* * *
Так она и ногти на больших пальцах сгрызет.
Я перехватил руку Вероники, и только тогда она пришла в себя.
— А? А-а.
— О чем ты так задумалась?
— М-м... Ни о чем. Пойдем. Время — деньги.
Сказав это, она потянула меня за собой к другим торговым рядам.
И то верно. Чтобы обойти здесь всё, и недели может не хватить.
— Давай сегодня обойдем всё отсюда и до самого конца.
— Согласен. О, как насчет заглянуть вон туда?
Место, которое выбрала Вероника, оказалось ареной для петушиных боев.
— Эй, все сюда! Сейчас коэффициент на «Крим-сингера», наследника алой крови, выше всех!
— Выбирайте чемпиона! Сейчас самый популярный боец — «Кровавый император» с наивысшим процентом побед!
— О! Деньги буквально множатся! Как тут удержаться?!
Там собрались птицы, которые с первого взгляда казались весьма свирепыми.
На арене, где петухи сражались за звание победителя, уже толпилось немало людей, внимательно изучавших участников.
— Только посмотри на этот острый клюв.
— Ха! «Кровавый император» разорвет в клочья и тебя, и ту жалкую тварь, которую ты выбрал.
— С чего это он меня разорвет, придурок?
— А по-моему, победит «Трайман Кальт»...
— «Чун-сик» — безнадежен.
Даже на военных советах перед битвой с армией Короля демонов не было такой серьезной атмосферы.
Игроки вели жаркие споры, с мрачным видом изучая листки с характеристиками каждого бойца.
Наблюдая за этим, я перевел взгляд на Веронику.
— Что?
— Тебе нравится такое?
— Нет. Но маркиза Лейси посоветовала сюда заглянуть. Сказала, будет весело.
— Лейси?
— Ага.
Ну да, это в её духе.
Кровь, плоть, всё как она любит...
В любом случае, раз уж мы здесь, нужно отметиться, и я вместе с Вероникой направился к стойке регистрации.
Петух с самым высоким коэффициентом, конечно же, был «Кровавый император».
Птица с ярко-красными гребнем и хвостом.
— На кого поставишь?
— Я всегда ставлю на фаворита.
— Тогда я поставлю на Чун-сика.
...Ну и имечко, простоватое.
Даже в игре имена петухов были странными, но «Чун-сик»...
— Э-э, ну ладно.
Вероника выложила золотую монету, я последовал её примеру.
Спустя мгновение она хитро улыбнулась.
— Раз уж такое дело, давай поспорим?
— На что?
— Чей петух продержится дольше: твой «Кровавый император» или мой Чун-сик.
— Неплохая идея. А что на кону? Победитель хвалит проигравшего?
—...Ну, это тоже неплохо, но...
Вероника кокетливо отвернулась, глядя на арену и помахивая рукой.
— Если я выиграю, то сегодня мы весь день будем держаться за руки.
— О. Ну, ладно.
А если выиграю я, попрошу её наложить побольше благословений, когда буду варить Панацею.
Ведь от силы благословения зависит шанс успеха.
— Скоро начало! Делайте ставки! Скорее, скорее!
— Деньги множатся!
Раздавались восторженные крики зазывал. И вскоре...
Петушиный бой, впитавший в себя мечты и надежды всех присутствующих, начался.
....
— Верните мои деньги! Вы, сукины дети!!
После первого же раунда начались беспорядки.
Честно говоря, их можно было понять.
Первый же бой — и, как ни странно, столкнулись «Кровавый император» и Чун-сик.
Главный фаворит турнира против простого петуха, которого добавили для массовки.
Разве не «здравый смысл» диктовал, что победит «Кровавый император»?
Но, боже мой.
Чун-сик победил.
Ого. Чун-сик просто зверь. Серьезно...
Глядя, как Чун-сик, весь в крови, топчет «Кровавого императора» и гордо оглядывает толпу, люди рвали на себе волосы и кричали.
— Это мошенничество!!
— А! Деньги сгорают!!
Как такое вообще могло произойти?
Чун-сик же выглядел как заведомо проигрышный вариант?
Я посмотрел на Веронику.
— Ты случайно не накладывала на Чун-сика благословение...
— Клянусь богами, я этого не делала.
— Тогда, может, наложила дебафф на «Кровавого императора»...?
— И этого тоже нет. Всё это — лишь решение богов. Судьба предопределена... хотя, может, и нет. В любом случае, разве Чун-сик не мог победить? Не ругай его.
— Ну дела...
Иногда в игре случались такие нелепые апсеты, так что спрашивать было бесполезно.
Бывает, что атака с точностью 99% промахивается, так что приходится просто смириться.
— Ну что, давай руку.
Я протянул руку Веронике, и она привычно переплела свои пальцы с моими.
— Хе-хе~.
Вероника, сиявшая так, будто ей достался весь мир, указала в сторону.
— Там продают курицу. Пойдем поедим~
Приятно видеть, как она радуется.
Победители — на пьедестал, проигравшие — в ресторан.
«Кровавый император», проигравший Чун-сику, превратился в обед.
