* * *
— Что делаешь?
— Ничего.
Выйдя из осмотренного номера, Вероника восторженно вскрикнула. Конечно, будучи кардиналом, она часто сталкивалась с предметами роскоши, но...
Поскольку на континенте всё ещё царил хаос, собранные пожертвования и средства уходили на устранение последствий и лечение пострадавших, так что о расточительстве не могло быть и речи.
Да и сама Вероника не была склонна к излишествам.
— Это правда можно пить? Это же очень дорого.
— Пей, пей.
Я успокоил Веронику, которая колебалась, глядя на вино, и откупорил бутылку. Теперь назад пути не было, перепродать его уже не получится.
— У-у-у...
Она вздрогнула, но я усадил её и протянул бокал. Когда она, всё ещё сомневаясь, взяла его, я наполнил его прозрачным белым вином.
Бокал наполнился кисло-сладким айсвайном из винограда сорта «Мускат».
— Вау... Красиво...
— Правда?
Я налил вино и себе. Усевшись в мягкое кресло, я посмотрел в окно.
Снова пошёл снег.
— С таким снегопадом удастся ли насладиться фестивалем?
— Напротив, здесь все только рады обильному снегу.
— Хм-м.
— Дзынь.
Я наклонил бокал, и Вероника сделала то же самое. Раздался чистый звон хрусталя, и мы сделали по глотку.
— М-м, вкусно!
— Правда? А я не уверен. Словно дама из города Толебион танцует танго...
—...Ты что, нахватался всяких глупостей у Керубима?
Вероника хихикнула и ткнула меня пальцем в щеку, а затем принялась жевать кусочек сыра, лежавший на столе.
— У-у-у, как же вкусно!
— Почему бы тебе не баловать себя почаще? Ты ведь всё-таки кардинал.
— Нет. Если у меня есть деньги на такие вещи, не лучше ли построить ещё один приют?
— Вот как?
— Но всё же... благодаря тебе мы поймали многих последователей демонов. Думаю, через пару лет я смогу позволить себе немного роскоши...
Однако в её голосе не было уверенности.
В самом деле, тратить тысячи золотых на предметы роскоши, предназначенные лишь для удовольствия, а не для подношения богу, было не в её характере.
— На самом деле, я думал запретить тебе покупать это.
— И почему же не запретил?
— Разве я когда-нибудь был против того, что ты делаешь?
Хм...
Если подумать, такого почти не случалось.
Я мог злиться или беспокоиться, но, кажется, никогда не препятствовал ей напрямую.
— Хм-м...
Снег мягко падал за окном.
В комнате было тепло и уютно.
А ещё — вкусное вино и сыр.
Это можно было назвать вершиной роскоши.
— Хотела бы я, чтобы так было каждый день.
— Хочешь пить это вино каждый день?
— М? Нет. Мне хватило бы и вина по пол-серебряной монеты за бутылку. И такой дорогой сыр тоже не обязателен.
Вероника тихо пробормотала, глядя в окно.
— Просто... чтобы так продолжалось...
— Тук-тук.
Стук в дверь прервал её слова. Смущённая Вероника почесала щеку и поднялась с места.
— Кто там...?
Перед дверью стоял зверолюд-кот.
Мальчик-дворецкий в черном костюме, напоминающем цвет его шерсти, и с белой бабочкой вежливо поклонился и спросил меня:
— Хозяин гостиницы просил узнать, когда вы сможете с ним встретиться.
— Передай, что увидимся сегодня вечером.
— Слушаюсь.
Снова поклон.
Когда кот-зверолюд ушёл, выполнив поручение, Вероника склонила голову набок.
— Зачем тебе... встречаться с хозяином гостиницы?
Я улыбнулся ей.
— Так нужно.
Встреча с хозяином назначена на вечер, так что днём нужно насладиться фестивалем.
Я накинул простую белую мантию, а Вероника надела своё обычное облачение монахини.
— Не замёрзнешь?
— Со мной Бог, с чего бы мне мёрзнуть? А ты?
— Я всегда использую магию тепла.
— О-о?
