* * *
***
Если не брать в расчет её бесстыдное желание вновь приблизиться к Хёну, то, если судить только по способностям, Эванджелин была достойным членом группы героя. Она мастерски воспользовалась своим навыком «Тайный защитник» и за короткое время сумела выкрасть свиток с именами у Папы.
— Это...
Пусть у него и был ярко выраженный оппортунистический характер, но Папа есть Папа. Священнослужитель, который должен был следовать слову Божьему и творить добро, открыто пытался посеять хаос.
Свиток с именами — тому доказательство.
Глядя на доказательство мощного заклинания, пропитанного аурой Короля демонов, Вероника крепко зажмурилась.
Похоже, эта ночь будет долгой.
—...Тебе удалось его найти.
Эванджелин проникла в покои Папы всего тридцать минут назад.
Для Вероники, которой в прошлом доводилось бывать в покоях Папы, это было удивительно.
И неудивительно: чтобы добраться до покоев Папы, нужно пройти через коридоры, подобные лабиринту, где к тому же полно ловушек.
И она не только проникла туда, но и за такое короткое время нашла этот спрятанный свиток с именами?
Её способностей действительно нельзя было не признать.
«Хёну... не зря поручил это ей».
Однако разум понимал, а сердце — нет.
Особенно если ты женщина, одержимая мужчиной, к которому неравнодушна.
—...Как тебе удалось найти его так быстро?
— А, я не скажу. Э-это... Хёну рассказал только мне.
От слов Эванджелин Вероника слегка дернула бровью. Она обвела взглядом кардиналов и епископов, которые изучали принесенный Эванджелин свиток с именами.
Все они были поглощены только свитком, а не ею или Эванджелин.
Поэтому она смогла спокойно посмотреть на Эванджелин и сказать:
—...Ты ведь не думаешь, что Хёну примет тебя обратно только потому, что ты нашла эту вещь?
В тот момент, когда она произнесла эти слова, в её теле, обтянутом черной сутаной, выше крупных и упругих ягодиц, разлилось щекочущее чувство удовольствия.
Ей не нужно было чувствовать превосходство над другими как священнику.
К тому же, для Вероники, которая с детства обладала огромной святой силой как избранная жрица, чувство превосходства не было чем-то привычным.
Ведь быть лучше других для неё было совершенно обычным делом.
Но как для женщины?
Эванджелин, нет... точнее, члены группы героя любят Хёну.
Не знаю, можно ли назвать это любовью или бессмысленной одержимостью.
Если уж определять, то это чувство ближе к любви.
Однако их чувства не достигнут Хёну.
Потому что вокруг него возведена толстая стена.
Это самая настоящая карма.
Почему Хёну возвел эту стену в своем сердце? В конечном счете, из-за них. Разве не из-за их негативных эмоций она появилась?
И они пытаются передать ему позитивные чувства, даже не зная о существовании этой стены?
Это было настолько жалко, что вызывало лишь насмешку.
Но чем я отличаюсь от них?
Конечно, её собственные чувства тоже натыкаются на эту стену, но, по крайней мере, у неё было преимущество перед ними.
А именно — доверие.
Хёну доверяет ей.
Больше, чем им.
А значит, вероятность того, что он примет её, гораздо выше, чем у них... нет, чем у кого-либо в этом мире.
Это чувство превосходства.
От ощущения, как это острое и мрачное удовольствие от того, что она лучше других, поднимается по позвоночнику, Вероника сама невольно задрожала длинными ногами.
— Это... я знаю.
Эванджелин опустила уши и склонила голову. Вероника посмотрела на неё еще холоднее — не только потому, что эта эльфийка, известная своей гордыней, поникла, но и из-за инстинктивного женского чувства превосходства от победы в соперничестве.
—...Хорошо. Тогда что ты собираешься делать с этим?
—...Хёну не говорил отдавать его тебе.
— Хм. В любом случае, Хёну отдаст его мне, так? Почему бы не отдать его прямо сейчас?
Вероника протянула руку к Эванджелин, прижимавшей свиток к груди, но та лишь медленно покачала головой.
Так сильно хочешь получить похвалу от Хёну? Вероника про себя скрежетнула зубами на Эванджелин, но виду не подала.
В любом случае, преимущество на её стороне.
Поэтому проявить немного милосердия будет не лишним.
К тому же, епископы и кардиналы, которые должны были это проверить, уже увидели доказательства.
—...Хорошо. Возвращайся скорее. Хёну будет ждать.
Кивок. Эванджелин развернулась. Когда она исчезла в темноте, Вероника тяжело вздохнула.
Итак, план, который мы составили, встретившись с Хёну, постепенно претворяется в жизнь.
Теперь осталось только то, что должна сделать я.
Я должна оправдать доверие, которое он мне оказал.
— Все убедились?
—...Да.
—...Ха. Неужели Папа действительно пошел на такое...
Кардиналы и епископы, знавшие, что в церкви в последнее время творится что-то неладное, не могли сдержать вздохов.
Кто бы мог подумать, что Папа и кардиналы совершат подобное.
