Цзянь У - возраст: Двести лет. В его движениях еще не было тяжести прожитых веков, а взгляд, хоть и серьезный, не таил в себе глубокой печали. Он шел по вымощенной камнем тропе, не отрывая глаз от древнего свитка, чьи края пожелтели от времени.
— Цзянь У, ты совсем уже зачитался! — раздался задорный, полный жизни голос. — Хватит техники зубрить, в глазах же потемнеет. Лучше пошли в город, выпьем отличного сакэ.
Рядом с ним, заложив руки за голову, шагал Фэн Сяо. Его одежды были слегка растрепаны, а на губах всегда играла дерзкая улыбка человека, которому море по колено.
Цзянь У даже не поднял головы, лишь перевернул страницу.
— Если будешь столько пить, Фэн Сяо, твоя жена тебя опять наругает, — спокойно ответил он. — Помнишь, как в прошлый раз она заставила тебя три дня медитировать на крыше под дождем? Лучше бы тоже книжки почитал, освежил теорию.
— Ха! — Фэн Сяо пренебрежительно махнул рукой. — Мне это не нужно. Я же гений, ты сам знаешь. Я силой построю свое будущее. Я и моя жена будем самыми счастливыми на этом континенте, а когда придет время — я лично отправлюсь на границу и поубиваю всех демонов до единого. Пустоши должны принадлежать людям.
Цзянь У медленно свернул свиток и посмотрел на друга.
— Говорят, там не демоны, Фэн Сяо. Говорят, там живут люди. Такие же, как и мы, просто рожденные под иным небом и в более суровых условиях.
— Да чушь это всё! — Фэн Сяо резко остановился, и его лицо на миг стало серьезным. — Мой отец там генералом служит, он-то правду знает. Он рассказывал мне, как лично видел, что они вытворяют: призывают скелетов из-под земли и управляют мертвецами, чтобы нападать на наши заставы. Демоны, не иначе. Твари, лишенные души.
Цзянь У вздохнул.
— Для тебя демоны — это все, кто изучает что-то кроме меча? Если бы ты читал побольше, Фэн Сяо, ты бы знал, что десять тысяч лет назад их предок был одним из сильнейших практиков на этом континенте. Его почитали как святого. А если углубиться еще дальше, то выяснится, что те самые техники, которые ты называешь «демоническими», когда-то широко использовались на наших землях.
Фэн Сяо лишь отмахнулся, возобновив свой беззаботный шаг.
— Вот! А если тебе врут в этих книжках? Кто знает, что там правда, а что нет. Победители пишут историю, Цзянь У. А я верю своему отцу и своему клинку. Пошли уже, теоретик, а то в таверне всё лучшее вино без нас выпьют.
Солнце стояло в зените, заливая вымощенную белым камнем дорогу ярким светом. Цзянь У, казалось, совсем не замечал жары. Он вновь уткнулся в свиток, медленно водя пальцем по строкам, которые перечитывал уже в сотый раз. Его лицо было сосредоточенным, а брови чуть сдвинуты к переносице.
Фэн Сяо, шагавший рядом, с шумом выдохнул и всплеснул руками.
— Опять ты за своё. Знаешь же, что ничего из этого не выйдет. Пойми ты наконец, безумец: Чжэн Юань — глава нашей Секты Меча. Она — мастер среднего уровня Трансформация Духа. А ты? Ты едва закрепился на уровне Золотого Ядра.
Фэн Сяо остановился и преградил другу путь, заставляя того оторваться от чтения.
— Ей уже больше трёх тысяч лет, Цзянь У! Она тебе не то что в матери — в прабабки в десятом колене годится. Для неё ты — просто один из сотен тысяч учеников, пылинка на пути её Дао. Да, она красавица, спору нет, её лик затмевает луну, но найди себе кого-то более доступного. В нашей секте полно талантливых девушек, которые мечтают о твоём внимании.
Цзянь У резко свернул свиток.
— Ты вообще дурак? Говори об этом тише!