Вероника округлила глаза, посмотрела на меня, хихикнула и крепко прижалась к моей руке.
— Ой! И правда! Тепло!
— Эй, ты же можешь защититься от холода святой силой.
— И что с того?
— Да нет, просто говорю.
Так, взявшись под руку, мы спустились в лобби. Как раз там сидели Маракс и Лео, о чём-то серьёзно беседуя.
— А? Мудрец и... О-хо-хо-хо!
—...Что, что такое?
Вероника вздрогнула, а Маракс лишь хитро улыбнулся.
Лео, оглядев их, покачал головой.
— Вижу, вы с Мудрецом только что вышли, значит, собираетесь на фестиваль. Кардинал, вы уверены?
— М? Почему вы спрашиваете?
— Главное событие фестиваля в Деревне Тревор — охота. Вы всё-таки священнослужитель...
— Я ведь ещё и инквизитор, помните?
Вероника показала на булаву, висевшую у неё на поясе.
Эту булаву сделал я.
Булаву, которую должны были изготовить в Союзе рас, в итоге решили делать там, но я отправился в Дварвен-Сити, взял материалы у Маракса и выковал её сам.
Она получилась неплохой. Конечно, до уровня уникального артефакта не дотягивает, но на ней есть усиление святой силы...
Эх, надо было потратить больше времени на создание.
— Хм. Хорошая булава. Мудрец сделал, верно?
— Фу-фу. Выглядит неплохо, да? Но он постоянно твердит: «Можно было сделать лучше»...
— Создатели всегда такие. Вот если бы делали вместе со мной, сколько бы...
Под грозным взглядом Вероники Маракс поспешно отвёл глаза.
Лео усмехнулся, глядя на него, и поднялся с места.
— Ну, хорошо вам провести время. Маракс, пойдём, нам пора.
— Нет, мы же спустились, чтобы выйти?
—...Ну и бестолковый же ты...
Лео смерил Маракса презрительным взглядом, но тот не был из тех, кого можно смутить подобным.
— Ты знаешь, сколько айсвайна я собираюсь выпить на этом фестивале? Нельзя терять ни минуты! А, точно! Раз уж так вышло, давайте вместе...
— Ты, сумасшедший старик?! Не обращай на них внимания, пошли! Быстрее! Оставь его на меня!
Лео, отшвырнув Маракса, рявкнул, и Вероника потянула меня за собой.
— По, пошли.
— Да, пошли.
Сзади доносилось, как Лео кричал: «С такой бестолковостью ты до сих пор не женат!».
И Маракс отвечал: «Я женат на железе!».
Слышались странные выкрики про «железячника» и «извращения», но мы с Вероникой просто проигнорировали их и вышли.
Снег, который шёл с самого утра, уже успел лечь плотным слоем. Зверолюди с лицами косуль расчищали дорожки для гостей.
А дети-лисы, бегая, с разбегу прыгали в сугробы.
То, как они при этом виляли хвостами, видимо, очень тронуло Веронику.
— А-ха-ха! Милота!
— Правда?
— Ага! Ребята, хотите конфет?
— Ва-а-а!
Может, потому что она сама выросла в приюте, управляла им, да и сейчас курирует немало приютов при инквизиции?
Вероника очень любила детей.
Она достала конфеты, которые всегда носила с собой для плачущих детей, и помахала рукой, и дети-лисы и собаки, засыпанные снегом, тут же подбежали к ней.
— Всегда живите с благодарностью к Богу. А у вас в деревне есть церковь?
— Есть!
— Ходите в церковь, верьте в Бога и попадёте в рай, хорошо?
— Да-а!
Дети, чьё внимание было приковано скорее к конфетам, чем к словам Вероники, протянули руки. Раздав всем по конфете, Вероника погладила каждого по голове.
— Заждался?
— Нет, приятно было посмотреть.
— Э-хе-хе.
После победы над Кроносом Вероника была постоянно занята.
Всегда находились те, кто хотел воспользоваться хаосом, возникшим из-за искажения времени, и те, кто пытался призвать демонов.
В битвах с ними кровь, плоть и жестокость были неизбежны.
