* * *
.
.
.
Чем дальше мы продвигались на юг, тем жарче становилось. По смуглой коже Сайрон, одетой в откровенный наряд, стекали капли пота, похожие на жемчужины, а Сиксмен вытирал полотенцем свою блестящую от пота лысину, невольно придавая ей еще больше лоска.
— Кстати, куда именно мы направляемся?
— В Харитисну. Это одна из немногих деревень, где почитают Харити, богиню плодородия, оберегающую детей.
— Ты уверен, что она там? Проклятая кукла?
— Да.
Заказ, который я взял в Гильдии авантюристов, поступил от семьи, у которой долго не было детей.
Супруги жили душа в душу и не пропускали ни дня, но, как ни странно, зачать ребенка у них не получалось.
Они пытались выяснить, не наложено ли на них проклятие, но даже жрецы и заклинатели не нашли никаких следов магии.
Они перепробовали всё, что только можно, но ответов не было. В отчаянии, хватаясь за соломинку, они обратились в Гильдию авантюристов, но кто возьмется за такой заказ?
Так этот заказ висел несколько лет, пока я не решил его принять.
Я был не в том положении, чтобы выбирать, к тому же за выполнение этого задания можно было получить уникальные достижения и навыки, поэтому я, как обычно, в одиночку отправился на юг.
Именно тогда, на границе юга королевства, я и встретил этих двоих.
Сиксмена, с которым мы познакомились, когда я уже закончил основной сюжет и жил жизнью авантюриста, и с тех пор поддерживали связь.
И Сайрон, одну из Искателей восьми звезд.
Сайрон искала проклятую куклу по приказу своего учителя, а Сиксмен давно хотел найти достойный топор.
Встретившись, они попросили у меня информацию, а я в обмен потребовал помочь мне с моим делом.
Так я оказался на юге, куда даже в игре мало кто заглядывал.
— Харитисна, значит? Правда ли, что там можно найти Палач?
Я взглянул на его топор.
Хотя я сам наложил на него чары, этот топор не соответствовал уровню такого мастера, как Сиксмен.
— Да.
— О-о-о! Палач... Ну, раз так говорит Мудрец, который знает всё на свете, значит, так оно и есть!
«Палач» — один из уникальных топоров в игре, предназначенный исключительно для воинов.
Если воин надевает его, у него не только повышается сила, но и открывается доступ к уникальному навыку «Казнь», обладающему чудовищной мощью.
Поэтому все воины, предпочитающие топоры, мечтают его заполучить.
Согласно игровому лору, единственным владельцем Палача был великий воин Лорд, а после его исчезновения топор считался утерянным.
Конечно, это лишь описание в игре, а на деле его можно было получить, выполнив цепочку квестов, начинающуюся в Харитисне.
— А? Мудрец, это не то ли место?
— Да, вижу.
Сайрон указала в сторону. В лучах заходящего солнца виднелась маленькая деревушка.
Стоило им увидеть её, как Сайрон и Сиксмен, словно только этого и ждали, сорвались с места.
— Душ! Я хочу в душ!!
— А я хочу выпить!
Я поспешно крикнул им вслед, не разбирая дороги:
— Вы же выглядите как бродяги! Если заявитесь туда в таком виде, вас примут за разбойников, так что сначала хотя бы приведите себя в порядок!
Войдя в деревню и оставив вещи в гостинице, мы направились к храму на окраине. То, что мне было нужно, находилось именно там.
— Харити...
— Ты что-то знаешь о ней?
— Говорили, что это богиня, оберегающая детей и отвечающая за деторождение. Я слышал, что её культ пришел в упадок, но не ожидал, что здесь что-то сохранилось.
Сайрон тоже была заклинательницей, так что, видимо, немного разбиралась в теологии.
Кивнув на её бормотание, я постучал в дверь храма.
Через некоторое время вышла статная женщина лет сорока пяти.
— Добро пожаловать. Если вы пришли помолиться в храм Харити...