— И что с того, что ей больше трёх тысяч лет? В мире культивации время — лишь цифра. Это не имеет значения. Однажды... запомни мои слова, Фэн Сяо, — однажды я обязательно стану её личным учеником. Я докажу свою верность и свой талант. И когда придет срок, я признаюсь ей. И тогда ты сам увидишь, что для истинной любви нет преград — ни в уровне сил, ни в прожитых веках.
Фэн Сяо лишь закатил глаза и хлопнул себя ладонью по лбу.
— Ну ты и придурок, — Фэн Сяо только покачал головой, не скрывая сочувственной усмешки. — Ладно, дело твоё. Пошли уже пить. Но запомни: когда ты придёшь ко мне плакаться, что она тебя отшила, бери с собой самое крепкое сакэ. Я трезвым твоё нытье слушать не намерен.
Прошло тридцать лет. Для мира бессмертных это был лишь краткий вздох, но для Цзянь У это были годы изнурительного труда, бессонных ночей над трактатами и бесконечных взмахов мечом на рассвете.
Арена Секты Меча гудела от криков тысяч учеников. В финальном поединке за звание первого ученика сошлись две противоположности: Фэн Сяо, чьи движения были полны природной грации и ленивого могущества, и Цзянь У, чей стиль был точным и лишенным всяких излишеств.
На высоком помосте, скрытая за полупрозрачной жемчужной завесой, восседала Чжэн Юань.
— Кто этот мальчик? — внезапно раздался её голос.
Старейшина, сидевший по правую руку, поспешно склонился.
— Ох, это Фэн Сяо! Настоящий гений, каких секта не видела сотни лет. Его понимание меча врожденное. Если вы ищете того, кого стоит взять в личные ученики, то это идеальный вы...
— Меня интересует не этот бездельник, — прервала его Чжэн Юань, и завеса слегка колыхнулась от её вздоха. — По Фэн Сяо видно: кроме своего таланта, он ни на что не надеется. Его движения пусты. Я спрашиваю про второго. В нём я вижу не только искру таланта, но и тяжелый, выстраданный труд.
Старейшина на мгновение опешил, переводя взгляд на окровавленного юношу, который едва держался на ногах под натиском Фэн Сяо.
— А... это Цзянь У, — пробормотал он. — Ученик прилежный, но странный. Говорят, он проводит за древними книгами времени больше, чем с живыми людьми. Из-за этого сверстники считают его чудаком.
— Книги дают корень, а труд — ветви, — задумчиво произнесла Чжэн Юань, наблюдая, как на арене Фэн Сяо наносит решающий удар. — После завершения турнира пригласи его ко мне.
На фоне её слов раздался оглушительный звон стали. Цзянь У, чьи силы были на исходе, не успел парировать молниеносный выпад. Меч вылетел из его рук, и он рухнул на одно колено, тяжело дыша и глядя в землю.
— Победитель — Фэн Сяо! — провозгласил судья под ликующий рев толпы.
Фэн Сяо, сияя от успеха, протянул другу руку, чтобы помочь встать, и шепнул.
— Не расстраивайся, с меня Сакэ.
Залы Секты Меча обычно полнились гулом голосов и звоном стали, но главный чертог, куда привели Цзянь У, был погружен в тишину.
Цзянь У сделал шаг вперед. Сердце его, еще не остывшее после боя, билось так сильно, что, казалось, его слышно во всём зале. Он опустился на одно колено, низко склонив голову.
— Говорят, ты много читаешь, — первой нарушила молчание Чжэн Юань. — Неужели сверстники тебе так не нравятся? Или ты просто слишком стеснителен?
— Нет, глава, я не стеснителен. Просто моя цель требует постоянного учения и тренировок. Время — ресурс, который нельзя тратить попусту. А что до сверстников... Фэн Сяо — мой друг. Других мне и не нужно.
Чжэн Юань склонила голову набок, и прядь её черных волос скользнула по плечу.
— Почему нет? Общение всегда идет на пользу духу. Одиночество может превратить сердце в холодный камень.
— Да, — согласился Цзянь У, глядя ей прямо в глаза, — но лишнее общение помешает мне. Я верю, что когда достигну своей цели, у меня будет достаточно времени, чтобы наобщаться. А сейчас мне достаточно одного друга. Он, по крайней мере, настоящий и умеет говорить мне правду в лицо, какой бы горькой она ни была.
