* * *
После появления Короля демонов ущерб от монстров только рос. Многие люди на континенте погибли от их лап, и это означало лишь одно — появление бесчисленного множества сирот.
Вероника тоже была одной из таких сирот. Она родилась в обычной деревне у обычных родителей.
И по идее, она должна была вырасти такой же обычной, как её родители или односельчане.
Однако нападение монстров, усиленных Королем демонов, в одно мгновение отняло у неё эту «обычность».
Множество людей были съедены монстрами или погибли.
И, как ни иронично, маленькая девочка, потерявшая свою обычную жизнь, осознала свою исключительность именно через эту утрату.
В тот день, когда церковь отправила подкрепление, чтобы спасти деревню, атакованную монстрами, они узнали правду.
Они узнали, что избранный, особенный ребенок спас множество людей.
Что она смогла подавить монстров и лишить их возможности двигаться лишь с помощью своей уникальной и мощной Святой силы.
Но также они узнали, что в конечном итоге она не смогла спасти свою собственную семью.
Ребенок, спасший жизни под мощным защитным барьером, окутанным сияющим светом...
Став особенной, она познала одиночество.
Впоследствии девочка, лишившаяся обычной жизни, стала церковной послушницей и быстро проявила свою силу.
И хотя это укрепило мощь церкви, это же заставило многих священников нервничать и относиться к ней с опаской.
Когда Вероника превзошла Святую силу послушниц начального уровня, те, кто обучался годами, начали ей завидовать.
Когда Вероника превзошла Святую силу послушниц среднего уровня, те, кто тренировался десятилетиями, начали её остерегаться.
Когда Вероника превзошла Святую силу послушниц высшего уровня...
Верхушка церкви почувствовала угрозу.
И...
В день, когда Вероника стала совершеннолетней...
Когда её Святая сила стала мощнее, чем у Папы, кардиналы и сам Папа начали относиться к ней с неприязнью.
Для Вероники, которая перестала быть обычной и стала особенной, а оттого — ещё более одинокой, даже церковь, принявшая её, не могла стать тихой гаванью.
Многие поклоняются ей.
Многие почитают её.
Вероника, которая могла стоять лишь под взглядами, полными зависти к её исключительности, скрытыми за маской восхищения, стала инквизитором, часто работающим вне церкви — возможно, это было неизбежно.
Поэтому Вероника во многом отличалась от других церковных священников.
Поскольку она получала лишь опаску и поклонение от тех, кто должен был творить добро...
Она не чувствовала к ним абстрактного добра, а лишь видела в них обычных людей.
И потому она была вынуждена отказаться от каких-либо ожиданий по отношению к ним.
Именно поэтому она не могла не возлагать надежды на других.
На тех, кто, получив Божественное благословение, сражается с Королем демонов, мировым злом, и творит добро.
На Героя и его группу.
И...
Эти надежды были безжалостно разрушены, и в самом неожиданном месте...
Она встретила особенное добро, которое не могла не почитать даже она сама.
Поэтому она поняла.
Почему так много людей в церкви смотрели на неё именно так.
«Обычная я».
К «особенному тебе».
Притяжение было неизбежным.
Ах, да. Ты был ещё более особенным среди всех особенных.
Кто сказал, что лотос расцветает в грязи?
Чем больше она видела уродливые стороны группы героя, которые были настолько особенными, что даже получали благословение богов, тем прекраснее казался ты.
Ты, движимый лишь одной целью — уничтожить Короля демонов и принести мир на континент...
Ты был куда более особенным, чем я, всего лишь обладательница сильной Святой силы.
Поэтому я так ненавидела грязь, липнущую к особенному и прекрасному цветку.
Как и люди в церкви, пытавшиеся использовать меня...
Группа героя, казалось, лишь пыталась использовать твою исключительность.
При этом они поносили тебя, издевались и даже не пытались спасти — это было совершенно недопустимо.
Поэтому я хотела спасти тебя.
Но ты не избегал страданий и молча шел по этому тернистому пути.
Там, где никто не мог тебе помочь, ты...
"......"
Вероника медленно подняла веки, отгоняя мысли. Скоро появится грязь, пытавшаяся осквернить нечто особенное.
Поэтому нужно взять себя в руки.
Это дело — то, чего хочет Хёну.
