* * *
«М-м-м...»
С тихим стоном Вероника приподнялась. Пошатываясь, она испуганно огляделась по сторонам.
— Чего ты?
— А... Ах... С-слава богу...—
Вероника с облегчением выдохнула и почесала щеку.
А затем смущенно хихикнула.
— Я думала, твое воскрешение мне приснилось...—
— Еще чего. —
—...Можно я тебя еще разок потрогаю? —
Потрогаю? Где именно?
Я растерялся, а Вероника, недоуменно моргнув, надула губки.
А затем встала с постели и крадущейся походкой направилась ко мне.
В ее глубоких, прекрасных зеленовато-голубых глазах читалось явное расположение.
В длинных ногах, ступающих бесшумно, точно кошка, сквозила неподдельная привязанность.
Перед приближающейся к нам сияющей девушкой я замер, словно мышь перед кошкой, не в силах пошевелить и пальцем.
—...Бьется... Ха-а... —
Безмолвно глядя на меня, она без колебаний подошла ближе и положила руку мне на грудь.
—...Слишком быстро бьется? Это что, последствие воскрешения... Э-э, такое? Хочешь полечу? Мм? Может, Исцеление наложить? Нет. Постой. Может, мне просто постоять рядом? Мм? Мм? —
Через прикосновение передавались переполнявшие ее забота и нежность. И чем отчаяннее она говорила, тем быстрее и яростнее колотилось мое сердце.
— Нет, дело не в этом. —
Из-за специфики моего подразделения нам часто доводилось сталкиваться с террористами, особенно теми, кто захватывал здания.
Коронной задачей нашего отряда было отвлечение внимания преступников переговорами, которые вели оперативный отдел или правительство страны, пока мы по тайным маршрутам проникали внутрь, сводили численность врагов к минимуму, обеспечивали безопасность заложников и уничтожали террористов.
Поэтому до начала активного штурма мы пользовались в основном лишь ножами да стальными струнами, и новичков жутко трясло от одной мысли, что против вооруженных огнестрелом ублюдков придется воевать такой армейской мелочью.
И тогда мой старший сослуживец Энрико, страстный любитель манги и видеоигр, при каждом пополнении новобранцев повторял одну и ту же фразу:
— Когда нервничаешь, считай простые числа.
2, 3, 5, 7, 11, 13, 17, 19.
Стоило приняться за подсчет простых чисел, как бешено колотившееся сердце понемногу успокаивалось.
Фух.
— Мм...? —
Вероника озадаченно склонила голову набок. От этого зрелища мое сердце уже было готово забарабанить с новой силой, но тут она широко улыбнулась.
— В любом случае, слава богу. Правда... —
— Ха-ха, это точно. —
— Фух... Когда напряжение спадает, сразу чувствуешь себя как-то... Мм? —
Тут Вероника тронула себя за щеку.
И снова склонила голову.
— Ты что, умыл мне лицо? —
— А? Ну да. —
— Хи-хи, какой заботливый. Знаешь ведь, что я терпеть не могу очищающую маговку, вот и решил сам, да? —
—...Ну вроде того? —
— Хи-хи-хи~ Спасибо~! Какой же ты хороший~! —
Длинные изящные пальцы запустились в мои волосы. Ласково и приятно погладив меня по голове, Вероника упорхнула в ванную, а я наконец смог выдохнуть.
Пока между нами стояла стена чувств, что бы я ни делал, никаких бурных эмоций это особо не вызывало.
Конечно, когда подобные вещи вытворяла такая красавица, как Вероника, мне было приятно, но до такого напряжения дело никогда не доходило.
Так дальше продолжаться не может.
Иначе.
Я ведь и впрямь могу натворить делов.
— Фу-у-у... —
Надо успокоиться.
— Ш-ш-шух...!! —
Из ванной доносился плеск воды, и едва слышные стоны наслаждения от освежающего купания.
И разве можно было оставаться спокойным под это журчание?
А еще — под веселые, переполненные радостью звуки напеваемой мелодии?
Сердце снова норовило выпрыгнуть из груди.
Но я не собирался сдаваться.
Сев в позу лотоса, я мысленно представил сержанта Нгуена — вьетнамца, бывшего подчиненного Энрико, который после успешного завершения мести вышел в отставку.
Обладатель ослепительно белой, прямо как рисовая лапша, улыбки, он всегда говаривал мне перед отправкой на задание:
чтобы обрести душевное равновесие, нужно читать «Сутру Сердца».
Спасибо тебе, сержант Нгуен.
.
Стоило мне об этом подумать, как перед глазами почему-то возникли его белоснежные, цвета рисовой лапши зубы.
Да погоди-ка, с какого хрена я вспоминаю лапшу вместо лица человека...
