* * *
— А-а-а-а-а!!
С жутким криком призраки, мечтающие о воскрешении, разлетелись на десятки частей.
Вслед за этим на меня обрушилась огромная волна тускло-серой враждебности.
Если бы моя «стена разума» была на месте, я бы просто принял удар на себя, но сейчас она была у Смерти.
Значит, оставалось только защищаться.
— Дзинь...!!
Раздался звон колокольчика, и вокруг меня возник магический барьер. Серый туман, столкнувшись с мягким синим светом, попытался прорваться сквозь защиту, словно вступая в силовое противоборство.
— У-у-у-у...
Но сил ему не хватило.
— Отдай...!!
В конце концов, призрак, принявший облик злобной женщины, изменился.
Призрак, ставший мужчиной, чье лицо было искажено жадностью, поднял руку — она превратилась в огромный молот и обрушилась вниз, пытаясь размозжить мне голову.
— Бабах!!
Вместо того чтобы отступить, я шагнул вперед и взмахнул посохом.
— Хрясь!!
— У-у-у-у-у!!
Святая сила, заключенная в посохе, сломала руку призрака.
Сила атаки высока.
С каждым столкновением моя мощь росла.
Это означало, что жизненная сила, которую мне посылали, была чистой и качественной.
А значит, и...
Вероника сейчас работает на пределе своих возможностей.
— Цц.
На самом деле я знал, что Вероника справится лучше, чем жрецы, которых подготовил бы Барон.
И все же я не попросил её о помощи, потому что она пыталась меня остановить.
...
Или нет?
Да.
Нет.
— У-у-у-у-у-у!!
Призрак, превратившийся в огромного мужчину, бросился в атаку. Его отрубленные руки стали похожи на кулаки размером с валун, целясь в мое тело, но я, воткнув посох в землю, лишь слегка повел плечом, уводя его удар в сторону.
Навык монаха: Прививка цветов.
Кулак, потерявший цель, рассек воздух. Свист, словно разрывающий пространство, непрерывно резал слух.
Однако я не получил урона.
И дело было не только в Прививке цветов.
Ни боль от блокирования ударов, ни ментальное загрязнение от сражения с призраками —
всё это постоянно исцелялось жизненной силой, которую посылала Вероника.
Да.
Я знал, что если она будет мне помогать, всё сложится именно так.
И всё же причина, по которой я не сказал ей...
— У-у-у-у-у-у-у!!
Уклонившись от серии ударов, каждый из которых был пропитан жаждой убийства, я протянул руку к открывшейся бреши. Из моей ладони, коснувшейся тела призрака, вырвалось лишь крошечное количество маны — настолько малое, что его едва ли можно было назвать «силой».
Но этого было достаточно.
— Ква-а-а-а-а-а!!
Раздался грохот, и живот призрака был пробит.
Навык монаха: Фацзинь.
Эта мощная атака, требующая ближнего боя, благодаря моей базовой силе и усилениям оказалась даже эффективнее, чем когда у меня были все благословения.
— Кх-х-х! Кх-х-х!!
Лишенный даже зачатков разума, движимый лишь враждебностью к живым и жаждой воскрешения, призрак снова закричал и бросился в атаку.
Но в конечном счете это были лишь беспорядочные удары.
Конечно, в обычных условиях мне пришлось бы уклоняться от каждого из них, и любой другой игрок на моем месте уже попросил бы помощи у Смерти.
Я повернул голову и посмотрел на Смерть. Тот лишь ухмылялся, даже слегка протягивая руку, словно говоря: «Если хочешь, я в любой момент верну тебе то, что у меня в руках».
Это меня почему-то разозлило.
Ха-ха.
Давненько я не испытывал подобных чувств.
С исчезновением стены разума наружу начали прорываться эмоции, которые я так долго сдерживал.
— К-у-у-у-а-а-а!!
С нечеловеческим воплем на меня обрушились десятки ударов подряд.
Я потянулся к посоху, лежавшему рядом.
— Дзинь! Дзинь!!
Два звона колокольчика.
В тот же миг во все стороны разлетелись лезвия теней и высшее заклинание — Небесный гром.
— Ква-ква-ква-ква-гх!!
Золотая молния ударила по телу призрака, а лезвия теней отсекли ему обе руки.
