Ван Ши стоял неподвижно, и в его черных одеждах, сливающихся с сумерками, он казался застывшим изваянием из обсидиана. На его лице, которое не дрогнуло даже перед лицом смерти, теперь отразилось редкое замешательство.
— Дурак… — Ли Мэй выдохнула это слово с такой горечью, что оно прозвучало весомее, чем удар молота мастера Мо. — Кто вообще так уходит? Столько лет медитаций вместе, а ты просто выцарапал на камне каракули, которые я разбирала полдня! Ты… ты совершенно не умеешь общаться с людьми, Ван Ши!
Она сделала шаг вперед, и её аура Инь, чистая и прозрачная, как горный ручей, коснулась его тяжелой, пропитанной кровью и гарью Ци.
— Почему ты не попросил помощи? — голос её дрогнул, переходя на звенящий шепот. — Ты пошел на пик Зарождения Души с одним лишь сломанным мечом и жаждой смерти. Если бы ты только сказал… Моя наставница, Е Цинхань, на пике Зарождения Души! Она глубоко уважает память старика Ван Линя. Одним движением рукава она бы превратила всю Секту Железного Кулака в прах и пепел! Но нет… господин «Одинокий Волк» решил, что его гордость важнее жизни.
Ли Мэй резко отвернулась, её бирюзовые одежды гневно зашуршали.
— Всё. Я обиделась. Можешь и дальше разговаривать со своими камнями в пещере.
Ван Ши смотрел на её спину, и его пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча, неловко дрогнули. В мире культивации, где каждый сам за себя, где предательство — это закон, а милосердие — слабость, он просто забыл, что такое «доверие». Он привык, что его путь — это тропа трупов, и он не хотел, чтобы её чистые одежды испачкались в этой крови.
— Я… — Ван Ши начал говорить, но голос подвел его, став хриплым. — Я не хотел, чтобы ты видела это. Месть — это яд, Ли Мэй. Я думал, что должен выпить его один.
Он посмотрел на свои ладони. Несмотря на новые одежды, он всё еще чувствовал на них липкую кровь Тай Шана.
— Прости за те знаки на стене. В той пещере… кроме них у меня ничего не было.
Ван Ши замолчал, чувствуя, что любая техника Зарождения Души сейчас была бы проще, чем попытка подобрать правильные слова. Впервые он осознал, что победа над врагом была лишь половиной пути. Вторая половина — научиться снова быть человеком среди тех, кому он дорог.
Ван Ши, глядя на праведный гнев Ли Мэй, внезапно вспомнил недавнюю сцену с Хэй Инем и Чи Ся. В его голове промелькнула простая, как ему казалось, мысль: «Еда лечит любые обиды». Он расправил плечи и, стараясь придать голосу уверенность, произнес.
— Давай сходим поедим. Я всё оплачу.
На мгновение над шумной улицей повисла такая звенящая тишина, будто Ван Ши применил технику заморозки пространства. Ли Мэй замерла, её спина напряглась, а затем она медленно, очень медленно обернулась. Её глаза пылали ярче, чем Пламя Девяти Небес.
— Ты... ты и вправду дурак или просто искусно прикидываешься?! — её голос сорвался на звенящий фальцет. — Ван Ши, ну как так можно извиняться перед девушкой?! Ты что, думаешь, я бедная? Думаешь, я столько летела искала тебя, потому что проголодалась и не могу купить себе миску лапши?!
Ван Ши застыл в полном ступоре. Его Дао, способное сокрушать горы и мерить мериды врагов, оказалось абсолютно бесполезным перед логикой женщины-культиватора. Он чувствовал себя учеником, который провалил простейший экзамен на вступление в секту.
А Ли Мэй, распаляясь всё сильнее, продолжала.
— Это просто невообразимо! Да с таким подходом у тебя никогда не будет жены! Даже если это будет политический брак по согласию великих сект, она просто не выдержит и сбежит в первый же день медитации! Ты же сухой, как столетняя кора!
— Прости... — глухо проговорил Ван Ши. — Я и вправду... не знаю, что делать. В моей жизни были только камни, мечи и кровь. Я забыл, как разговаривают с живыми.
Ли Мэй замолчала, глядя на его поникшие плечи. Её гнев, такой бурный и горячий, начал медленно остывать, сменяясь тихим вздохом. Она посмотрела на этого могущественного мастера Зарождения Души, который мог в одиночку вырезать армию, но терялся перед обычным предложением об ужине.
— Ладно, — выдохнула она, поправляя бирюзовый рукав. — Веди. Но учти: это должно быть самое дорогое заведение в этом Богами забытом городе. Я закажу столько, сколько захочу, и попробуй только потом пожаловаться!