Убедившись в подлинности свитка, принесенного Эванджелин, они собрались с духом и согласно кивнули.
Теперь пришло время вершить правосудие.
— Тогда действуем по плану.
Вероника повела своих соратников в зону ответственности инквизиторов.
Сюда, в место, которое было отдельной зоной даже внутри церкви, где власть Папы была бессильна.
Там уже собрались сотни инквизиторов и святых рыцарей.
Глядя на них, женщина, которая теперь вела за собой страну, открыла рот:
— Доказательства найдены. Аврелий, Гастро, Эбелин.
Несмотря на то, что были упомянуты имена Папы и кардиналов — высших чинов церкви, — выражения лиц инквизиторов и святых рыцарей ничуть не дрогнули.
Ведь для них важнее была церковь, а не Папа.
— Арестовать вероотступников!
— Всё во имя Бога!
С этого торжественного заявления Вероники в церкви вспыхнуло пламя революции.
.
.
.
На обратном пути после встречи с Вероникой.
Эванджелин, двигавшаяся в темноте, подумала, что эта тьма ей очень к лицу.
Тем более после встречи с Вероникой, которая была так уверена в себе и находилась в самом центре света.
Вероника выглядела очень светлой. Хотя её тело было укутано в черную сутану, её глаза были бездонными и ясными, а уверенность в себе просто переполняла её.
Это естественно.
В отличие от неё самой, совершившей бесчисленные грехи во время похода против Короля демонов, у Вероники не было ни единого повода для стыда.
Вероника шаг за шагом приближалась к Мудрецу и завоевывала его доверие. Если не брать в расчет симпатию между мужчиной и женщиной, то в плане доверия как к соратнику никто в этом мире не мог сравниться с Вероникой.
Даже Клэр, которую мы считали лучшей среди нас, вряд ли сравнится с Вероникой.
Шаги в сторону места встречи с Хёну становились всё тяжелее.
Мощеная дорога, хранящая воспоминания о прогулках с Хёну в прошлом, цеплялась за лодыжки Эванджелин, словно вязкая грязь.
Должно быть, всё дело в воспоминаниях прошлого, оставшихся на этой дороге.
— Что такое, человек? Ты выдыхаешься от такой ерунды? Ха, ну и никчемный же ты. И как ты вообще думал, что сможешь путешествовать вместе с такой, как я, Эванджелин? Тренируйся как следует. И даже не мечтай стать обузой для нас. Я не собираюсь останавливать поход только ради того, чтобы помочь тебе одному.
— А-а...
Воспоминания прошлого, которые хотелось стереть и забыть, превратились в липкую грязь, сковавшую лодыжки Эванджелин.
Это болото. Бездонное и липкое болото.
С каждым шагом к Хёну всплывают воспоминания прошлого.
— Хм. Неплохо. Но ты ведь всего лишь человек, верно? Не занимайся ерундой, а лучше иди приготовь поесть? А, я хочу сегодня овощной суп «Креме». Что? Нет «Креме»? Человек, ты даже собирать ингредиенты не умеешь? Хочешь, чтобы я пошла с тобой? Хм. Если хочешь, чтобы я пошла, почему бы тебе не встать на колени и не попросить как следует?
— А-а... у-у...!
Почему я так поступила? Почему я так делала?
Сначала это было проявлением гордости. Но Хёну всегда улыбался и, казалось, не получал особых ран.
Поэтому я делала это еще немного. Еще немного. Еще немного.
Почему я игнорировала то, что эта уверенность и беспечность, мол, «такого хватит», ранят его?
О-о, как же больно было Хёну. Как же он страдал.
Мне так мучительно лишь от того, что я вспоминаю прошлое и раскаиваюсь.
— Ха-а... ха...
От невыносимой тошноты и отвращения Эванджелин задрожала всем телом. Она поспешно достала из кармана лекарство и положила в рот, но эльфийское тело не приняло его как следует.
Оставалось лишь одно.
Задание, которое дал Хёну, выполнено, так что всё будет хорошо.
Эванджелин дрожащими руками сжала кинжал и поднесла его к уху.
— Чирк.
Жгучая, ужасная боль проясняет сознание. Вместе с болью уменьшается чувство вины и самоненависти.
Но полностью стереть их всё равно не удастся.
И всё же, то, что она продолжает идти, — это благодаря свитку с именами у неё в руках.
Благодаря крошечному чувству достижения и удовлетворения от того, что она несет Хёну то, что он хотел.
— Ха-а... ха-а...
Вместе с болью в ухе ноги сковывает чувство вины. Радость от предстоящей встречи с Хёну сменилась страхом.
Что, если я принесу это, а Хёну даже не посмотрит на меня?
Нет, что, если он скажет: «Больше не хочу тебя видеть, исчезни с моих глаз»?
А еще Вероника...
Перед глазами Эванджелин возник образ той сереброволосой жрицы, которую она встретила ранее — такой уверенной и прекрасной, словно сам свет.