Воспользовавшись брешью, я применил навык вора «Скорость», сократил дистанцию и взмахнул кинжалом, спрятанным в рукаве мантии.
— Вжик! Вжик!!
Призрак, лишившийся рук, не смог отразить мою атаку. В тот момент, когда его отсеченные ноги превратились в дым и рассеялись, я снова ударил его в живот.
Я нанес удар «Тысячи фунтов», используя свою силу.
— Ба-бах!!
Призрак отлетел и покатился по полу.
Но все знали, что в этой паршивой игре ничего не дается легко.
А значит, на этом всё точно не закончится.
— Кр-а-а-а-а-ак!
Огромный призрак снова бросился на меня. В тот момент, когда его регенерировавшая серая рука, превратившись в лезвие, полоснула по моему телу...
— Куда это вы бьете? Это всего лишь мой остаточный образ.
Навык монаха: Иллюзорное перемещение.
Призрак, ошеломленный тем, что ударил пустоту, только успел взглянуть на меня, как я снова ударил его в живот.
— Неплохо дерешься. Но... сейчас начнется самое настоящее. Ну как?
Смерть, наблюдавший за нами, протянул руку.
Десятки благословений и десятки проклятий.
Единственное психическое расстройство.
Он улыбался, словно предлагая вернуть всё это, но я лишь фыркнул.
— Вот как? Тогда... продолжай.
Даже если бы он попросил остановиться, я бы всё равно продолжил.
Я продолжал избивать призрака, пока тот, не выдержав, не обмяк и не превратился в серую пульсирующую сферу.
Теперь начинается вторая фаза.
И я знал, как пропустить вторую фазу лучше, чем кто-либо другой.
— Вот поэтому с вами, тупыми сопляками, невозможно договориться!!
Из сферы вышел старик с посохом, яростно выкрикивая проклятия.
В его глазах читались явная враждебность и насмешка.
Будучи пьяным и не разбирая дороги, старик, опираясь на посох, подошел ко мне и начал грубо кричать:
— На что уставился?! Думаешь, раз я старый, можно меня не уважать?!
— Ой, дедушка. Ха-ха. Да как я могу?
— А почему тогда...
— Если я воскресну, то устрою в вашу честь поминальную службу!
Стоило мне активировать навык «Убеждение», как старик-призрак на мгновение вздрогнул.
Ключевое слово «поминальная служба» в навыке убеждения привлекло его внимание.
Он с надеждой покосился на меня, затем прокашлялся и высокомерно произнес:
—...А выпивка?
— А вы когда-нибудь слышали о Велопиане...?
— Что? Тот самый дорогой алкоголь?
Сглотнув слюну, старик-алкоголик радостно заерзал.
Мне везет.
По игровому опыту, старик-призрак во второй фазе невероятно упрям, поэтому обычно приходится ослаблять его в бою и несколько раз применять навык убеждения.
Возможно, это тоже благодаря моей усиленной мощи.
В любом случае, если он клюнул, медлить было нельзя.
— Дело не в том, что я моложе и должен жить. Но разве не должен такой молодой парень, как я, почитать таких людей, как вы, и устраивать поминальные службы, чтобы чтить вашу память?
— Хм-м... Ну, в этом что-то есть.
— Не хочу хвастаться, но у меня...
Я показал пальцами круг.
—...много денег.
—...Правда?
— Очень пышную. Нет, я обещаю устроить грандиозную службу в главном храме церкви.
— В ц-церкви?! В г-главном храме? Т-той самой, что доступна только знатным господам? Э-это правда?!
Я поднял руку. В тот же миг на ней сконцентрировалась Святая сила.
Увидев это, старик вздрогнул и почтительно сложил руки.
— О-о, вы что, жрец? А я-то, старый дурак...?
— А. Нет, не совсем.
— Вот как... Кхм. Кхм. Ну, раз так... Молодой человек, вы отлично понимаете, что к чему. Хо-хо-хо!
— Ха-ха-ха-ха!!
Старик, довольный собой, громко рассмеялся и похлопал меня по плечу.
— Конечно! Конечно! Такой молодой человек, как вы, должен жить! Что толку от того, что воскреснет такой старик, как я?! У-ха-ха-ха!! Велопиан, говоришь?! Поминальная служба в церкви! У-ха-ха-ха!!
