* * *
***
«Кажется, у Мудреца есть какой-то большой секрет».
Тихо проговорила Сесиль, наблюдая за тем, как Мудрец руководит тренировками остальных, готовясь к битве с внешним богом Кроносом.
При этих словах Вероника крепко зажмурилась.
О каком секрете говорила Сесиль?
На самом деле, она догадывалась об этом до некоторой степени.
И неудивительно, ведь именно она дольше всех занималась сбором сведений о Мудреце.
Хёну называл себя Мудрецом и говорил, что знает всё на свете.
Даже то, что поначалу казалось непонятным, в конечном итоге находило объяснение или обнаруживалось в записях, преданиях или древних артефактах.
Будь то прохождение руин и подземелий, способы охоты на редких монстров или методы создания предметов.
Однако были вещи, которые невозможно было узнать, сколько бы она ни искала.
Это было давно, во время битвы с культистами демонов.
Когда Веронике и инквизиторам удалось призвать демона и вступить с ним в бой, Мудрец в одиночку прорвался к культистам, подавил их и вернул похищенных людей.
Когда она, пораженная, похвалила его, он лишь беззаботно рассмеялся и сказал, что просто подражал мастеру меча из Корё, Чхок Чунгёну.
С тех пор у неё зародились сомнения, и по мере расследования они превратились в подозрения, а затем — в уверенность.
Когда она раньше встречалась с Балтином, он спрашивал её о том же.
Он интересовался, нет ли у церкви информации о Кулачном короле Моисее, который, по словам Мудреца, раздвинул Красное море ударом ладони.
Но даже используя все записи и возможности церкви, она не нашла ни единого упоминания о море под названием Красное, и ни один монах не знал о Кулачном короле Моисее, разделившем воды.
Да.
Кулачный король Моисей, раздвинувший Красное море.
И мастер меча из Корё, Чхок Чунгён, в одиночку спасший похищенных.
И это было не всё.
В песнях, которые он иногда напевал, часто встречались слова, которые невозможно было найти ни в одном уголке этого мира.
Да.
Ведь он — Мудрец.
Поскольку он Мудрец, знающий всё, он просто знает то, чего не знаем мы.
Значит, это не то, о чем я думаю.
Точно не то.
Однако её холодный разум твердил, что её надежды напрасны.
Великого мастера меча, в одиночку спасшего похищенных от множества врагов, не мог не знать никто.
Монаха, раздвинувшего море ударом ладони, не мог не знать никто.
На худой конец, существовала бы школа боевых искусств, основанная ими.
Не было бы ничего странного, если бы сложилась хотя бы маленькая легенда.
И всё же — ни крупицы информации.
Кроме того.
Кроме того.
Информация, которую «нигде» в этом мире невозможно было узнать.
Даже Гвалтейрак, апостол внешнего бога пространства Космоса, не знал того, о чем Хёну упоминал как бы в шутку.
К тому же он говорил, что хочет вернуться.
Туда, где он был изначально.
Домой.
То, что он, способный на всё, так сильно желал этого, но не мог осуществить.
То, что он говорил о топонимах и великих людях, которых никто не знал.
Всё это придавало огромный вес догадке, нет — уверенности в том, что он не из этого мира.
Однако.
Несмотря на это, Вероника была вынуждена отрицать эту истину.
Потому что, если она её примет...
Её охватывала невыносимая тревога от мысли, что ей, возможно, придется с ним расстаться.
«Секрет... конечно, есть. Но это не то. Нет. Нет, это не так».
Она повторяла это как заклинание, пытаясь убедить саму себя, а Сесиль и Люсиль смотрели на неё с недоумением.
.
.
.
Вспоминая битву с Кроносом, Вероника горько усмехнулась.
Хёну — человек из другого мира, и он хочет вернуться.
Поэтому Вероника чувствовала, что может хоть немного понять выражение лица, которое он принял ранее.
То, о чем он размышляет.
То, из-за чего он грустит.
То, от чего он страдает.
Если причина этого в том...
Что пришло время возвращаться?
Если это то, что уже невозможно отрицать?
Сжала.
Она крепко сжала руки, лежавшие на коленях.
Когда ранее в церкви Хёну серьезно заговорил о нашем будущем, наряду с радостью нахлынул и огромный страх.
