Золотое сияние, исходившее от парящей в воздухе капли, медленно озаряло мрачные своды тронного зала. Цзан Тянь не сводил глаз с этого крошечного божественного солнца.
— Ты ведь понимаешь что если об этом узнает кто-то лишний, мир культивации сойдет с ума? Тебя не просто убьют. Тебя выследят, загонят как редкого зверя и распродадут по частям, как самые дорогостоящие и запретные алхимические материалы Поднебесной.
Ван Ши плавным движением руки заставил каплю золота вернуться обратно в тело. Кожа на пальце мгновенно затянулась, и удушающее божественное давление, сковавшее пагоду, исчезло без следа.
— Понимаю. Но я смотрю на тебя и вижу, что ты больше не гонишься за силой ради самой силы. Ты сыт ею. Однако моё предложение остается в силе. Я готов отдать тебе три капли своей крови в обмен на двенадцать тысяч нефритов бессмертных. Эти ресурсы всё равно пригодятся мне в будущем, когда я перешагну через нынешний порог.
Ван Ши сделал короткую паузу, бросив мимолетный взгляд на Ли Мэй, которая хранила молчание.
— Что касается крови, то три капли — это твой абсолютный предел. Больше человеческий сосуд не выдержит, даже на твоем уровне. Но благодаря этим трем каплям ты без труда преодолеешь застой и поднимешься на самый пик Слияния с Пустотой. Мне несложно расстаться с ними. Но сейчас я не в том состоянии, чтобы быстро заработать столько нефритов бессмертных, поэтому я и пришел торговать.
Цзан Тянь долго молчал, барабаня пальцами по подлокотнику трона из звездного нефрита. Затем он тяжело вздохнул и покачал головой, и на его губах снова появилась горькая, но уже вполне человеческая усмешка.
— Да ты просто сумасшедший, Ван Ши... — выдохнул он. — Но ладно. Двенадцать тысяч нефритов бессмертных — это, признаться, практически все мои личные запасы на данный момент. Накопленные за тысячи лет сокровища. Но я согласен на этот обмен. Раз уж мы теперь друзья... Да и твои слова заставили меня задуматься.
Цзан Тянь поднялся с трона.
— Но для начала... — Цзан Тянь неловко почесал затылок, отводя взгляд в сторону окон. — Может, мне и вправду стоит сперва завести себе девушку?
Цзан Тянь медленно опустил руку в глубины своего пространственного кольца. Воздух в зале на мгновение сгустился, когда на свет появился невзрачный с виду мешочек. Внутри него, туго прижатые друг к другу, покоились двенадцать тысяч нефритов бессмертных. От этого скромного узла исходила такая плотная Ци, что само пространство вокруг него пошло радужными разводами.
Цзан Тянь легким движением бросил мешочек вперед. Ван Ши поймал его одной рукой. Без лишних слов он убрал сокровище в свое кольцо, после чего вновь поднес палец к губам.
Три коротких щелчка — и в воздухе, одна за другой, материализовались три тяжелые, сияющие капли чистого золота. Ван Ши плавным пассом руки направил их к Цзан Тяню.
— Ну, вот и всё, — Цзан Тянь шумно выдохнул, и его плечи наконец расслабились. На губах появилась широкая, непривычная для этих стен улыбка. — Теперь-то пошли выпьем! Да по городу Хэйянь прогуляемся. Раз уж я твердо решил выйти за стены этой проклятой пагоды, надо начинать прямо сейчас. Пока запал не пропал.
Ли Мэй, шедшая чуть позади Ван Ши, тут же насупилась, уперев руки в бока.
— Ван Ши, только попробуй много выпить! — ворчливо предупредила она, строго зыркнув на него. — Нам ещё обратно лететь. У меня, знаешь ли, нет ни малейшего желания тащить твою тушу на себе.
— Я чуть-чуть, — спокойно ответил Ван Ши. — Да и когда ты видела, чтобы я много пил? Моё сердце всегда оставалось трезвым.
— Ну как когда? А в Юйхэ! — Ли Мэй победно вскинула подбородок, а в её глазах заплясали лукавые огоньки. — Ты тогда напился этого дешёвого смертного сакэ вместе с кузнецами и на всю улицу заявлял, что вкус этого пойла — самый лучший во всем мире! И кричал, что ни за что не перестанешь его пить. И это, заметь, ты там со мной всего два дня провел. А что было бы, если бы мы остались там на месяц? Ты бы вообще в трактирщика превратился!
Цзан Тянь, шедший рядом, с интересом прислушивался к их перепалке, и на его суровом лице то и дело проскальзывало искреннее удивление.
— Я вообще теперь не понимаю, как ты без меня целых пятьдесят лет прожил и не спился, — продолжала отчитывать его Ли Мэй, пока они всей группой спускались по широкой лестнице пагоды. — Ах, хотя постой... Мне же невестка Чжун Лэя по секрету рассказала! У тебя, оказывается, под конец сам Чжун Лэй и его сын кувшины отбирали. Силой! И кричали на весь переулок, что «дедушке Вану» много пить вредно для здоровья. Ну, хоть кто-то в этом городе оказался умным и присмотрел за тобой.
