* * *
В комнату я не пошел.
Боялся, что не смогу сдержаться.
Поэтому мы с Вероникой просто гуляли по саду.
Сад был довольно просторным, а повсюду расставленные магические фонари...
Наверное, именно поэтому здесь царила такая сказочная атмосфера.
— Аха-ха. И что потом?
— Ну, Чин удрал, сверкая пятками, а мы не могли оставаться в стороне, так что тоже пустились наутек.
Я рассказывал о том, как Чин, глава гильдии воров и искусный вор, попался во время своей «благородной» вылазки, и как нам пришлось бежать.
История сама по себе была проста, но, возможно, благодаря моему умению рассказывать, она вызывала у нее смех.
Нет, Вероника подумала, что рассмеялась бы, даже если бы я просто рассказывал о катящемся сухом листе.
Ведь сам мой голос уже вызывал улыбку.
— Уже поздно. Пора спать.
Я взглянул на небо: луна успела прилично сдвинуться. Неужели время пролетело так быстро?
Хорошие моменты всегда проходят слишком быстро.
Вероника слегка надула губки, выражая свое сожаление, но все же кивнула и крепче обняла меня за руку.
— Слушай, Хёну. Если тебе приснится кошмар или случится что-то опасное, я приду. Не переживай слишком сильно.
Может, она говорит это из беспокойства, потому что я проснулся посреди ночи?
А может, просто ищет повод поговорить еще хоть немного.
Но какая разница?
Если я могу услышать ее голос еще раз, мне этого достаточно.
— Вдруг? И к тому же, тебе ведь тоже нужно спать.
— Разве будет что-то плохое, если я не посплю день или два? И ты забыла?
Вероника широко улыбнулась, стараясь облегчить мое бремя.
— Я ведь не ела и не спала, пока ты не воскрес, отдавая всю свою Святую силу ради тебя.
Если подумать об этом, то пара часов недосыпа — сущий пустяк.
Когда Вероника сказала это с улыбкой, я на мгновение замолчал, а затем кивнул.
— Да. Спасибо.
— Хе-хе. Может, мне остаться с тобой, пока ты не уснешь?
— Я не ребенок. Все в порядке.
За разговорами мы дошли до комнаты. Вероника, все еще не отпуская мою руку, с сожалением сделала шаг назад.
— Тогда... спокойной ночи.
— И тебе.
Вероника игриво высунула кончик языка, улыбнулась и попятилась. Если она останется здесь еще хоть немного, то точно не захочет уходить.
Может, даже попытается войти вместе со мной.
Вероника взялась за дверную ручку. Интересно, Лерейман еще не спит?
Может, остаться еще ненадолго...
Нет, нет.
Слишком навязываться тоже не стоит, верно?
Так что на сегодня хватит.
Времени у нас много, потерпи, Вероника.
С трудом подавив желание остаться, Вероника открыла дверь.
Как и ожидалось, Лерейман все еще сидела за бумагами, даже в очках.
— Пока~.
Дверь закрылась, и лицо Хёну исчезло.
Сердце, которое бешено колотилось, постепенно успокаивалось, а теплый воздух комнаты заставлял лицо гореть.
— Фух...
— Ну, и как отреагировал Мудрец?
—...А.
Точно, я же забыла это проверить.
Вероника обхватила голову руками.
Почему я становлюсь такой глупой, как только оказываюсь перед Хёну?
***
— Дяденька...
— Начальник...
— Спаси... спаси... меня...
— Ааааа...
— Дяденька...!
— Хёну...!!
— Спаси меня... спаси меня...!
— Если бы ты был здесь...!
На детях из приюта, членах команды и людях из отряда надеты пояса смертников.
А террористы целятся в них из оружия.
И наконец.
В центре — отец и мать.
— Хёну...!! Хёну...!!
— Хёну!! Умоляю...!! Хотя бы ты...!!
Отец.
Мать.
Дорогие лица, которые всплывают каждый раз, когда я закрываю глаза.
Даже после того, как месть свершилась, в моей голове все еще стоят лица родителей, обнимавших меня в день перед отъездом.
Те двое, и люди, которым я давал обещания, связаны, в поясах со взрывчаткой, под прицелом террористов.
И к ним.
Я все еще не мог сделать шаг.
Я посмотрел на свои руки.
Множество цепей, сковывавших мое тело, были разрушены, остались лишь две.