— ~М-м-м-м~ хм-м-м~ хэ-э-э-м~ —
Сконцентрировавшись и подняв святую силу до предела, я попытался привести бушующие мысли в порядок, превратив душу в гладкую гладь озера, и зашевелил губами:
— Маха праджня парамита хридая... Бодхисаттва Авалокитешвара, практикуя глубокую праджня парамиту, озарен пяти скандх пустотой, переправляется через все страдания и беды... —
— Хёну-у~?! Ты чего это бормочешь? —
— Ох! —
В тихие воды моего воображаемого озера упал не камешек, а звонкий голос Вероники, смешанный с ее напевами.
Это оказался не просто камень, а целый валун.
От одного этого удара душевное равновесие пошатнулось, и хрупкое спокойствие рухнуло.
Дело
—...принимает опасный оборот. —
Стоило стене в сердце пасть, как я стал донельзя уязвим к любым внешним раздражителям.
Нужно срочно заняться закалкой рассудка, раз уж защита из мысленной стены исчезла.
В конце концов, оставаться в комнате я больше не мог и вышел наружу.
Когда я, шагая туда-сюда по коридору, пытался взять себя в руки, из соседней комнаты показались Сесил и Карин с уже собранными вещами.
— Вы куда это собрались? —
— Как куда? Возвращаться. Между прочим, у меня дел по горло. —
И то верно, она ведь целая правительница княжества, не может же вечно прохлаждаться здесь.
Я кивнул и посмотрел на Сесил.
Короткие синие волосы, утонченный овал лица.
Эта красавица, отличавшаяся слегка упрямым и острым взглядом, встретившись со мной глазами, озадаченно нахмурилась.
— Чего тебе? —
— Мм. Да нет, не то. —
Даже глядя на нее, сердце ни капли не ёкало.
Чистейшее, абсолютное спокойствие.
—...Ты чего уставился, засранец? Что именно «не то»? —
Раз мое сердце реагирует только на Веронику, значит, пока между нами стояла стена, она действительно проникла в мою душу гораздо глубже остальных.
И теперь, когда преграда пала, это эхо отзывается во мне с утроенной силой.
— Ну а я? —
Карин с улыбкой подошла ближе, но я лишь фыркнул.
— Тем более не то, девчонка. —
Обе красавицы недовольно заворчали и зашагали по коридору.
.
— Ах да, загляни как-нибудь в княжество. —
— Зачем? —
— Ты ведь встречался со Смертью. Магов, изучающих загробный мир, бесчисленное множество. Хотелось бы, чтобы ты кое-что объяснил о Смерти и о воскрешении. —
— Ну, с этим проблем нет... Только вот объяснять-то особо и нечего. —
— Тц... ты же лично виделся со Смертью! Пусть даже тебе не удалось заполучить закон Смерти, но... —
— Закон Смерти? —
Я активировал Глаз, видящий смерть, и в тот же миг Сесил с Карин в испуге возвели ману на максимум.
— Вот это? —
— Кх... —
— Э-это же... —
Вокруг меня развернулось нечто вроде барьера.
Пространство, где реальность и Подземный мир смешались примерно наполовину.
,.
На самом деле главным было не создание этого пространства, а само право на переговоры со Смерťou, но этим двоим, похоже, приглянулась именно техника сотворения подобной зоны.
— И-и это действительно закон Смерти... —
—...Огонь. —
Сглотнув слюну, Карин активировала заклинание.
На ее ладони вспыхнул крошечный огонек, а я с усмешкой покачал головой.
— Именем Смерти. Запрещаю твою магию в этом месте. —
— Хлоп!! —
Созданное магией пламя мгновенно развеялось.
И это заклинание великой волшебницы!
— Это же... точь-в-точь как делал тот прихвостень Кроноса... —
— Не сравнивай эту дешевую поделку с моим искусством. Мое куда выше классом. —
В конце концов, этот навык дают только в том случае, если удается угодить самой Смерти.
— Живо собирайся в княжество! —
Потерявшие рассудок от предвкушения великие волшебницы набросились на меня.
Ароматные женские тела щекотали нос, со всех сторон прижимаясь ко мне...
Но знаете что?
Никакого особого волнения я почему-то не почувствовал.
— В другой раз. У меня тут тоже кое-какие дела накопились. —
— Точно? Обещаешь? —
— Да кто ж знает, поддается ли это вообще исследованию. —
— Ой, об этом мы сами позаботимся! Только покажи это заклинание, когда соберутся все маги! —
— Ладно-ладно. А теперь поезжайте, раз уж закончили со своими делами. —
Стоило им еще раз напомнить обо всем на свете, как обе забрались в карету и укатили.
Проводив их взглядом, я повернулся обратно.
Отлично. Кажется, я немного привык.
Теперь-то я смогу смотреть на Веронику без всяких дурацких реакций, верно?
— Хёну-у!! Г-где ты пропадал?! —
Стоило мне уверенно шагнуть обратно в комнату, как в меня тут же вцепилась и повисла на шее влажная, закутанная в одно лишь полотенце Вероника, заставив меня тяжело вздохнуть.