Цзан Тянь, наблюдая за этой картиной, тихо хмыкнул про себя. Он смотрел на своего первого друга и понимал: этот парень действительно нашел то самое счастье, которое сам Цзан Тянь только-только собирался искать за пределами своей обители.
— Слушай, Ван Ши... Ты ведь сам мгновение назад говорил, что в делах сердечных и отношениях у тебя опыта нет. Но вы разве... не женаты? Хоть у меня и не было друзей последние пять тысяч лет, но мне всегда казалось, что просто друзья друг друга с таким усердием не отчитывают.
Ли Мэй, услышав эти слова, замерла прямо на ступеньках. Её щеки мгновенно вспыхнули румянцем, а бирюзовые ленты в волосах взметнулись от резкого всплеска Ци.
— Что?! Что ты такое говоришь, Цзан Тянь! Мы просто друзья! Близкие, давние соратники по культивации! Да и вообще... Этот Ван Ши без меня окончательно пропадет в первой же канаве! Так что это я еще, можно сказать, совершенно бесплатно о нём забочусь, тратя свои драгоценные нервы. Так что не надо делать из нас какую-то парочку!
Она резко отвернулась, ускоряя шаг и делая вид, что придирчиво рассматривает пролетающие мимо горные облака. Но внутри её разума в этот момент бушевала буря.
«Зачем... ну вот зачем так открыто говорить об этом прямо при нём? — испуганно и горько думала Ли Мэй, крепко сжимая кулаки в широких лазурных рукавах. — Этот Цзан Тянь совершенно не умеет держать язык за зубами! Что, если... что, если я Ван Ши совсем не интересна как женщина? Что, если он видит во мне лишь попутчицу? Если он узнает о моих истинных чувствах, о том, как сильно у меня сжимается сердце каждый раз, когда он кашляет... вдруг он испугается? Вдруг он решит, что это мешает его Дао, и просто прогонит меня, как тех девушек в Юйхэ?»
Она на мгновение скользнула взглядом по невозмутимому лицу Ван Ши, чьи волосы мягко развевались на горном ветру. Его лицо, как и всегда, оставалось чистым и непроницаемым.
«Я не вынесу этого... Мне по-настоящему страшно от одной этой мысли. Я ведь впервые в своей долгой жизни нашла того, ради кого готова отдать всю себя без остатка, пойти против воли наставницы и отречься от холода Инь. Но что вообще можно понять по этому его каменному лицу? Как же тяжело... Какая же это непостижимая судьба. Пускай... пускай пока что всё будет именно так. Может, мы и не пара, но зато мы вместе. И это главное».
Когда они спускались по широким гранитным ступеням, ученики Секты Девяти Бедствий, попадавшиеся навстречу, застывали на месте, словно пораженные громом. Черные халаты шуршали, когда практики один за другим бледнели, спешно отступали к краям тропы и склонялись в столь низких поклонах, что их лбы едва не касались холодного камня.
— Цзан Тянь... Судя по тому, как сильно тебе удивляются собственные люди, ты вообще ни разу не покидал этот пик после того, как была построена главная пагода. — Спросил Ван Ши.
Цзан Тянь неловко почесал затылок, и на его обычно суровом лице промелькнула тень смущения, которая никак не вязалась с его пугающей репутацией.
— Ну да, — признался он, глухо хмыкнув. — Просто так, ради праздного любопытства, я за эти тысячи лет ни разу не гулял. Если и нужно было обсудить дела континента, я встречался только с Кун Мином и Бай Сяньтянем. Но это... мы обычно делали через пространственные разломы. Прямо из зала в зал. Но раз уж сегодня мы вышли именно прогуляться, как обычные люди, я подумал, что использовать техники перемещения будет неправильно. А так-то — открой я разлом, мы бы уже сидели в лучшей таверенке города.
Ван Ши и Ли Мэй одновременно остановились и обернулись к нему. Их взгляды выражали одинаковое, молчаливое единодушие.
— Используй давай, — вздохнула Ли Мэй, скрестив руки на груди. — Нам после твоей «прогулки» еще лететь обратно в Секту Лунного Лотоса. У нас времени мало, а ты решил пешком километры дорожной пыли собирать.
Цзан Тянь лишь снисходительно махнул рукой.
— Да не переживай ты так! Давай сегодня нормально потусим, как следует. А в твою Секту Лунного Лотоса я вас потом сам заброшу через пространственный разлом. Делов-то на пару секунд, глазом моргнуть не успеете, как окажетесь у своих заснеженных ворот.
Ли Мэй тихо фыркнула.
— Удобно, ничего не скажешь... И как далеко простирается твой шаг? На сколько ли ты можешь так телепортироваться?
Цзан Тянь зашагал чуть медленнее, задумчиво прищурившись на далекий горизонт.