Хотя мне и кажется, что помощь этой грязи ни к чему, но раз это способ, который он выбрал и решил использовать, следовать ему — естественно.
Однако сам факт того, что «они» приближаются к Хёну, мне не по душе.
Почему именно вы?
Клэр, которая даже не знает, что такое сокровище, и не умеет им дорожить, стала Героем...
А глупые Левентия и Эванджелин, которые пытаются ранить это сокровище, стали членами группы героя?
Если бы это была я...
Если бы я была членом группы героя...
Если бы я, которую многие в церкви считали особенной, была в группе героя...
Я бы защитила тебя.
Вероника крепко сжала кулаки.
«...Вам повезло».
Поэтому Вероника, глядя на появившуюся перед ней женщину, была вынуждена проглотить тошноту и произнести эти слова.
Правда.
Вам, правда, повезло.
***
Пока Эванджелин была на задании, я тоже не мог просто сидеть без дела.
Выйдя из гостиницы, я обошел окрестности церкви. Сколько же я прошел?
Стоило мне войти в безлюдный переулок, как с помощью навыка вора «Обнаружение» я почувствовал, как отовсюду стекаются люди.
Как минимум уровень рыцарей из приличного ордена.
А вот и они.
Я продолжал идти, и когда оказался в месте, где людей совсем не было, из щелей между домами показались фигуры в черных робах.
По одному их виду я сразу понял, кто это.
Убийцы из Чёрной руки.
Увидев меня, они без лишних слов выхватили оружие и излучили леденящую жажду убийства, а я превратил Лунный свет в меч.
— Может, перед тем как драться, познакомимся?
Поимка убийц из Чёрной руки не означает, что я узнаю личности остальных. Но вдруг?
Я спросил, но, как и ожидалось, они не ответили.
Вернее, не могли.
— Вжух!
Порыв ветра от меча вонзился в голову одного из них. Похоже, серьезного урона он не получил, но капюшон с него слетел полностью.
Открылось полусгнившее лицо.
Нежить.
Если точнее — высшая нежить, гуль. Из раны на лице, оставленной ветром, начал сочиться зеленый ядовитый дым.
В тот момент, когда гули, вместо того чтобы чувствовать боль, издали нечленораздельные звуки и бросились на меня одновременно...
— О, Свет! Свяжи нечисть в этом месте!
Я поднял Божественную метку. Это был навык жреца, наносящий большой урон нежити — «Святая веревка».
Световые веревки опутались вокруг тел пяти гулей, но двое, видимо, успешно сопротивлялись, развеяли их и атаковали меня. Острые когти целились в голову и грудь. С них капала гнилая кровь, и было ясно: если заденут — отравление обеспечено.
То есть, нужно уклоняться.
— Оп!
Легко отступив назад, я перекатился по земле. Никаких изысков не требовалось, достаточно было простого кувырка. Весь в пыли, я легко избежал их атаки и взмахнул мечом, снеся голову одному из гулей.
Как и раньше, поднялся зеленый ядовитый дым, а запас здоровья уменьшился.
— Огненная стрела!
Сдержал одного низшим заклинанием, а затем одним ударом разрубил тело другого гуля и отступил.
— Ха-ха! Пока!
Даже если я перебью всех гулей здесь, это не конец. Настоящая цель — некромант, который ими управляет.
Этот город — штаб-квартира церкви. Сюда не то что некромант, даже обычная нежить не должна была просочиться.
Но почему он смог сюда войти?
Ответ был прост.
Верхушка церкви, если верить Тау, — Папа и несколько кардиналов — заключили сделку с Чёрной рукой.
Надеюсь, у Эванджелин всё получится...
— Гр-р-р!
Из переулка послышался звериный рык, и я перевел взгляд туда.
Там была стая огромных псов с черной шерстью и пастями, изрыгающими пламя.
Это были злые монстры, называемые адскими гончими.
Ого, не ожидал, что они выпустят даже их. В отличие от гулей, от них исходит такая явная злая аура, что в церкви точно заметят, не так ли?
— Р-р-р-а-а!
С яростным ревом одна из адских гончих, разинув пасть, бросилась на меня. В тот момент, когда острые зубы из пламени целились мне в горло...
— Бабах!
— Э? Это что, адская гончая? Почему она здесь?