Если эти цепи падут.
Смогу ли я действительно отправиться туда?
Открыв глаза, я увидел незнакомый потолок.
Точно... это же особняк маркизата Тралман.
Я провел рукой по лицу, вспоминая остатки сна.
Влажно.
Я ведь просыпался ночью, когда Вероника звала, и использовал очищение.
Все тело было в холодном поту из-за того, что мне снова приснился сон, который преследовал меня почти каждую ночь с момента попадания в этот мир.
—...Осталось совсем немного.
Перед глазами — серое окно.
То самое окно, которое было пустым, когда я только попал в этот мир.
Теперь в нем оставалось всего две пустые ячейки.
Однако.
Я закрыл глаза, когда в памяти всплыло ее лицо.
Но даже в кромешной тьме ее яркая улыбка сияла, словно свет звезд.
Да. Не будем отрицать.
Не будем отворачиваться.
Поэтому составим план и найдем способ.
Как я всегда и делал.
Как и было сказано вчера, Лейси уже уехала из особняка. Поэтому провожала нас только Лерейман.
— Вы проделали огромную работу. Мы, члены маркизата Тралман, не можем сделать ничего, кроме как выразить свою благодарность Мудрецу и кардиналу.
— Не стоит так официально, сестра Лерейман.
— Хе-хе. Тогда желаю вам счастливого пути.
Карета была забита шоколадом, вином и другими предметами роскоши, производимыми во владении Тралман.
Большая часть предназначалась в дар церкви, а часть — нам с Вероникой в дорогу.
— В дороге скучно не будет.
Вероника, легко запрыгнув в карету, улыбнулась.
Карета, которую нам предоставил маркизат Тралман, была запряжена четверкой лошадей — такие обычно выделяли только важным гостям.
Это означало, что люди в этой карете — благодетели маркизата, и если кто-то решит их задеть, пусть будет готов к войне с маркизатом Тралман.
Уже одно то, что мы едем в этой карете, избавляло от лишних неприятностей — еще одна забота Лейси.
— И то верно.
Внутри, как и полагается первоклассной карете, было просторно и роскошно. На маленьком столике в центре была наложена магия льда, так что мы могли пить холодное вино и есть свежие фрукты в пути.
— Хе-хе. Отлично.
Вероника, заглянув на столик, обрадовалась. Видимо, яблоки и клубника пришлись ей по душе.
Она осторожно взяла клубнику, откусила кусочек и хихикнула, а я откинулся на спинку кресла.
— Кстати, зачем ты приходила вчера?
— Вчера... а.
Лицо Вероники мгновенно вспыхнуло.
Затем она мягко поднялась и села рядом со мной. Хотя мест было полно.
— Просто так.
Маленькая головка прислонилась к моему плечу. От нее исходил приятный аромат.
Видимо, она принимала ванну в особняке утром. Вероника слегка надавила головой на мое плечо, окутывая меня нежным запахом роз и сладкого шоколада.
— Все так сложно.
—...Что тут сложного?
Сердце бешено колотится.
Но «Тысяча лиц» полностью подавляла это волнение.
Это не стена в сердце, но этого хватит, чтобы не выдать мое смятение.
— А, точно. По пути будет город Сегман. Знаешь такой? Может, заглянем туда?
Город Сегман, значит.
Насколько я помню, это один из торговых городов, где полно развлечений и достопримечательностей.
Там есть большой театр, где часто ставят пьесы и представления.
А еще можно покататься на гондолах по каналам — в игре это было одно из лучших мест для скриншотов.
— Там ведь... была церковь. У тебя там дела?
— Нет.
— Тогда зачем?
Вероника слегка приподняла голову, посмотрела на меня снизу вверх и приоткрыла пухлые губы.
—...На свидание хочу.
"......"
— Почему. Не хочешь?
—...Неплохо.
— Хе-хе. Правда?
Вот за что я боюсь ее внезапных выпадов.
Мы прибыли в город Сегман, куда заглядывали в игре ради нескольких событий.
Благодаря карете и кучеру маркизата Тралман мы въехали в город без лишних проверок и сразу направились в первоклассную гостиницу.
Нам обоим было все равно, где спать, но из-за кареты и багажа пришлось выбрать лучшее.
— Приятного отдыха.
Два кучера, нанятые маркизатом Тралман.