Может, потому что разгневанные люди пошли жаловаться организаторам?
В ресторане никого не было, и благодаря этому нам досталось мясо «Кровавого императора».
На самом деле, это вряд ли было мясо того самого петуха. Скорее всего, их подменяют, чтобы потом снова выставить на бой.
Впрочем, вкусно.
Курица — это всегда лучший выбор.
Когда мы уже вовсю уплетали острую курицу, я заметил пятнышко соуса на щеке Вероники.
— У тебя тут испачкано.
— Сотри.
— У тебя рук нет?
— Одна рука держит куриную ножку, а другая — в твоей.
Скорее, это она держит мою, подумал я.
Вероника, которая, казалось, ни за что не отпустит ни куриную ножку, ни мою руку, просто закрыла глаза и слегка подставила лицо.
— Черт.
— Неужели нам придется смотреть на эти парочки даже здесь?
— У-у-у, милый~ Сотри и мне~
— Хе-хе, может, стереть губами?
—...Вот же черт.
Пьяницы, которые после неудачных жалоб организаторам сидели в кабаке и заливали горе алкоголем, и прочие зеваки ворчали, глядя на нас с Вероникой.
Но я не из тех, кого можно задеть или ранить подобными выпадами.
Я вытер губы Вероники платком. Она приоткрыла глаза и застенчиво улыбнулась.
— Тут тоже испачкано.
И она сама мазнула соусом по другой щеке.
Развлекается.
Я без лишних слов вытер её, а напоследок Вероника сама коснулась губами соуса.
— У-у-у~
— Может, хватит?
— У-у-у-у~
Она закрыла глаза, помотала головой и снова вытянула губы. В конце концов, мне пришлось вытереть даже её губы платком, и только тогда Вероника, довольная, принялась за курицу.
— Тогда пойдем в другое место!
— Да, да.
Наш фестивальный тур, начавшийся с утра, закончился лишь тогда, когда луна поднялась высоко в небо.
Выйдя с фестиваля, держа её за руку, я спросил:
— Где ты остановилась? Проводить?
— Где остановилась? На время фестиваля я буду жить в королевском дворце.
—...А?
Что? С каких пор дворец стал гостиницей?
Пока я недоумевал, Вероника с сияющей улыбкой объяснила:
— Ранее принцесса Люсиль предложила мне остановиться во флигеле.
— Надеюсь, это не тот флигель, где живу я?
— Именно тот.
Я пожал плечами в ответ на её вопрос, не случилось ли чего. Если Люсиль разрешила, то проблем нет.
— Но ты уверена, что можешь так гулять?
— После окончания фестиваля я буду трупом... По возвращении у меня будет куча дел...
Я знаю, что должности кардинала и инквизитора — не самые легкие.
Наверное, когда фестиваль закончится, Вероника будет занята по горло.
Но, хотя она и строила грустную рожицу, о возвращении не проронила ни слова.
— Тогда пойдем.
Когда мы добрались до флигеля, мне сказали, что комната Вероники подготовлена рядом с моей.
Это Люсиль постаралась?
— Тогда до завтра~
— Да, до завтра.
Вероника пристально посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но на этом всё и закончилось.
Она мило улыбнулась, отступила на шаг и скрылась в своей комнате.
Что ж, раз появилось свободное время ночью, воспользуюсь им, чтобы встретиться с Уиллот.
Как сказала Вероника, время — деньги, нельзя тратить его впустую.
Вернувшись в комнату и подготовившись к выходу, я вспомнил, что так и не рассказал Веронике толком о Кроносе.
Конечно, можно сказать и завтра, но сейчас не так уж поздно, и не время молитв, да и за стеной не слышно звуков, будто она спит.
Так что зайду ненадолго и расскажу.
— Вероника, ты не спишь? Давай поговорим.
Но ответа не последовало.
Если бы она ушла мыться или по делам, на двери была бы табличка, но её не было.
Не случилось ли чего?
Я постучал еще несколько раз, но ответа всё еще не было.
Однако присутствие человека внутри ощущалось отчетливо.
«Неужели...»
Хоть это и королевский дворец, после попытки покушения во время события «Бледная луна» нельзя терять бдительность.
Неужели последователи Кроноса начали действовать?
Но разве Вероника настолько слаба, чтобы позволить им так легко с собой расправиться?
Может, если внутри тихо, они применили какой-то другой трюк...?
Я сжал рукоять «Лунного света» и взялся за дверную ручку.
— Вхожу.
***
Можно ли назвать этот день удачным? Скорее, осталось много недосказанного.
Сидя на кровати, Вероника закрыла глаза и прокручивала в голове события сегодняшнего дня.
Когда мы впервые взялись за руки, сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
А вдруг ладони вспотеют? А вдруг он заметит, что я покраснела?
Я так боялась, что он услышит, как бешено колотится мое сердце.
Но что же Хёну?
Ни малейшего признака волнения.
Он относился ко мне так же, как и всегда.
Хотя я считала это свиданием, его равнодушие означало, что даже такими усилиями я не смогла оставить ни царапины на стене его сердца.