Ван Ши поднял взгляд, и в его глазах промелькнула искра облегчения.
Они направились по улице к сияющим огням центрального квартала. Ван Ши шел на полшага позади, как и подобает, чувствуя, что этот «бой» в городе Янганчэн был куда сложнее, чем осада Секты Железного Кулака.
Ли Мэй чуть сбавила шаг, ее плечо почти касалось черного шелка одежд Ван Ши. Она указала на высокое здание с резными карнизами, украшенное фонарями из духовного хрусталя — ресторан «Павильон Лунных Отражений».
— Вот сюда пошли, — бросила она, стараясь сохранить остатки напускной строгости.
Они вошли внутрь. Ван Ши, чье присутствие заставляло официантов невольно кланяться ниже обычного, молча сел напротив Ли Мэй. Девушка, как и обещала, не поскупилась: вскоре стол был заставлен блюдами из мяса редких зверей, пропитанных Ци, и кувшинами с вином из ледяных ягод.
Когда голод был утолен, Ли Мэй отставила пиалу и серьезно посмотрела на Ван Ши. Свет фонарей играл на ее лице, подчеркивая тревогу в глазах.
— Если честно, я удивлена, что ты всё еще жив, — тихо произнесла она. — Мир культивации — это не только месть одной малой секте. Ходят слухи, что во время твоего боя видели какое-то странное пламя... древнее и пугающее. Это привлекло внимание тех, о ком тебе лучше даже не думать.
Она понизила голос до шепота, хотя их столик был огражден звуковой формацией.
— Секта Железного Кулака была псом на поводке у одной из трех великих сект — Секты Небес. Их глава, Бай Сяньтянь, — это чудовище, достигшее пика Слияния с Пустотой. Ему осталось всего полшага до Пересечения Невзгод. Убить тебя или стереть с лица земли пару малых сект, вроде Секты Меча, для него — всё равно что чихнуть.
Ли Мэй внимательно следила за реакцией Ван Ши, но тот оставался невозмутим, лишь его пальцы чуть крепче сжали чашу с чаем.
— Говорят, его останавливают только две другие великие силы: Секта Пустоты и Секта Девяти Бедствий. Их главы, Кун Мин и Цзан Тянь, находятся лишь на начальной стадии Слияния с Пустотой, но вдвоем они — единственные, кто может сдержать безумие Бай Сяньтяня. Баланс сейчас висит на волоске. Тебе повезло, Ван Ши... Повезло, что великие слишком заняты друг другом, чтобы лично явиться за твоей головой. Но если это Пламя снова проявит себя... их ничто не удержит.
Ван Ши медленно отпил чай, глядя на отражение луны в чаше.
— Значит, три великих зверя следят за миром... — сказал Ван Ши. — И один из них уже точит зубы.
Ван Ши поставил чарку на стол, и звук соприкосновения фарфора с деревом прозвучал необычайно веско в наступившей тишине. Его взгляд стал затуманенным, уходя внутрь себя, туда, где в самом центре его духовного моря пульсировал первородный жар.
— Это пламя... его не так просто выследить, как ты думаешь, — негромко произнес он, и в его голосе послышался гул далекого пламени. — Оно больше не является внешней силой. Оно начало сливаться с моим морем сознания, становясь частью моей души. Этот процесс завершится лишь тогда, когда я достигну стадии Трансформации Духа. Сейчас, на начальном уровне Зарождения Души, я лишь сосуд, который учится не сгореть заживо. Но именно благодаря этому слиянию его аура скрыта за барьерами моего сознания. Так что... пока мы можем выдохнуть.
Ван Ши поднял глаза и внимательно посмотрел на Ли Мэй.
Я смотрю, ты тоже не тратила время зря, — уголки его губ едва заметно дрогнули.
— Начало стадии Зарождения Души. Поздравляю, Ли Мэй.
Ли Мэй замерла с палочками в руках, а затем тихо вздохнула, и на её губах появилась горько-сладкая улыбка. Она всмотрелась в глубину его зрачков, пытаясь найти там хоть каплю того безумия, что обычно сопутствует обладателям запретных сил, но нашла лишь бездонный покой.
— Да... пламя и вправду затаилось глубоко, — прошептала она, и в её ауре Инь промелькнуло облегчение. — Твоя техника сокрытия стала совершеннее. Но не забывай, Ван Ши: великие секты — это не только грубая сила, это тысячи глаз и ушей по всему континенту. Бай Сяньтянь — старый монстр, чей разум проницательнее любого артефакта. Будь осторожнее. Даже самое тихое пламя может выдать себя одной случайной искрой.