Что, если Хёну скажет, что ему пора возвращаться?
Что, если в разгар своего предложения он всё же выберет возвращение?
Мне страшно.
До слез страшно.
Но, несмотря на это, Вероника не могла отвернуться.
Однако она не могла и просто сидеть сложа руки.
Возможно, причина его мучительных раздумий — она сама.
Возможно, причина его страха — то, что он не хочет расставаться с ней.
Что же тогда она может сделать?
Подкупить его властью?
Подкупить его деньгами?
Она уже знала, что Хёну нельзя удержать такими вещами.
Если он питает к ней хоть каплю привязанности, остается лишь совершенствовать себя.
Поэтому она искупалась в очищенной святой воде, чтобы полностью избавиться даже от малейшей частицы нечистоты на теле.
Она даже обратилась к Олвен с просьбой нанести макияж, на который в обычное время даже не взглянула бы.
И это всё?
Чтобы тело источало аромат, она воспользовалась духами, соблазняющими противоположный пол.
А на случай непредвиденных обстоятельств, под белоснежным благочестивым облачением жрицы она надела невероятно откровенное белье, подготовленное Олвен и Орденом 13 монахинь.
Если даже после того, как она сделала всё возможное, Хёну скажет, что уходит...
Она была готова умолять его взять её с собой, чего бы это ни стоило.
"......"
Вероника старалась сохранять полное спокойствие перед Мудрецом.
Он улыбался, но с помощью Глаза истины она видела, что его истинные чувства — лишь замешательство.
Ей это нравилось. Было приятно видеть, как этот Мудрец, всегда такой невозмутимый, так волнуется.
И в то же время ей было так грустно.
От мысли, что их встреча — последняя.
«...Как ты думаешь, как долго я за тобой наблюдала?»
Возможно, некоторые, вроде Сесиль, которая заговорила об этом, или Люсиль, наблюдавшая за ним, догадывались так же, как она.
Но какая разница?
Ведь человек, с которым Хёну обсуждает это — только я.
Поэтому Вероника сжала кулаки ещё сильнее.
Всё будет хорошо.
Всё будет хорошо.
Всё будет хорошо.
Занимаясь непрерывным самовнушением, Вероника сглотнула слюну.
«...Поэтому скажи мне».
Оставив одну руку, сжатую в кулак от напряжения, Вероника протянула другую.
Рука Мудреца, коснувшаяся руки Вероники, вздрогнула и напряглась.
Каково было его выражение лица?
Страх.
Почему он боится?
«...Вероника. Я...»
Услышав объяснение того, как она догадалась, он усмехнулся.
Но, произнеся лишь одно слово, он замялся и не смог продолжить.
Вероника и Мудрец.
На крыше, где они были вдвоем, он наконец тяжело вздохнул.
«...Я. Как ты и сказала, я человек из другого мира».
Мудрец рассказал о себе.
О том, что после потери родителей жил ради мести.
И о том, что после завершения мести живет ради других людей.
А также о том, что попал в этот мир и скоро придет время возвращаться в свой родной мир.
«...Вот как».
Вероника крепко зажмурилась. Страх, поселившийся в её сердце...
Страх того, что он может её бросить, казалось, обретал конкретные очертания.
Настало время возвращения, которого он так желал.
Теперь он исчезнет.
Мой Хёну, моё всё.
Он собирается исчезнуть.
Сдерживая сердце, готовое вот-вот разразиться слезами, Вероника с трудом улыбнулась.
«...Позд...равляю...?»
Ответа не последовало.
Вероника, которой стоило огромных усилий не заплакать, не смогла вымолвить ни слова, и Мудрец тоже, долго колеблясь, наконец открыл рот.
«В своем мире я не Мудрец, знающий всё на свете. Я просто обычный мужчина, каких можно встретить где угодно».
"......"
«Я просто один из тех, кто пытается спасать людей и заботится о том, чтобы их жизнь была стабильной».
«...Вот как...»
Значит, даже в своем мире...
Даже в том мире, где ты «никто», ты был человеком, живущим ради других.
Она была рада, что по своей сути он добрый человек,
и ей было грустно, потому что он — человек, который пытается сдержать обещание, основанное на этой доброте.
«И всё же. Вероника».
Мудрец поднял голову.