— Я пришел, чтобы получить Благословение Харити. А еще мне нужно зелье зачатия...
— О, вот как. Тогда...
Она протянула корзину. Пока Сайрон с недоумением наблюдала за этим, я достал из-за пазухи кошель и высыпал его содержимое в корзину.
— Дзынь! Дзынь! Дзынь!!
— Ого. Зачем столько платить?
Десятки тяжелых золотых монет.
Сайрон была в шоке, но женщина, словно так и должно быть, кивнула и протянула корзину Сайрон.
— А... я, пожалуй, воздержусь от благословения...
— Понимаю. Тогда... Брат, я дарую тебе благословение. Приходи в полночь.
На этом всё.
Когда дверь закрылась, Сайрон посмотрела на меня и с недоумением спросила:
— С чего такая щедрость?
— Оно дает иммунитет ко всем видам состояний, проклятий и психических расстройств, связанных с «детьми», а также ускоряет естественное восстановление. Тебе бы тоже стоило его получить. Лучше получить благословение, чем тратить деньги и время на лечение проклятий или безумия.
— Фу... лучше уж в церковь схожу...
Сайрон скривилась, а я лишь пожал плечами.
Не хочешь — как хочешь.
Мы воссоединились с Сиксменом, который уже вовсю пьянствовал, и в полночь отправились в храм.
В храме всё было готово.
— Зелье зачатия вы получите, когда будете уходить. А сейчас я приступлю к дарованию благословения. Вы готовы?
— Да, Верховная жрица.
Женщина, которую мы видели ранее, и несколько жриц начали приготовления.
Хотя это называлось божественным благословением, всё было довольно просто: я опустился на колени перед статуей милосердной богини с гранатом в руках и молился, пока жрицы пели гимны.
И когда песнопения подошли к концу, та самая женщина, Верховная жрица Харити, протянула мне один из приготовленных гранатов.
— Ешьте.
Я съел его, не раздумывая. В тот же миг:
[Достижение: Вы получили «Благословение Харити»]
[Навык: Вы получили «Благословение Защитника детей»]
Я проверил всплывшее окно сообщений и поднялся на ноги.
Неужели на этом всё?
Но Верховная жрица принесла флакон с зельем, давая понять, что это еще не конец.
— Выпив это зелье, вы впадете в регрессию возраста. Если благословение легло правильно, вы естественным образом исцелитесь в течение 48 часов.
— Хм... А можно не пить?
— Нельзя.
В игре, получив это достижение, ты один раз впадаешь в регрессию возраста, и этот опыт естественного исцеления объясняет суть благословения.
Я уже всё знал и понимал, что благословение получено, так что проверять не было нужды, но Верховная жрица выглядела очень серьезной.
Видимо, это тоже часть ритуала?
Черт, в игре тоже не было способа этого избежать...
М-да... Регрессия возраста. Ничего не поделаешь.
Я повертел в руках флакон, протянутый жрицей, и залпом выпил его.
.
.
.
— О? Мудрец? Что случилось? Среди ночи? Приснился кошмар? Хочешь, я тебя уложу?
Мои мысли прервались. Услышав голос Сайрон, я поднял голову. Оказалось, что я остановился перед дверью гостевой комнаты.
— Мне нужна твоя помощь.
— Ого. Что стряслось? Мудрец просит о помощи вот так прямо?
Сайрон хихикнула и указала назад. Там Сиксмен лежал, положив голову на колени Рэйчел, которая перебирала его волосы.
— Ты и их хочешь попросить? Или только меня?
— Если можно, я бы хотел, чтобы и Сиксмен помог.
— В чем дело?
Эффект регрессии возраста у всех разный: кто-то теряет текущие воспоминания и помнит только детство, а кто-то становится ребенком, сохраняя память о настоящем.
Кроме того, кто-то вообще не помнит, что делал в состоянии регрессии, а кто-то помнит всё в мельчайших деталях.
Я относился ко второму типу, и потому помнил, что, когда впал в регрессию, доставил немало хлопот не только жрецам Харити, но и этим двоим.