В этот момент за окном павильона прогремел праздничный фейерверк, освещая их лица разноцветными вспышками. На мгновение они оба забыли о великих сектах и кровавой мести, оставаясь просто двумя практиками, которые, вопреки законам этого жестокого мира, нашли способ выжить и встретиться вновь.
Ли Мэй застыла с поднесенной к губам чашей, а затем звонко рассмеялась, и этот смех был подобен звону серебряных колокольчиков, разгоняющих тьму в сердце Ван Ши.
— Что ж, теперь я не позволю тебе уйти так просто, — она шутливо погрозила ему палочкой для еды. — Как минимум до тех пор, пока ты не научишься писать! Те каракули на стене… это просто ужасно, Ван Ши. Даже ребенок, впервые взявший кисть, справится лучше. Ты великий мастер Зарождения Души, а пишешь так, будто мечом по камню с закрытыми глазами водил!
Она прищурилась, внимательно разглядывая его новые черные одежды и спокойную осанку.
— По тому, что я видела тебя в компании Хэй Иня, могу предположить, что ты теперь в Секте Меча? Неужели ты наконец остепенился и стал чьим-то учеником? Или, может, старейшиной?
Ван Ши медленно покачал головой и сделал глоток терпкого чая.
— Нет, — коротко бросил он. — Я не принадлежу ни к одной секте. А Хэй Инь… он просто мой друг.
Ли Мэй замерла. Чаша застыла в миллиметре от её губ, а глаза расширились так, будто она увидела, как небо падает на землю.
— Друг?! — переспросила она, едва не поперхнувшись. — У тебя? У Ван Ши который сотни лет разговаривал только с собственным эхом? Ван Ши, ты ли это?
Ван Ши криво усмехнулся, глядя на её ошеломленное лицо.
— Я и сам удивлен, — признался он, и его голос стал мягче
Он начал рассказывать. О том, как Хэй Инь ворвался в его уединение, будучи раненым и преследуемым. О том, как этот нелепый парень, рискуя жизнью, называл его другом перед лицом мастеров Трансформации Духа. Он рассказал о Чи Ся и их шумных семейных ссорах, о том, как Хэй Инь таскал ему сакэ под носом у жены и как Цзянь У давал ему наставления, словно равному.
— Оказывается, всё может быть очень просто, — подытожил Ван Ши, глядя на танцующее пламя свечи. — Мир культивации — это не только бесконечная жажда крови и ресурсов. Иногда это просто дурак, который готов подставить спину под удар ради тебя, даже если ты сам еще не уверен, стоит ли тебе доверять.
Ли Мэй слушала его, подперев щеку рукой, и её взгляд становился всё более теплым. Она видела, как за этот месяц в Секте Меча лед в его душе начал подтаивать, открывая того Ван Ши, которого она когда-то надеялась увидеть.
— Хэй Инь, значит… — прошептала она. — Нужно будет поблагодарить этого парня. Он сделал то, что не под силу было даже моим лучшим пилюлям.
Ван Ши негромко рассмеялся — звук, который всё еще казался непривычным его собственным связкам.
— Не нужно его благодарить.
— А то Хэй Инь сразу зазнается, и его эго станет больше, чем главная пагода Секты Меча. К тому же... твои пилюли сделали больше, чем ты думаешь.
Ли Мэй замерла. На её щеках проступил едва заметный румянец, отразившийся в свете красных фонарей. Она резко отвернулась к окну, делая вид, что её безумно заинтересовал прохожий на улице.
— Дурак... — негромко бросила она в пустоту ночного города.
Ван Ши лишь в недоумении моргнул. Он искренне не понял, чем вызвал такую реакцию: он просто констатировал факт качества её лекарств. Решив, что логика женщин-культиваторов — это еще один уровень к которому он не готов, он просто продолжил размеренно пить чай.
Тишина длилась около минуты, пока Ли Мэй не обернулась. В её глазах снова заплясали озорные и в то же время опасные искры.
— Значит, этот старик Цзянь У всё это время меня обманывал! — она возмущенно прихлопнула ладонью по столу. — «Его здесь нет», «мы его не видели»... Ну, погоди! Вот расскажу я всё своей наставнице Е Цинхань, она ему устроит «дружеский визит»! А лучше я сама пойду в его секту и выскажу этому хитрому мастеру меча всё, что накопилось за эти недели поисков!
Ван Ши лишь едва заметно улыбнулся, представляя, как мастер Трансформации Духа будет пытаться отбиться от красноречия Ли Мэй.
— Боюсь, против твоего языка даже его «Меч Небесного Равновесия» будет бессилен, — произнес он.