* * *
Как только Хёну вошел, Вероника украдкой оглянулась назад.
— Вам ведь будет тяжело, может, просто отдохнете?
—...Я справлюсь.
— Я, я тоже смогу...
— Вот как? Ну, раз так. Княгиня Сесиль, а вы?
— Ну, мне всё же любопытно, какой мир видит Мудрец.
Видя, что никто не собирается отступать, Вероника горько усмехнулась про себя.
Все они занимаются бесполезным делом.
Но, несмотря на это, она не собиралась их останавливать.
Если хотят — пусть делают.
В конце концов, войти внутрь его «стены» смогу только я.
Вероника отвернулась и слегка коснулась губ.
Губы, что коснулись его лба мгновение назад, горели от стыда.
Но этот жар был ей не противен.
Напротив, казалось, что разум стал лишь яснее.
— Тогда я войду первой.
Вероника шагнула в то самое мерцание, в которое только что вошел Хёну.
Шагая в пустую тьму, она почувствовала, как окружение мгновенно изменилось.
Нет.
Дело не только в окружении.
Она сама тоже изменилась.
В этой тьме она больше не была кардиналом Вероникой.
Она была лишь Вероникой, обычной деревенской девчонкой, которая ничего из себя не представляла.
— Мама... Папа...
Деревня лежала в руинах. Множество монстров ужасного вида ворвались в поселение и хватали людей.
— А-а-а-а-а!!
Острые шипы вонзились в грудь женщины средних лет с добрым лицом и крепкого, дородного мужчины. Когда они, пытаясь защитить свою дочь, закрыли её собой и приняли удар на себя, они обернулись.
Вероника почувствовала, как её сердце бешено заколотилось.
— Это из-за тебя... из-за тебя...
— Если бы ты применила силу хоть немного быстрее...
Иллюзии двух людей, истекающих кровавыми слезами, с огромными дырами в телах, извергали проклятия и отчаяние.
Как это забыть?
Ведь стоит лишь закрыть глаза, как перед ними встают лица родителей.
Они.
Те, кто умирал в муках.
Они истекали кровью и проклинали её.
Это из-за меня.
Они погибли из-за меня.
Если бы я пробудила силу хоть немного раньше, родители и жители деревни остались бы живы.
От обвинений матери, которая хоть и была строга, но любила её больше всех, и отца, который всегда был с ней мягок, у Вероники перехватило дыхание, к горлу подступила тошнота, а голова закружилась от невыносимой боли.
Не хочу.
Я...
— Говорят, она избранная?
— Ха. И что с того? В итоге она даже собственных родителей не смогла защитить.
— Может, она получила свою Святую силу, пожертвовав родителями?
Когда стало известно, что она обладает мощной Святой силой, и она пришла в церковь.
Она слышала, как шептались те, кто ей завидовал.
Что толку от великой силы, если ты потеряла самое дорогое, не сумев воспользоваться ею вовремя?
Нет.
Это не так.
Я тоже...
— Эта девка...
— Проклятая сиротка, возомнила о себе из-за того, что у неё много Святой силы...
Зависть тех, кто пришел в церковь раньше неё, но отстал в развитии, превратилась в злобу и обрушилась на Веронику.
В детстве, чем усерднее она тренировалась, тем больше людей её ненавидели.
Священники, чувствовавшие угрозу из-за её стремительного роста и желавшие удержать свои позиции, пытались всячески её принизить.
Это неправда.
Я...
Воспоминания, которые она спрятала в надежный ящик, чтобы забыть, начали приоткрывать крышку и атаковать её.
Мама. Папа. Жители деревни.
Монахиня, которая завидовала ей.
Священник, который ненавидел её.
Прихожане, обвиняющие её в том, что она их не спасла.
Болезненные моменты жизни Вероники проявлялись во тьме.
Больно.
Страшно.
Кто бы мог подумать, что заглядывать в прошлое так тяжело.
Маленькая Вероника обхватила себя руками.
В этой тьме, где все её ненавидят, было слишком холодно.
Она так отчаянно нуждалась хоть в капле тепла.
— Вероника.
И тогда.
Та самая капля тепла, которой она так жаждала, приблизилась к ней.
Это был высокий мужчина, на которого приходилось смотреть, задрав голову.
Мужчина, чей белый халат, который он носил постоянно, врезался в память.
Вероника, которая смотрела на него, дарившего ей спокойствие одним лишь своим голосом, протянула руку.
Мужчина, как всегда, беззаботно улыбнулся и протянул свою большую ладонь.
А-а.
Ты всё-таки...
Вероника улыбнулась, глядя на мужчину, крепко державшего её за руку.
Теперь она поняла, почему её самое болезненное прошлое было таким долгим.
Ведь всё прошлое до встречи с ним было таким мучительным.