— Ну, лично я могу без труда дойти таким образом до самых границ наших земель, прямо к великому барьеру пустыни. Что касается Кун Мина — тот видит нити пространства глубже. Он способен пронзить пустоту и появиться абсолютно в любом месте нашего континента. Ну а Бай Сяньтянь... — Цзан Тянь горько усмехнулся. — Этот монстр развил свое Дао до такой степени, что может материализоваться в любой точке планеты, где бы ему ни вздумалось.
— Понятное дело, всё это работает лишь до тех пор, пока на пути нет защитных барьеров. И если поблизости нет более сильного практика, способного своим присутствием намертво запечатать окружающее пространство. Но чтобы запереть в тиски мастера нашего уровня... это уже ступени Дао, что лежат гораздо выше Слияния с Пустотой.
В следующее мгновение Цзан Тянь плавно повел ладонью. Воздух перед ними с тихим, сухим шелестом разошелся в стороны, обнажая чернильную глубину пространственного коридора, на противоположном конце которого уже виднелись теплые, приветливые огни ночных улиц Хэйяня.
Они шагнули в разверзнувшуюся фиолетовую бездну, и реальность вокруг них на мгновение сжалась в единую беззвучную точку. Ощущение было таким, словно само время на долю секунды потеряло опору. В следующий миг их подошвы коснулись твердого камня, а в лицо ударил хмельной и пряный воздух Хэйяня. Чернильная трещина за их спинами сомкнулась с едва слышным хрустом, не оставив в пространстве ни единого следа.
— А как это вообще работает? — нарушил молчание Ван Ши, и его голос заставил Ли Мэй обернуться. — Разрушить ткань пространства силой — это одно. Но как именно ты заставляешь пустоту понять, в какую точку мира ты хочешь выйти?
— Всё дело в твоем Море Сознания. Докуда способна дотянуться твоя ментальная воля, до той самой границы ты и можешь расколоть реальность. Сначала ты направляешь свое Море Сознания в определенную, нужную тебе точку мира и оставляешь там крошечную, едва заметную каплю своей собственной Ци.
— Когда ориентир оставлен, ты наносишь удар здесь, ломая пространство перед собой. Законы мироздания устроены так, что трещина зеркально отзывается именно в том месте, где застыла твоя капля Ци. Образуется сквозной проход. Стоит тебе перешагнуть предел, и законы вселенной сами собой затягивают эту рану, возвращая всему первозданный вид.
— Первые крупицы силы, с помощью которых практик вообще способен сотворить такое, пробуждаются лишь на начальном уровне Слияния с Пустотой. До этого твоя Ци просто слишком груба, чтобы ранить пустоту. А дальше... дальше всё просто: чем больше объем твоей Ци, тем на большее расстояние ты можешь забросить свой шаг. Но помни: даже на одном и том же уровне культивации расстояние у всех разное. Если твое Море Сознания от природы шире и глубже, то и Ци будут застывать гораздо дальше, чем у остальных.
Янтарные огни Хэйяня отражались в лужах, когда трое практиков свернули в тихий переулок, где над массивными дверями покачивался резной деревянный фонарь. Цзан Тянь остановился, удовлетворенно окинув взглядом фасад здания.
— Это, пожалуй, лучшее заведение во всем городе. Здесь подают сакэ, которое настаивают на цветах горного лотоса, да и мясо готовят на углях из священного сандала. Заходите. - сказал Цзан Тянь.
Он толкнул дверь, но внутри их встретил вовсе не привычный гул хмельного веселья, а звенящая тишина. Полы были чисто выметены, однако в углах всё еще громоздились обломки мебели, а на несущих колоннах виднелись глубокие, рваные шрамы от ударов. Молодая девушка в простом холщовом платье, усердно соскабливавшая пятно засохшей крови с деревянной стойки, вздрогнула и обернулась. Она устало утерла пот со лба и почтительно, но твердо произнесла.
— Господа, прошу прощения, но мы закрыты на неделю. Тут недавно... произошла ужасная драка. Почти всё заведение разнесли в щепки. Мы еще не успели всё убрать и починить новые столы. Приходите в другой раз.
— Ну ладно. Раз уж тут разруха, мы пойдем в другое место. Благо, хороших трактиров в Хэйяне хватает. — сказал Цзан Тянь.
Пройдя несколько шагов в молчании, Цзан Тянь вдруг остановился, прищурился на Ван Ши и с легким прищуром почесал затылок.
— Кажется, мне сегодня утром как раз докладывали, что один мечник в черных шелках пустил моих учеников на кубики прямо посреди обеда. Ван Ши, за это самовольное разрушение инфраструктуры моего города ты сегодня выпьешь на одну пиалу сакэ больше. Понял? Считай это моим официальным наказанием за убийство моих подчиненных.
Ли Мэй, шедшая рядом, лишь тихо фыркнула, пряча улыбку в широких бирюзовых рукавах, а Ван Ши остался безмятежен.
— Хорошо, — спокойно согласился он. — Одной пиалой больше, одной меньше. Мое Дао от этого не пошатнется.
Цзан Тянь удовлетворенно кивнул, и они направились вглубь квартала, где у следующего поворота их уже ждали вывески другого, не менее оживленного заведения.