Так он и исчез из груды призраков.
Первый враг второй фазы повержен, но расслабляться было рано.
Во второй фазе великой битвы с призраками нужно сразиться с двумя типами врагов.
Поэтому, как только старик исчез, я, не дожидаясь, пока призрак с выпирающим животом, выбравшийся из серой массы, успеет что-то сказать, выкрикнул:
— Что будет, если поклониться налево?!
Смерть вытаращил глаза на навык шута «Холодная шутка».
Игнорируя его, я уставился на мужчину средних лет.
Сработает? Сработает?
С моей нынешней силой, может, получится с первого раза...?
—...Разочарование. А что будет, если редька заплачет?
Сработало. Мужчина средних лет, приняв мою шутку, улыбнулся, словно ему было интересно, и выдал свою.
— «Редька-плакса». А что будет, если клубника потеряет работу?
— Клубничный сироп. А почему хлеб пошел на пастбище?
— «Собо-ру» (хлеб с крошкой). А какой срок годности у соли?
— «Тысячелетняя соль».
Взгляд мужчины средних лет изменился. Он ухмыльнулся, словно встретил достойного соперника, и продолжил «холодные шутки», а я начал отвечать ему тем же.
Сколько времени мы так провели?
— Пу-ха-ха-ха! У-ха-ха-ха-ха!! Ой! Живот болит! У-ха-ха-ха!!
Смерть, не выдержав, разразился смехом.
Похоже, ему нравятся такие шутки.
Смерть, наблюдавший за нашей битвой, катался по полу, держась за живот, а мы с призраком мужчины средних лет улыбнулись друг другу и пожали руки.
— Признаю тебя.
Если хоть немного показать, что «холодная шутка» тебя задела или причинила боль, он впадает в ярость и начинает безумно атаковать.
Конечно, можно было и сразиться, но какой смысл в бесполезной битве?
Так что моя стратегия сработала, и он исчез.
Что ж.
На этом пропуск второй фазы завершен.
Осталась последняя фаза.
— Отдай... Отдай... Отда-а-а-а-ай!!!
Остались только груды призраков с бесконечной жаждой воскрешения.
Существа, подобные монстрам, лишенные даже зачатков разума, как те, что были во второй фазе, — остались только инстинкты.
Но их число возросло, и вокруг серой сферы возник огромный, подобный горе мертвец, пытаясь раздавить меня.
Я встретил эту бесформенную злобу и жажду лицом к лицу, вращая посох и целясь в него.
— Нападай.
— Ку-о-о-о-о-о!!!
Обстрел, обстрел, обстрел.
Используя переполнявшую меня ману, я обрушил на призраков мощную магию.
Его защита была настолько прочной, а выносливость и здоровье настолько высокими, что казалось, будто я пытаюсь срыть гору.
— Эй! Попробуй! Попробуй!
— Обойдусь!!
Игнорируя искушение Смерти, я крепко сжал конец посоха.
И тогда.
— Щелк.
Посох перекрутился, и скрытый внутри меч показался наружу.
— Х-а-а!!
Части, отсеченные магией, превратились в инструменты призрака и начали целиться мне в горло.
Синкопа. Синкопа. Синкопа.
Я вспомнил танец, который танцевал с Вероникой в королевском дворце.
Тогда её движения были неловкими, а ритм — сбитым.
По сравнению с этим, тот нерегулярный ритм был лишь поводом для смеха.
— Вжик!!
Выпущенный порыв клинка содрал плоть призрака.
Словно срезая гору, я приближался к центру призрака, разрушая, ломая и искажая его душу.
— А-а-а-а-а-а!!
И тогда.
Я увидел.
Сферу в центре призрака.
То, что было внутри.
Самый чистый.
Самый печальный.
И самый обиженный призрак.
— Уа-а-а-а-а-а!!
Может, потому что он показался? Младенец, чье лицо было искажено гримасой, зажатый в груде серых призраков.
Призрак младенца, утащенный в Подземный мир, так и не увидев толком света, начал всхлипывать, как только наши взгляды встретились.
— У-э-э-э-э-э-э-э!!!
Слышится крик.
Скорбный плач ребенка, умершего, не успев расцвести.
Чистая, первобытная эмоция, заключенная в нем, потому что он ничего не знал, была «страхом».