Поэтому она сунула руку за пазуху.
В её руке оказался шарф, который Хёну связал для неё лично.
В этот миг боль исчезла, и появилось мерцание.
Может быть, это потому, что пока Хёну рядом, она верит, что подобные испытания — сущий пустяк?
Чувствуя тепло шарфа, Вероника, держа Мудреца за руку, направилась к мерцанию.
Она шла к концу этого испытания, и когда они добрались до места, Мудрец отпустил её руку.
—...Спасибо.
За то, что защитил меня.
За то, что был рядом.
— Поэтому.
Как ты защитил меня,
так и я защищу тебя.
— Жди здесь.
Войдя в мерцание, она увидела четыре других. Неужели это места, где можно увидеть прошлое претендентов, как и говорил Хёну?
Вероника направилась к тому мерцанию, где было лицо Хёну.
И когда она вошла туда, то не поверила своим глазам.
—...Хёну... это ты?
Вероника думала, что неплохо разбирается в отношениях Хёну и группы героя.
Поэтому она полагала, что самым болезненным для Хёну были страдания, связанные с ними.
Но то, что предстало перед её глазами, было иным.
Мертвая земля, пропитанная магической энергией монстров.
Проклятая пустошь, расположенная на самом восточном краю континента.
По ней шел мужчина.
Мужчина в белом халате, который она так хорошо знала, выглядел крайне изможденным. Тем не менее, он не останавливался.
Почему?
Почему он, который во что бы то ни стало старался держаться группы героя, пришел сюда в одиночку?
Согласно расследованию Вероники, группа героя никогда здесь не бывала.
И всё же Хёну здесь один?
Только тогда она поняла.
Тот единственный период, когда Мудрец надолго расставался с группой героя.
Это было то самое время, о котором она не смогла узнать даже с помощью своих расследований.
Она несколько раз спрашивала об этом Хёну, но он лишь отшучивался.
Возможно, именно здесь Хёну обрел свою «стену».
Поэтому Вероника решила, что должна увидеть всё до конца.
— А-ах...
Она невольно зажмурилась от первой же боли, которую он испытал на этой земле.
В Проклятой пустоши не могут расти обычные растения.
Да, обычные растения — нет.
Значит, терновник, преградивший путь Хёну, был вовсе не обычным растением.
Проклятый терновник.
Жестокое растение, которое заманивает монстров пустоши и пьет их кровь.
Монстр, который заставляет жертву войти в заросли, нанести себе раны и жадно поглощает вытекающую кровь.
Ученые писали, что при приближении к терновнику человек заражается психическим расстройством «Синдром самоповреждения», из-за чего, даже осознавая боль, он не может остановиться и продолжает идти вперед.
Вспомнив записи, которые она видела в церкви, Вероника захотела остановить его.
Но это было его прошлое.
В отличие от того, как помогли ей, она не могла помочь Хёну.
Она была бессильна.
Она могла лишь наблюдать со стороны.
Остановись.
Остановись.
Зачем ты идешь туда?
Хёну, который знает всё, не мог не знать о Проклятом терновнике.
Но он без колебаний вошел в заросли.
— Чик. Чик!
Может, потому что давно не было добычи?
Острые, как лезвия, шипы терновника жадно впились в плоть Хёну.
Когда алая кровь начала капать, пропитывая белый халат, терновник радостно принялся за пир.
Должно быть, больно.
Должно быть, мучительно.
Но Хёну лишь слегка поморщился, в остальном не выказав никаких эмоций.
Напротив, он хладнокровно оценил свое состояние.
Словно...
Словно он сам этого хотел.
— Попался.
Что означает эта улыбка?
Будь он на его месте, он бы легко исцелил такое психическое расстройство.
Почему он не лечится?
Вероника быстро поняла причину.
— А... а-а-а... ты...
Церковь борется со злом и славит Бога, но также исцеляет страждущих.
Разумеется, в число этих страданий входили и психические расстройства, и поскольку Вероника сама участвовала в их лечении, она знала, что такое «Синдром самоповреждения».
Синдром самоповреждения.
Болезнь, при которой человек снижает уровень стресса, нанося себе раны.
Причина, по которой Хёну, придя на эту землю, первым делом заразился этим синдромом, заключалась в том, что...
— Ты... ты...!! Прекрати!! Прекрати-и-и!!
Вероника отчаянно закричала. Проклятая пустошь — это место, где одно лишь пребывание причиняет невыносимые душевные страдания.
Хёну пытался справиться с душевной болью, возникающей при ходьбе по этому месту, с помощью самоповреждения.
— Почему... почему-у-у...
Вероника в панике схватила Хёну. Даже зная, что это лишь иллюзия, показывающая его прошлое.