Стоило ей представить, как та обнимает Хёну за руку и, оглядываясь на неё, беззаботно улыбается, Эванджелин затрясло.
Мне страшно.
Вероника пугала её больше, чем Король демонов, но еще страшнее было видение Хёну, который, даже не взглянув на неё, обнимает Веронику.
Эванджелин сглотнула слюну и посмотрела на свиток с именами.
Что, если притвориться, что на меня напали и его отобрали, а самой спрятать его где-нибудь?
Хёну всегда предлагал разные пути. Даже если этого не будет, он найдет другой способ. И ради этого он снова будет со мной, а не с Вероникой...
От этих темных мыслей, что начали прорастать в голове, Эванджелин крепче сжала свиток.
Нет.
Так нельзя.
Если я так сделаю, в опасности окажется не только Вероника, но и Хёну.
Я не могу допустить, чтобы Хёну подвергся опасности из-за меня.
Поэтому нужно идти.
Хёну ждет.
И Эванджелин заставила свои непослушные ноги двигаться дальше.
Игнорируя кровь, капающую из раненого уха.
***
По мере того как мы приближались к церкви, ведя за собой Эванджелин и членов группы Балтина, шум становился всё громче.
Проходя через переулки, мы то и дело сталкивались с отрядами наемников, некромантами или убийцами.
Точнее, мы обходили именно те места, где в игре встречали их.
Это нужно было для того, чтобы Веронике было легче разобраться с Папой и его приспешниками.
Не хотелось бы, чтобы из-за каких-то недоразумений во время их допроса и казни возникли лишние проблемы.
К тому же, раз уж у нас сейчас так много полезных рук, почему бы не использовать их?
— Да откуда здесь столько врагов?!
Конечно, полезные руки не всегда были довольны.
— Хватит ныть. Я же вас лечу.
Успокоив Сайрон, которая выкрикнула это с досадой, я посмотрел на Балтина. Похоже, ему не хватало маны, поэтому я поделился с ним своей, а сам выпил зелье восстановления маны. Уже седьмой флакон.
Оно было отвратительно горьким, но особого вреда не приносило.
— Х-Хёну... ты не слишком много... пьешь? Я слышала, что... если пить много, это вредно...
— М? Я всегда его пью, так что проблем нет. Да и во время похода против Короля демонов я пил его немало.
Клэр, Левентия, Эванджелин.
У всех троих была высокая физическая атака, но низкие магические способности. Конечно, благодаря благословениям, уровню и снаряжению они не были совсем беспомощны, но всё же не дотягивали до уровня магов. Поэтому в затяжных боях им всегда не хватало маны, и мне приходилось часто использовать распределение маны.
Больше всего моей маны тогда забирала Эванджелин.
Она предпочитала эффектный бой эффективному.
Не раз бывало, что она тратила ману на бесполезные навыки ради оверкилла, а потом оставалась ни с чем.
—...Это... п-прости меня...
Эванджелин, побледнев, извинилась подавленным голосом, но это не было проблемой.
Если она получает удовольствие от оверкилла, то всё в порядке. Благодаря этому в тот день она меньше меня доставала.
— Эй, Мудрец. Сколько нам еще сражаться? Ты ведь точно выплатишь награду?
Спросил Балтин, получив от меня ману, я просто кивнул. Церковь заплатит.
А если не заплатят, я сам заплачу.
— О, а это еще кто?
Мы почти подошли к церкви, где святые рыцари и жрецы оборонялись от нежити.
Пока все были в замешательстве, я поднял «Лунный свет».
— Прорвемся здесь, и всё закончится.
— Нежити слишком много! Нам нужно сначала найти некроманта?
— Не нужно искать.
Я взобрался на стену и, сосредоточившись, снес голову некроманту, управлявшему нежитью с крыши.
— Я знаю, где он.
После этого нежить, которая продолжала возрождаться, начала рассыпаться.
Теперь с церковью проблем не будет.
Когда я спрыгнул вниз с головой некроманта в руках, святые рыцари и жрецы, заметив нас, радостно побежали навстречу.
— Неужели это Мудрец!
— Э... кажется, это был инквизитор? Мы вроде встречались на поле боя...
— Да! Вы помните!
— А где Вероника?
— Я здесь.
Вероника вышла изнутри, возглавляя отряд жрецов в черных сутанах.
А позади неё...
— Поймали?
— Да.
Папа Аврелий.
Кардинал Гастро.
Кардинал Эбелин.
Ключевые фигуры фракции Папы.
— Вот.
Связанные члены «Чёрной руки» скрежетали зубами, глядя на меня.
Под их взглядами я лишь пожал плечами, а Вероника протянула свиток с именами, полученный от меня, связанной клике Папы.
Когда на них устремились холодные, ледяные взгляды, клика Папы заскрежетала зубами, но не смогла вымолвить ни слова.
— Этого будет достаточно в качестве доказательства вероотступничества.
Слова женщины, возглавляющей инквизиторов, были достаточно холодны, чтобы низвергнуть главу церкви в бездну и одновременно провозгласить рождение нового центра власти в церкви.
* * *