Наверное, поэтому мне так неловко об этом просить.
— Эй, да что с тобой? Мы же свои люди, чего ты ломаешься? Забыл, что я видела тебя в самых разных состояниях?
— Вот именно поэтому я и прошу.
— Э-э... Неужели...
— Придется повторить.
Улыбка Сайрон застыла. Я её понимаю. Она знает, как им было тяжело в прошлый раз.
— Да... Неужели регрессия возраста?
— Да.
— Но почему? Вдруг?
— Видимо, ты не слышала.
Я рассказал ей о том, что произошло во время испытания. О Левентии и Эванджелин.
Услышав, что они впали в безумие во время испытания, Сайрон задумалась и кивнула.
— Ну, раз так... Но у меня есть условие. Можно я посмотрю, как ты будешь лечить Эванджелин? Хочу увидеть, насколько сильно она сломлена.
Сайрон ухмыльнулась. Это не такая уж сложная просьба.
— Фух... Ну ладно. Раз ты просишь, как я могу отказать? Когда начнем?
Сиксмен тоже без возражений поднялся с места. К счастью.
Кстати, когда...
Чего тянуть?
Надо начинать прямо сейчас.
Я попросил рыцарей герцогства подготовить место.
Это была большая комната в подземелье замка, которую я видел в игре.
Здесь проблем быть не должно.
— Нян-нян. Тогда я пойду возьму работу в Гильдии авантюристов, ня!
— Да, дорогая. Завтра...
— А есть ли в этом необходимость? Почему бы вам просто не пойти с нами?
В этот момент.
Сесиль вошла, держа Левентию за руку.
Левентия, которая до этого робко жалась к Сесиль, увидев меня, просияла и бросилась в объятия.
— Братик! Братик-а-а-а!!
—...Отпусти его.
Вероника, последовавшая за ними, отцепила Левентию тоном, в котором чувствовалось сдерживаемое раздражение.
Сиксмен, наблюдавший за ними, почесал свою блестящую лысину и с сомнением произнес:
— Я-то буду только рад, но... вы уверены?
— Я приму Хёну любым.
Вероника сказала это спокойно, но с твердой решимостью, и Сесиль, стоявшая со скрещенными руками, тоже кивнула.
— Я обязана Мудрецу жизнью. Как я могу отказать? Я буду хранить секрет, что бы ни случилось...
— Нет, я не в том смысле, я говорю это ради вашего же блага.
— Да, верно. По-моему, вам лучше уйти.
Когда даже Сайрон начала их отговаривать, они, похоже, только сильнее захотели остаться.
Вероника и Сесиль устроились поудобнее.
— Эй, Мудрец, что делать?
— Хм... Вам будет тяжело. Может, всё-таки уйдете?
Я попытался отговорить их еще раз, но они покачали головами.
— Я в церкви много возилась с детьми. И, кроме того...
Щеки Вероники залились румянцем, видимо, она о чем-то задумалась.
— Я тоже много занималась этим, когда управляла приютом.
Я пожал плечами, встретив взгляды Сайрон и Сиксмена, которые спрашивали, всё ли в порядке.
Раз они так хотят, что я могу поделать?
— Тогда готовьтесь. Эй, Сиксмен, увидимся.
Он с горькой усмешкой вышел вместе с Рэйчел.
Теперь в комнате остались только я, Левентия, Вероника, Сесиль и Сайрон.
Я усадил Левентию, чтобы применить «Поглощение боли». Положив руку на голову девушки, которая, крепко обнимая куклу, сверкала глазами, я сказал:
— Начинаю.
Я активировал навык, и в тот же миг перед глазами всё померкло.
***
Когда Мудрец упал, Вероника усмехнулась.
Она вспомнила времена, когда ухаживала за пациентами с регрессией возраста в церкви.
Тот пациент, который цеплялся за неё, как ребенок, выпрашивая ласки.
Так же вели себя и другие, и Левентия, которую она видела совсем недавно.