Страшно, потому что не знаешь.
Страшно, потому что исчезло тепло, которое было рядом.
Страшно, потому что нет никакой силы.
Страшно, потому что ничего нельзя сделать.
Неспособность адаптироваться к миру превратилась в страх, который трансформировался в мощную ментальную атаку, обрушившуюся на меня.
Поэтому этого нельзя блокировать.
Этого нельзя избегать.
Есть только один способ справиться.
Я высвободил Святую силу.
— Спи спокойно... Спи спокойно... милый малыш...
Стена разума была снята, и одна за другой...
доброта и злоба, которые я блокировал всё это время, хлынули в мое тело.
Среди множества эмоций я...
выбрал песню, наполненную теплом.
— Спи спокойно... Спи спокойно... любимый малыш...
Не зная, что делать, но с лицом, выражающим решимость сделать хоть что-то.
Зазвучала песня, которую она пела, чтобы успокоить меня, хотя я сам был готов разрыдаться.
Песня без аккомпанемента, но призрак младенца, который не мог ничего сделать, кроме как кричать, не найдя матери и не успев расцвести, остался доволен и начал постепенно избавляться от страха.
— Уа... Уа...
На уровне лепета ребенка, который ищет материнскую грудь и довольствуется теплом матери.
Чистое и мощное ментальное загрязнение начало постепенно исчезать.
— Уа... Уа... У-у... У-у...
— Словно пчела, спящая в лепестках цветов...
— Уа...
— Спи спокойно...
Облик призрака начал меняться.
Призрак младенца, который теперь спокойно спал и больше не питал сожалений, медленно рассеялся.
И тогда.
Вместе с младенцем, чей центр рассеялся, постепенно...
начали рассеиваться и груды призраков.
Призраки, которые даже не обладали чистотой и не могли объединиться, в конце концов сдались и решили принять смерть.
Я вложил меч обратно в посох и посмотрел на Смерть.
Он улыбался, выглядя очень довольным.
— Поразительно. Просто поразительно.
— Да ладно, мелочи.
— Я увидел интересное зрелище. С начала времен и до сих пор. То, чего я никогда не видел. Поэтому. Я должен дать тебе награду.
Смерть сжал ладонь. Сферы, что были в его руке, исчезли, и на их месте появилась сфера, излучающая мягкий серый свет.
— Возьми.
[Вы получили навык: Глаз, видящий смерть.]
Награда, которую можно получить после прохождения этого события.
При использовании можно видеть Смерть, вести с ним переговоры и убеждать его.
Если это удастся, Смерть уйдет, а цель будет полностью исцелена.
Звучит как отличное исцеление, но на самом деле для меня это был бесполезный навык.
Разве это не очевидно?
Исцеление можно сделать и так, а смертельной опасности — просто избежать.
Но раз навык бесплатный, возьму.
Ведь это и есть тот самый «Закон смерти», которого так жаждут другие заклинатели и маги.
— Радуйся. Ты единственный в мире, кто может видеть меня и торговаться со мной.
— Боже. Даешь навык, чтобы при случае убедить меня, и еще строишь из себя благодетеля.
— Цц.
Видимо, из-за того, что его намерения были раскрыты, Смерть почувствовал себя неловко, но больше не удерживал меня.
Он лишь широко взмахнул косой.
— Счастливого пути. Еще увидимся.
— А я бы предпочел не видеться.
На этом я потерял сознание.
Незнакомый потолок.
И знакомое лицо.
Как только я открыл глаза, я встретился взглядом с женщиной, смотревшей на меня сверху вниз.
"......"
Изможденное лицо, темные круги под глазами.
В отличие от воспоминаний о том, как после воскрешения из мертвых большинство характеристик снижалось в качестве штрафа, мое тело было таким же легким, как и до смерти.
Я лежал в гробу, глядя на ту, что смотрела на меня, не в силах вымолвить ни слова.
А затем я погладил по щеке Веронику, которая, роняя горькие слезы, ярко улыбалась.
— Сколько я был мертв?
—...Три дня.
В её голосе слышались слезы.
Поэтому я посмотрел прямо на неё и улыбнулся.
— Я вернулся.
—...С воз... хнык... с возвращением.
От её рыданий,
я осознал, что действительно воскрес.
* * *