Воин-ящер Каллио и монах-зверолюд Генич вежливо поклонились нам.
Судя по их манерам и исходящей от них силе, они хоть и кучера, но на самом деле рыцари маркизата.
И это тоже забота Лейси.
— Спасибо. Тогда...
Стоило им сказать, что они сами займутся заселением и багажом, как Вероника схватила меня и потащила за собой.
Она слышала на входе, что пьеса, которую сейчас дают в Большом театре, очень популярна.
— Ты любила театр?
— Хотела посмотреть хотя бы раз. У меня ведь никогда не было возможности.
— Правда?
— А ты? Вдруг не любишь?
— Не то чтобы.
— Тогда отлично.
Мы болтали, пока шли к Большому театру, перед которым музыканты и клоуны рекламировали новую пьесу.
Название...
«Леона и Джулатан».
Ах. Ох...
— Почему? Знаешь ее?
—...Это же трагедия.
Я слышал об этой пьесе от Сайрон.
Сюжет о детях из враждующих семей, которые встречаются на балу, влюбляются, но в итоге не могут быть вместе и умирают, обещая обязательно встретиться в следующей жизни.
Смесь «Ромео и Джульетты», «Гамлета» и «Короля Лира» — я сам не видел, но говорят, содержание отличное.
Все, кто смотрел, рыдали в три ручья.
—...Трагедия...
— Если хочешь, можем посмотреть что-то другое.
— Нет, я в порядке. Но, Хёну, ты уверен, что не заплачешь?
— Я больше за тебя беспокоюсь. За кого ты переживаешь?
Вероника, такая чувствительная и эмоциональная, точно будет рыдать.
— Хе-хе. Священнослужители видят много печальных вещей. Не стоит меня недооценивать.
Я кивнул ей, раз она так уверена.
Раз уж она так говорит.
— Уааааа!
Я так и знал.
Кульминация пьесы. Семья героини напала на семью героя, и герой, эвакуировав людей, в одиночку встретил врагов.
И Леона, предводительница врагов и возлюбленная героя, в конце концов не смогла его убить.
Они упали со скалы, обнявшись, пьеса закончилась, и Вероника, наконец, не выдержала.
Хотя она и всхлипывала время от времени, проливая слезы.
В общем, она разрыдалась, не в силах больше сдерживаться.
Но не она одна.
Большинство зрителей, пришедших на пьесу, рыдали в голос.
Знатные дамы, не заботясь о потекшем макияже, группы монахинь, как Вероника.
Даже среди магов, которые должны быть хладнокровными, были старики, закрывавшие лица полотенцами и не поднимавшие головы.
—...Всхлип. Всхлип... Хёну. Ты. Ты. В-все в порядке... Хнык... А...?
— Ну, я-то что.
Конечно, я не человек без крови и слез.
К тому же, пьеса была создана специально, чтобы вызывать слезы, так что моменты были трогательные.
Но я просто скрыл это с помощью «Тысячи лиц».
— Хнык. И-иногда такие красивые трагедии... Ха. Стоит посмотреть хотя бы раз. Всхлип.
— Да, да. Ох, хватит уже плакать.
Я вывел Веронику из театра. Музыканты и клоуны были невероятно горды тем, что все вокруг рыдали.
Мы прошли в ближайшее кафе, я заказал чай и вытер лицо Вероники.
— Закрой глаза.
— Угу. Всхлип.
Сколько же она плакала, что глаза так опухли? Я аккуратно протер ее изящные брови, прямой носик, маленькие губы, розовые щеки и точеный подбородок.
Закончив, я поднес платок к ее носу.
— Давай, высморкайся.
— Я н-не ребенок!
Только тогда Вероника с покрасневшим лицом отстранилась от моей руки.
Хорошо хоть плакать перестала.
— А... что-то у меня на душе так тяжело...
— Правда? Тогда выпьем чаю и пойдем куда-нибудь еще?
— А... а? М-мы не возвращаемся?
— Мы же на свидании, разве нет?
Вероника застыла.
Она молча смотрела на меня, а потом, помедлив, приоткрыла губы.
—...Да. Тогда... слушай.
Вероника, стесняясь, но с надеждой в блестящих глазах, прошептала, глядя на меня:
— Могу я... рассчитывать на эскорт?
Я не отвел взгляда от ее глаз, полных ожидания.
* * *