После возвращения из поездок, когда мы встречались в церкви, выражение лица Вероники всегда было строгим, суровым и серьёзным.
Но сейчас, общаясь с детьми, от этого не осталось и следа.
— Хорошо, что я её взял.
Видя, как улыбается Вероника, я и сам почувствовал облегчение.
— Начинается конкурс снежных скульптур Деревни Тревор! Участники, скорее регистрируйтесь!
— Что это?
— А, это. Конкурс, где нужно сделать скульптуру из снега, а жюри оценивает...
— Интересно! Хёну, ты не будешь участвовать?
Особых достижений за это не дают, да и награда за победу так себе.
Но игроки, играющие в «Искателей восьми звезд», обязательно участвовали в этом событии, и был один ритуал, который они при этом совершали.
Когда я приходил сюда с Эванджелин, мы этого не делали... Хм.
— Фух... Давай попробуем.
— Фу-фу. Тогда давай поспорим, кто получит больше баллов!
— Идёт. Покажу своё мастерство.
Вспомнился летний фестиваль.
Эта нелепая победа Чун-сика.
Неужели я проиграю и здесь?
Нет, не может быть.
Восьми-звёздники! Дайте мне сил!
***
— Для этого уровня — отлично.
Вероника смотрела на свою снежную скульптуру. Святая, обнимающая и исцеляющая раненого ребёнка.
Она вылепила из снега знаменитый образ, который любой священнослужитель церкви мог бы нарисовать с закрытыми глазами.
Конечно, сделать такую скульптуру было непросто, но она часто лепила их, играя с детьми в приюте, так что по качеству работа ничем не уступала другим.
— О... Это впечатляет...
В этот момент несколько пожилых зверолюдей, видимо, члены жюри, восхищённо смотрели на скульптуру. Они кивнули Веронике и что-то записали в оценочных листах.
— Судейство закончено?
— А? Да, именно так.
Ну и хорошо.
Вероника последовала за судьями и заметила, что в стороне собралась толпа людей с серьёзными лицами, которые что-то обсуждали.
— Эй, эй. Что там такое?
— Это... высокая степень завершённости...
— Ха... Человек и такая невероятная работа...
— Большая и красивая...
Собрались там не только зверолюди.
Люди, эльфы, дварфы и даже морозоустойчивые инсектоиды.
Были и представители других малых народов, но их объединяло одно.
Все они были мужчинами.
Когда они серьёзно закивали, продолжая обсуждение, Вероника покрылась холодным потом.
Она поняла, что это место, где лепил Хёну.
— По, подожди. Подожди.
Расталкивая их, Вероника пробралась внутрь.
— А-а-а-а-а?!
Она была в ужасе.
И неудивительно, ведь под пристальными взглядами всех присутствующих снежную скульптуру лепил именно Хёну.
— Ты, ты, ты, ты, ты, ты, ты!! Что, что, что, что, что... что ты...!
— А? Пришла?
Мудрец вытер пот со лба и тепло улыбнулся.
— Ну как? Круто, да?
— За, зачем такое делать?!
— Такое?
Мудрец склонил голову набок и указал на свою скульптуру.
Один толстый столб в основании.
И один почти идеальный снежный шар.
И, наконец, ещё один шар, который он лепил прямо сейчас.
— А, кажется, ты что-то не то подумала. Это же «Нео Армстронг Циклон Джет Армстронг Пушка». Ха-ха. О чём ты вообще думаешь? О чём ты только думаешь? Не маленькие же дети в пубертате. Ну надо же.
Глядя на покрасневшее лицо Вероники, Мудрец усмехнулся.
Сделав снежную скульптуру, которую обязан сделать и выложить каждый игрок в «Искателей восьми звезд», он с гордостью посмотрел на своё творение.
— С этим победа точно будет за мной.
Когда конкурс закончился, мы вышли с площадки с трофеем победителя и призами.
—...Старые маразматики, не понимающие искусства. Пока такие люди существуют, у мира искусства нет будущего.
—...Если бы они это поняли, искусству в этом мире пришёл бы конец...
Победила Вероника.
* * *