Хёну, который тщетно выскользнул из её рук, невозмутимо направлялся вглубь пустоши.
Монстры, странные источники, руины, которые он встречал на пути.
Вероника прекрасно знала, что всё это — ужасные вещи, способные вызвать психическое расстройство.
А это означало, что Мудрец тоже прекрасно это знал.
Тогда почему Хёну не избегает их?
Ответ нашелся быстро.
Нарочно.
Хёну намеренно сталкивался с ними, повторяя цикл заражения и исцеления от психических болезней.
— А... а-а-а... ну ты и...
Вероника смотрела на Хёну с выражением полного отчаяния.
Он не останавливался.
Он заражался болезнью от бремени борьбы с монстрами в одиночку.
Он заражался, намеренно вступая в бой с ранами.
Даже потеряв голос, подойдя к гнилому проклятому источнику,
он не переставал калечить себя.
— Хватит... прекрати... умоляю, хватит...
Лучше бы я не знала.
Лучше бы я просто обняла его.
Зачем я захотела увидеть его прошлое?
Зачем я попыталась расковырять его раны?
Вероника корчилась от глубокого сожаления, отчаяния и боли, но в конечном итоге не могла отвернуться от него.
Он привыкает к самоповреждению.
Привыкает выживать в боли, от которой можно умереть.
Привыкает к стрессу.
Железо становится крепче, когда его куют, но человек никогда не сможет стать таким.
И всё же Хёну, словно это была истина, безжалостно загонял себя.
И такого Хёну...
— Какая жалость...
— А-ха-ха! Дурак~! И что ты с этим сделаешь?
—...Прости... прости меня...
Три красавицы.
Женщины, перед которыми он в неоплатном долгу, даже в иллюзиях, созданных его психическим расстройством, продолжали терзать его.
— А... а-а...
Хватит.
Лучше приди ко мне.
Я защищу тебя.
Поэтому...
— А-а-а...!! Только не туда!!
Какое это уже по счету психическое расстройство?
Вероника дрожала, глядя на храм, к которому пришел Хёну, переболев таким количеством болезней, что страшно даже считать.
Иначе и быть не могло.
Этот храм принадлежал богу извне.
Храм злого бога, желающего уничтожить этот мир.
Зачем Хёну вообще понадобилось входить в храм причудливого бога, от одного взгляда на которого люди сходят с ума?
Медленно. Он положил что-то у входа в храм.
Это были Божественная метка и священные реликвии, которые она дала ему когда-то.
Зачем он оставил защитные предметы, которые должны были оберегать его в муках?
Возьми их, они тебе нужны.
Они хоть немного защитят тебя от безумия.
Она отчаянно кричала, но Хёну молча вошел в храм.
Неужели он не знает, где находится?
Но не похоже было на то.
Он слишком уверенно находил путь и легко добрался до самого опасного места в этом храме.
— Кх-х-х...!! А-ах... О, всемогущий Космос, повелитель пространства... Твой...
Как только Хёну увидел гигантскую статую, изображающую внешнего бога, повелевающего пространством в центре храма, он начал исторгать пену и, несмотря на мучительную боль, принялся поклоняться ему.
Нужно остановить его.
Нужно любой ценой заставить его остановиться.
Если так пойдет и дальше, он может окончательно обезуметь.
Но она ничего не могла сделать.
Вероника, которая могла лишь всхлипывать от ужасного чувства беспомощности, с трудом взяла себя в руки.
Это прошлое Хёну.
Значит, Хёну смог это преодолеть.
Значит, будем наблюдать.
Хёну, который долгое время кричал, охваченный болью, выбрался из храма, бормоча что-то невнятное, лишь после трех дней и ночей, проведенных в муках безумия.
Вероника почувствовала облегчение, увидев, как он, едва выйдя наружу, рухнул на колени и, прижимая к груди Божественную метку, начал дрожа молиться.
Вот оно что.
Вот почему он оставил Божественную метку и реликвии.
Он пытался избавиться от безумия, полученного при поклонении внешнему богу, через поклонение истинному Богу.
Вероника восхитилась знаниями Хёну и прослезилась.
Она и представить не могла, как сильно волновалась.
Она не знала, как сильно он страдал.
Поэтому она хотела, чтобы он теперь остановился.
Но Хёну...
Он не остановился даже после исцеления от безумия, полученного при поклонении тому ужасному внешнему богу, и когда он наконец завершил свой путь страданий,
— Фух. Сделано.
Он стал тем самым Мудрецом,
который сохраняет спокойствие, что бы ни случилось.
Поэтому Вероника зарыдала.
Потому что знала, какая боль скрывается за этим спокойствием.
Поэтому Вероника пришла в ярость.
Потому что знала, что наблюдает за ним здесь не только она.
* * *