—...Может, правда пробраться к нему ночью?
Я вспомнила красную книгу, которую монахини читали в монастыре.
Послушница, тайно влюбленная в мужчину, в конце концов не выдерживает и пробирается в его комнату.
А дальше...
— Вспых!
Казалось, лицо охватило пламя. От одних только мыслей сердце готово было разорваться, а во рту пересохло.
— А-а-а...
Я пыталась действовать нагло, но для Вероники одно присутствие Хёну рядом заставляло сердце биться в бешеном ритме.
И к такому человеку пробраться ночью, чтобы... чтобы...
— Х-ха...
Что же делать?
От волнения я не то что молиться, спать не могу.
Зная, что Хёну за стеной, я не знаю, как себя вести.
В голове постоянно всплывает та красная книга, которую монахини тайком передавали друг другу.
— Тук-тук.
В этот момент раздался стук в окно.
Вероника слегка подняла голову и увидела черного орла, символ инквизиции, который держал что-то в когтях.
—...Что случилось?
Зачем прислали черного орла, которого используют только для передачи приказов, священных реликвий или святой воды?
В недоумении Вероника забрала сумку с лап орла и увидела письмо.
Это от Ордена 13 монахинь, моих прямых подчиненных.
От этого стало еще тревожнее.
Неужели задание?
Вероника дрожащими руками открыла сумку и достала аккуратно упакованный сверток.
Что это?
В недоумении Вероника разорвала упаковку.
Внутри оказалась лишь книга в красной обложке.
"....?"
Может, доказательство ереси?
Тогда нужно немедленно проверить.
Вероника открыла красную книгу.
[Мия закрыла глаза. Обожание, предназначенное богу, было направлено на «нечто большое и прекрасное» перед ней. А-а. Это и есть символ восхваления, это и есть символ страха. Поэтому Мия, желая скрыть этот страх и порок, поспешно приоткрыла свои маленькие пухлые губки...]
[Примерно непристойная иллюстрация]
[Примерно очень непристойная иллюстрация]
— А-а-а?!
В панике она отшвырнула книгу.
Что это вообще такое?
Не зная, что делать, она дрожащими руками сорвала обложку и только тогда поняла, что это за книга.
[Послушница Мия ~ Радость подчинения любимому мужчине ~. Том 17]
[Высылаем вам новинку.]
Боже мой. Боже мой.
Это же новый выпуск той самой красной книги, которую читают только монахини.
Прислать такое через черного орла!
У них вообще есть мозги или нет?
Вероника покачала головой, пораженная абсурдностью ситуации.
Надо будет провести с ними воспитательную беседу.
Вздыхая, Вероника заметила, что в обложку книги вложен конверт.
Черный конверт?
Это же информация о важном задании от церкви для инквизитора!
Надеюсь, это тоже не что-то непристойное?
Вероника закусила губу и тяжело вздохнула.
Сблизиться с Хёну важно, но дела, касающиеся ереси, нельзя оставлять без внимания.
Особенно если это причиняет вред людям.
[...На юго-западе королевства обнаружены следы работорговли. Предположительно, это форма веры, ранее не встречавшаяся... В данный момент инквизиторы Роберто и Эстин ведут расследование...]
С прямыми подчиненными из Ордена 13 монахинь и двумя выдающимися святыми рыцарями, я могу не вмешиваться.
Но я должна получать отчеты, так что нельзя терять бдительность.
Кстати, следы веры, которая ранее не встречалась на юго-западе?
Там же всё уже зачищено, ереси быть не должно?
Вероника сосредоточилась на содержании письма и тяжело вздохнула.
— Ха-а...
Голова идет кругом. Трудно расставить приоритеты.
Поразмыслив, Вероника сожгла письмо и уже собиралась лечь спать, но замерла.
На кровати лежала та самая книга, которую она бросила, причем открытая на странице с откровенной иллюстрацией.
—...Надо же, уже 17-й том... 16-й был очень интересным.
Вероника сглотнула, огляделась и осторожно открыла книгу.
— О. О-о...
Там было ярко описано, как монахиня, полюбившая мужчину, постепенно подчиняется ему телом и душой, начиная поклоняться не богу, а человеку, и всё это сопровождалось живыми картинками.
— Э-это, правда, такое... такое нужно конфисковать...!
Церковь закрывает глаза на подобные произведения, но всему есть предел. Как монахиня может так с мужчиной...
«...Но ведь я, кажется, буду такой же».
Неужели, когда я пройду сквозь стену его сердца, со мной будет то же самое?
Сглатывая сухую слюну, Вероника погрузилась в чтение.
То ли наняли нового художника, то ли что, но рисунки стали еще реалистичнее, а содержание — насыщеннее.
— У-у... У-у-у... Н-нельзя же... смотреть...
Но разве это возможно?
Это же настоящий шедевр, раз вышло уже 17 томов.
Вероника всё глубже погружалась в содержание книги.
— Тук-тук.
Она даже не заметила стука в дверь и того, как она открылась.
* * *