За его спокойным выражением лица скрывался страх, какого она никогда раньше не видела.
Значит, и у тебя было то, чего ты боялся.
То, чего ты так сильно боялся.
Вероника в конце концов не смогла сдержать нахлынувшие слезы.
«Пойдем со мной. Пусть это жизнь обычного человека, но я отдам тебе всё это. Поэтому. Вероника. Отдай себя мне».
«...А?»
Вероника, роняя слезы, опустила голову, не моргая.
Из-за слез зрение затуманилось.
Но всё же она видела маленькую коробочку.
Кольцо внутри неё.
Вероника не могла не знать, что это значит.
«Ты выйдешь за меня? И... будешь со мной?»
Твой страх...
Ты, который не боялся, даже стоя перед Королем демонов.
Ты, который сохранял спокойствие перед лицом внешнего бога.
Ты, который оставался равнодушным, когда тебя здесь называли Мудрецом и все восхваляли.
Ты, обладающий благородной душой, которая жила ради других даже в том мире, где ты, как говоришь, не был Мудрецом.
Причина, по которой ты так сильно боялся...
Была в том, что я могу тебе отказать?
Неужели настолько...
Ты думал обо мне?
Печаль превратилась в восторг, а восторг — в любовь.
От переполнявшей её любви к нему Вероника больше не могла сдерживаться.
Ах.
Ты.
Как же ты...
«Хнык... хнык... хнык... хнык... А-а-а-а!!»
В конце концов, Вероника не выдержала и разрыдалась, выпустив всё накопившееся напряжение.
Но в этих слезах не было страха.
Только одно.
Лишь радость.
Мудрец сел рядом с Вероникой, которая наконец немного успокоилась.
Он пытался утешить её, но сам нервничал и боялся, так как ещё не получил ответа.
Конечно, «Тысяча лиц» делали его идеальным Мудрецом, но Вероника видела.
Тысяча первое лицо.
Его настоящее лицо.
Ей не нравилось, что страх всё ещё оставался.
Она немного обиделась.
Неужели ты так сильно мне не доверял?
Может, немного подразнить его?
Вероника посмотрела на Мудреца с надутым видом.
Хотя его выражение лица не изменилось, увидев, как его настоящее лицо становится грустным, она почувствовала одновременно радость и нежность.
Ах, какой же ты милый.
Хочется подразнить ещё, но пора остановиться.
И хотя это грустное лицо тоже по-своему хорошо...
«Всё-таки ты...»
Тебе больше идет улыбка.
Поэтому.
Вероника мягко взяла Мудреца за руку.
Она почувствовала, как его рука вздрогнула и напряглась.
Поэтому Вероника ещё спокойнее переплела свои пальцы с его.
Мудрец медленно поднял голову.
Встретившись с ним взглядом, Вероника мягко улыбнулась.
Из-за пролитых слез макияж немного размазался, а глаза слегка опухли, но...
Это было неважно.
«Я же говорила тебе раньше».
"....."
«Я ведь...»
Она слегка потянула его за руку.
Вероника прижала к груди Хёну, который безвольно подался вперед.
«Я собираюсь сделать всё, что ты хочешь».
Ощущение было такое, будто гладишь большого щенка.
Смотрящего только на неё.
Вероника не могла сдержать радости от того, что обнимает большого, сильного и милого щенка, который полон любви только к своей хозяйке.
Поэтому она крепко взяла Мудреца за щеки, заставляя посмотреть на себя.
— Чмок.
Сначала это был просто легкий поцелуй.
Очень короткий поцелуй, едва коснувшись губами губ.
Но этого должно хватить, чтобы стереть его тревогу, верно?
Вероника ласково улыбнулась Мудрецу, который смотрел на неё с ошеломленным видом.
«...Что бы это ни было».
На этот ответ...
Выражение лица Хёну прояснилось.
Тысяча лиц прояснились.
И тысяча первое лицо прояснилось.
«...Это мой ответ. О великий Мудрец, знающий всё».
Сглотнув, Вероника погладила губы Мудреца пальцем и подмигнула.
«Тогда что нам нужно сделать сейчас?»
Ответа не последовало.
Лишь последовал поцелуй.
Но он был немного дольше, чем первый.
И гораздо горячее.
* * *