— И не говори. О? А ты... Мудрец, верно?
Из тени, выпустив снаряд, отбросивший гончую, вышли знакомые лица.
S-ранг авантюрист, зверолюд-лев с роскошной гривой, Валтин.
Его жена Лукенди.
И...
— Ох.
— Хм?! Мудрец. Что за дела? Не очень-то вежливо так реагировать, едва увидев меня.
— Ха-а. Эй, Сайрон... умоляю, надень хоть что-нибудь. Серьезно.
— Ха-ха! А что не так?!
— Если уж страдаешь эксгибиционизмом, надень хотя бы бикини-броню!
— Бикини-броня — это снаряжение для слабаков, которое носят дети или старухи!
Это была Сайрон, темная эльфийка-заклинательница с короткими темно-синими волосами, обвешанная украшениями, но почти не прикрытая одеждой.
Обладательница упругого тела.
Она была самой отъявленной эксгибиционисткой из всех, кого я знал, и, ничуть не смущаясь, выпятила грудь, прикрытую лишь двумя драгоценными камнями, напоминающими накладки на соски, и расхохоталась.
Её уверенность, конечно, впечатляет, но хотелось бы, чтобы она немного поумерила пыл.
— Мужчины-люди от меня без ума. Ц-ц-ц. Мудрец, ты такой застенчивый.
—...Ха. Ладно. Эй, у тебя камень снизу съехал.
— Ой.
Она ловко поправила драгоценную накладку, едва прикрывающую самое важное место.
Каждый раз удивляюсь. Как она вообще этим прикрывается?
— Гр-р-р...
— Хруст!
В тот момент, когда я размозжил Лунным светом голову адской гончей, пошатывавшейся от магического снаряда Сайрон, показались гули, преследовавшие меня. Увидев их, Валтин, Лукенди и Сайрон начали недоумевать.
— Здесь... нежить?
— Почему?
— С чего бы?
Им, конечно, любопытно. Но сейчас не время для этого.
— Эй, вы! Разберитесь с ними!
— А? Поняли.
Им было любопытно, но нежить — враг всех живых. Так что нет ничего странного в том, что они, будучи живыми, решили с ними расправиться.
Пока они разбирались с гулями и адскими гончими, я использовал навык обнаружения и почувствовал, как кто-то удирает по крышам.
— Хо!
Оттолкнувшись от стены, я подпрыгнул, и некромант в черной робе бросился наутек. Но...
— Поздно, приятель!
Я превратил Лунный свет в лук и выпустил магическую стрелу. Она пронзила ногу беглеца с одного выстрела.
— А-а-а!
Я тут же схватил его. Отлично. Дополнительная информация получена.
Когда я спустился с ним вниз, всё было уже кончено. Ну, это ожидаемый результат.
Валтин, Лукенди и даже эта эльфийка с тяжелой формой эксгибиционизма — все они S-ранг авантюристы.
Конечно, пара гулей или адских гончих для них не проблема.
— А это еще кто?
Спросила Сайрон, подойдя без тени смущения, а я сорвал с него капюшон и посмотрел в лицо.
Хм...
Вижу впервые.
— О? А ты...?
— Знакомое лицо?
— Ага.
К счастью, Валтин, похоже, знает этого типа. Когда я посмотрел на него, он лишь легко пожал плечами.
— Это же гонец Папы?
—...Ого.
Тау не врал.
Я посмотрел на мужчину с ошарашенным видом и вырубил его одним ударом.
Теперь осталось дождаться Эванджелин. По времени она уже должна была подойти...
—...Хёну. Вот. Я, я нашла то, о чем ты просил...
В этот момент из пустоты вышла Эванджелин. В её руке был небольшой свиток с именами, и, приняв его, я убедился, что это именно то, что я искал.
А она неплохо справляется.
—...Эванджелин? Почему ты здесь?
—...Сайрон.
Пока я проверял свиток, Сайрон, склонив голову набок, позвала Эванджелин. Эванджелин, не ожидавшая её здесь увидеть, слегка вздохнула, и в переулке воцарилась тишина.
Эванджелин и Сайрон.
Тишину нарушила та самая темная эльфийка-эксгибиционистка.
— Надо же, победила меня в соревновании и стала членом группы героя, а выглядишь так, будто тебе стало только хуже.
* * *