Рано я обрадовался.
***
Надо будет потренироваться еще.
С тех самых пор, как он воскрес, Хёну вел себя странно.
Вероника прищурилась, глядя на сидевшего рядом парня.
— Чего тебе? —
Его невинный вид бесил настолько сильно, что так и подмывало ущипнуть его.
— Ай! —
Слегка ущипнув Хёну, Вероника попыталась ласково потрепать его по щеке. Но тут...
— Ох, а это вкусное. —
Хёну с абсолютно невозмутимым видом отстранился и прихлебнул выпивку.
До своего воскрешения он бы и глазом не моргнул, реши она погладить его по щеке или прикусить за палец.
Но сейчас в его манере держаться появилась какая-то странная, настороженная аккуратность.
—...Ах. —
Только не говорите мне...
Неужели он злится из-за того, что я тогда ослушалась его приказа?
А что, если он скажет, что я ему осточертела?
И что тогда делать?
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как сердце Вероники забилось с безумной частотой, будто от сильнейшего землетрясения.
— Х-Хёну? Хочешь попробовать? —
Дрожа от страха, Вероника торопливо подцепила на вилку закуску.
Протянув ему слегка солоноватую сосиску, она заметила, как Хёну сперва посмотрел на угощение, а потом попытался перехватить вилку сам.
Вероника покачала головой.
— Сама... Я сама тебя покормлю. А-ам~ —
Она это заметила.
,.
Более того, вместо того чтобы просто съесть предложенное, как сделал бы раньше, он попытался забрать у нее вилку.
От этого зрелища внутри вновь поднялась волна тревоги.
Что делать?
Что же делать?
Он что, всерьез разозлился?
О боже.
Господи, умоляю, сделай так, чтобы Хёну не сердился.
Но, как назло, высшие силы, судя по всему, были слишком заняты, чтобы отвечать на подобные молитвы.
Никакие мольбы Вероники не возымели эффекта, и в конце концов ей пришлось действовать проверенным методом.
Выбранным ею оружием стало...
— Ты почему от меня бегаешь? —
Прямо в лоб, без всяких прелюдий и обиняков.
— Бегаю? Я? От тебя? С чего бы? Ха-ха! Вот умора! Вероника, ты что, шуткам у бродячих циркачей научилась? Ха-ха-ха! Ну ты даешь! Ха-ха-ха! —
Его напускное, столь привычное простодушие чуть было не сбило меня с толку.
Хёну мастерски умел притворяться. А потому поддаваться на такие фокусы было нельзя.
— Тогда почему ты отворачиваешься, когда я хочу тебя покормить? —
— Э... Д-да нет же. Просто... у меня и самого руки есть, незачем... —
Запнувшись на полуслове, Хёну растерялся, а Вероника слегка опустила голову.
В ее глазах постепенно собирались влага от тревоги и последовавшего за ней страха.
— Я... Я просто искала тебя... Ты из-за этого злишься? Из-за того, что я самовольно поделилась с тобой жизненной силой, и тебе теперь неловко?.. —
— С чего бы это? Я вовсе не злюсь. Ни капельки. И мне ничуть не неловко. —
— А? П-правда?.. —
Такой резкий ответ застал Вероника врасплох. Но еще сильнее ее захлестнула радость.
Она ведь слышала об этом раньше.
Ей сказали, что благодаря переданной ею жизненной силе Хёну получил колоссальное подспорье в Подземном мире.
Как же счастлива она была тогда!
— К тому же я же говорил: благодаря тебе мне удалось выбраться из Подземного мира куда проще, да еще и закон Смерти в придачу получить. —
Точно ведь.
О событиях в загробном мире он обычно рассказывал вскользь, но об этом упомянул совершенно определенно.
Слова, которые было приятно слышать сколько угодно раз, прозвучали вновь, и сердце девушки радостно затрепетало.
Только что терзавшая ее тревога начала растворяться, сменяясь мягким теплом и восторгом.
—...Значит, ты и правда от меня не бегаешь? —
— Что за глупые вопросы... —
— Тогда мы будем жить как раньше? —
— А? —
— Ну, как я тебя кормлю, глажу, за руки беру — всё вот это? —
— Погоди-ка, с каких это пор разговор свернул в эту сторону? —
Вероника лукаво ухмыльнулась и снова поднесла сосиску к его губам.
— А-ам~ —
В конце концов Мудрец был вынужден приоткрыть рот, а Вероника довольно улыбнулась.
Однако на душе у нее всё равно скребли кошки.
Быть может, всё дело было в том, что он воскрес всего спустя три дня после смерти.
И та самая мысленная стена, в которую она так упорно пыталась пробиться, став еще крепче, теперь отгораживала его от нее.
Иначе поведение Хёну просто невозможно было бы объяснить.
А раз так.
Ей придется подобраться к нему еще ближе и настойчивее.
* * *