаж ресторана был пуст. Это результат усилий владельца ресторана, который был преданным верующим и был благодарен Веронике за спасение его ребенка, некогда похищенного приспешниками демонов.
Сидя на крыше элитного ресторана, Вероника смотрела на Мудреца и думала.
На одном порыве она добралась досюда.
А что делать дальше...?
— Закуска готова. Салат с шампиньонами и рыбой-креймером.
— Спасибо.
Менеджер в изысканной форме поставил блюда и удалился. Вероника, кивнувшая ему в ответ на его ободряющий жест большим пальцем, ласково улыбнулась.
— Ну, давай есть.
— Тут, кажется, дорого...
— Ничего, это того стоит!
Да. Это того стоит.
Еда была вкусной, вид — прекрасным, а ужин — приятным.
На самом деле, где бы они ни были и что бы ни делали, если она рядом с этим человеком, она всегда будет улыбаться.
Они перешли на террасу, чтобы съесть десерт. Там стоял один длинный диван. Забота владельца, чтобы они сидели рядом.
Поблагодарив его про себя, Вероника села, прислонилась головой к плечу Хёну и глубоко вздохнула.
Теперь.
Ее очередь.
—...Хёну.
— А?
Он, потягивавший сок, повернул голову, и у нее перехватило дыхание.
Что же делать?
Нужно признаться.
На мгновение нахлынул страх.
Крошечная тревога стала искрой, которая разгорелась внутри Вероники огромным пламенем.
Что, если он хочет жениться на другой?
Что, если она просто выдает желаемое за действительное?
Что, если он любит другую?
Может быть.
Может быть.
Может быть.
Вероника впервые смогла понять слова людей о Мудреце.
Никто не может понять Мудреца.
Если бы можно было его понять, если бы можно было узнать, что у него на душе, ей не было бы так страшно.
«Нет, Вероника».
Ведь всегда так было.
Всегда было страшно, и всегда ты справлялась.
Поэтому.
— Хёну.
Вероника вдохнула.
И, очень серьезно глядя на него, взяла его за руку.
Дрожь, охватывавшая все тело до этого момента, как по волшебству прекратилась, стоило ей коснуться его руки.
—...Давай поженимся.
—...Внезапно?
— Я сделаю тебя счастливым.
Она не могла прочитать выражение лица Мудреца.
Несмотря на признание всей жизни, он лишь на мгновение замер.
Но сейчас Веронике было не до этого.
— Конечно, ты можешь сомневаться, поэтому я дам тебе право выбора. Первое.
Сглотнув, Вероника прямо посмотрела в глаза Хёну и сказала:
— Взять меня в жены и жить счастливо.
—...А второе?
— Стать моим мужем и жить счастливо. Ну как? Справедливо, правда?
Разве это не честный и справедливый выбор?
Вероника держалась уверенно, словно показывая, насколько она великодушна и широка душой, и эта уверенность заставила Мудреца рассмеяться.
— Ха-ха-ха. Что это такое?
— З-замолчи!
Краснея, она стала еще наглее.
Разве она не была к этому готова?
Для Вероники, которая приложила столько усилий, чтобы пробить стену в сердце Мудреца, это было сущим пустяком.
— А другие варианты есть?
— Нет.
— Вот как.
Медленно, перестав смеяться, Хёну сжал руку Вероники в ответ.
Это придало Веронике сил.
— Спасибо. Я очень рад. Но...
"...."
— Дашь мне еще немного времени?
—...Почему?
—...Есть кое-что, что нужно проверить, и кое-кто, с кем нужно встретиться.
В глазах Мудреца читалась воля.
Несгибаемая решимость и упрямство, которые ничто не могло сломить.
— И есть то, что я обязательно должен получить.
Услышав его слова, Вероника.
Осторожно спросила:
— Ты... не то чтобы... не любишь меня?
Страшно.
Боязно.
Она боялась его ответа.
Даже зная, что это не так, будущее, созданное крошечным страхом, терзало ее.
И этот страх.
Этот невыносимый ужас.
— Если мне и суждено провести с кем-то всю жизнь... то это будешь только ты.
Хёну развеял его одной фразой.
Ах.
Ты правда.
Вредный.
От облегчения тело обмякло. Вероника, бессильно прижавшись лицом к груди Хёну, пробормотала:
—...Поэтому я тебя люблю.
* * *