Дети всегда жаждут любви.
А что насчет Хёну в состоянии регрессии?
«Хе-хе-хе...»
В её голове расцвели розовые фантазии.
«Хёну наверняка будет...»
Вероника была уверена, что из всех присутствующих именно с ней Хёну будет чувствовать себя в безопасности.
А значит, именно её он будет искать, жаждая ласки.
И когда она уже предавалась этим ожиданиям, раздался голос, окативший её холодной водой:
— Мне кажется, вам лучше уйти прямо сейчас. О, вы, наверное, неправильно поняли. У меня нет таких чувств к Мудрецу. Мы просто друзья, которых я уважаю.
— Я тоже просто друг.
Сесиль, которая до этого странно хихикала, тут же приняла чопорный вид. Но это всё пустые слова.
Сайрон фыркнула.
— Несете какую-то чушь, хотя от вас за версту несет желанием. В любом случае, вы обе, кажется, влюблены в Мудреца. Поэтому...
— В конце концов, он будет просто капризничать, как маленький ребенок, верно? Я часто успокаивала таких. И мне всё равно, что будет делать Хёну. Будь я его другом, жрицей или... в других отношениях.
Вероника ответила с достоинством жрицы, произнеся это с такой добротой, которая совсем не вязалась с её недавней улыбкой, и Сайрон замялась.
— Это не тот уровень, о котором вы думаете...
—...А...?
Прежде чем Сайрон успела закончить, раздался голос Левентии. Она начала смущаться, глядя на свой наряд и на Мудреца, сидящего перед ней.
— О... О-о-о-о?!
Затем она в испуге плюхнулась на пол и попятилась.
Вероника ахнула.
Глядя на это, было ясно, что регрессия возраста прошла.
Левентия, тупо глядя на Хёну, побледнела.
Похоже, она тоже всё поняла.
— Э-это... Что это... Хё... Хёну... Это... ты меня вылечил...?
В тот момент, когда прозвучал её голос,
Сайрон крепко зажмурилась.
Потому что знала, что произойдет дальше.
Левентия медленно протянула руку к Мудрецу.
На мгновение они замерли, глядя друг на друга, и как раз перед тем, как её рука коснулась его,
— У... У-у...
—...А?
— У-а-а-а-а-а-а!!! Не хочу!! Не хочу сестренку!!!
— Ч-что? Что с ним?
— Хёну?!
Хёну, который только что стоял, внезапно закричал и рухнул на пол.
Сайрон бросилась к нему, чтобы обнять, но Вероника оказалась быстрее.
— Ах! Не...
— Хё... Хёну?! Что, что с тобой? Всё хорошо. Это я. Я здесь...
— У-а-а-а-а-а!! У-а-а-а!!
Лицо Мудреца, который всегда казался таким спокойным и сильным, исказилось.
Так, будто ему было невыносимо больно.
Так, будто ему было невыносимо грустно.
Его лицо, вмиг залитое слезами и искаженное гримасой, не видела ни Сесиль, ни даже Вероника.
Единственным человеком здесь,
кто видел это лицо, была Сайрон.
Она вздохнула и искоса взглянула на Левентию.
Лицо Левентии стало бледнее некуда.
— Хнык... Хнык... До... домой...
— Э...
— Я хочу домой!!! Не хочу!! Больше не хочу боли!! Хочу домой!! Я иду домой!! У-а-а-а-а-а!! Не хочу, чтобы меня ругали! Не хочу драться!! Я иду домой!! Мама-а-а!! Папа-а-а!! У-а-а-а-а-а!! Больно! Больно-о-о!! Не хочу бояться-а-а-а-а!!
Это был не плач, а крик.
Рыдания Мудреца, которых никто никогда не слышал, не были похожи на рев сильного зверя; это был отчаянный призыв о помощи маленького ребенка, израненного миром, который боялся боли, страха и злобы.
И те, кто наблюдал за этим, могли лишь застыть, не зная, что делать.
* * *