Чжэн Юань негромко рассмеялась.
— Настоящие друзья... Да, в нашем мире это редкое сокровище. Возможно, ты мудрее своих лет, Цзянь У.
Она встала и медленно спустилась по ступеням. Остановившись в паре шагов от него, она внимательно всмотрелась в его лицо.
— Как думаешь, зачем я тебя позвала?
— Я не знаю, глава, — честно ответил он.
— Я хочу предложить тебе стать моим личным учеником. Но учти: мои требования безжалостны. Тебе придется тренироваться в два раза больше, чем прежде. Твой сон станет коротким, а боль — твоим постоянным спутником. Ты готов к такому бремени?
Цзянь У не колебался ни секунды. Это был тот самый миг, к которому он шел все эти годы, стирая пальцы о свитки и меч.
— Да!
Пятьсот лет пролетели для Цзянь У как один затянувшийся вдох. Он рассказал о своем назначении Фэн Сяо, и в ту ночь они выпили столько сакэ, что казалось, будто сами горы пустились в пляс. Но за праздником пришли суровые будни.
Тренировки Чжэн Юань были безжалостны и причудливы. Она связывала ему ноги, заставляя балансировать на острие меча, закрывала глаза, требуя чувствовать шелест крыла мухи за сотню шагов, или заставляла таскать валуны на вершину самого высокого пика. Спустя столетия их отношения изменились: они стали больше, чем учитель и ученик. В редкие часы отдыха они сидели вместе, разделяя кувшин вина.
Однажды ночью они спустились в город у подножия секты. Янганчэн сиял огнями, и толпа скрывала их истинные ранги. Чжэн Юань, обычно холодная и величественная, вела себя почти как простая девушка. Остановившись у лавки, она приложила к лицу расписную маску демона с золотыми рогами.
— Ну как? — она лукаво прищурилась. — Идёт мне, Цзянь У? Или в ней я слишком грозная?
Цзянь У замер, глядя на неё, и на его губах появилась теплая улыбка.
— Да, идёт. Но без маски ты еще красивее, — негромко произнес он.
Чжэн Юань мгновенно покраснела, и её ладонь дрогнула, опуская маску.
— Дурак... — пробормотала она, отводя взгляд. — Кто такое говорит своему учителю? Накажу тебя за дерзость, когда вернемся. Но сейчас... пошли поедим. Сегодня всё за мой счёт, раз уж ты так складно льстишь.
После ужина они неспешно возвращались в секту по извилистой горной тропе. Луна висела над ними, заливая мир серебром. Цзянь У внезапно остановился. Его сердце, закаленное в тысячах битв, сейчас трепетало, но взгляд оставался твердым.
— Чжэн Юань, — позвал он. — Я давно хотел тебя спросить. Знаешь... я люблю тебя всю свою сознательную жизнь. Каждый мой удар мечом, каждый прочитанный свиток был ради тебя. Поэтому я прошу: ты выйдешь за меня?
Чжэн Юань резко обернулась.
— Ты совсем дурак? — её голос сорвался. — Я твой учитель! Я старше тебя на три тысячи лет, Цзянь У! Это невозможно, это... это нарушает все законы приличия!
— Мне всё равно, — отрезал он, делая шаг к ней. — Я всю жизнь шел к этому мгновению. В нашем мире возраст — всего лишь цифра. Мне наплевать на мнение окружающих и на шепот за спиной. Я считаю тебя самой прекрасной женщиной во всех вселенных. И я прошу тебя: ответь мне сейчас не как глава секты и не как мой наставник. Ответь мне просто как девушка.
Ветер, налетевший из ущелья, подхватил волосы Чжэн Юань, разметав их по плечам. Она прижала ладони к груди. Её губы дрогнули, и в глазах, знавших лишь холод медитации, появились слезы.
— Если ты... если ты и вправду так считаешь, — прошептала она, и на её лице расцвела улыбка, ярче любого рассвета, — то я согласна.
Слезы покатились по её щекам, сияя в лунном свете.
Спустя неделю, вопреки шепоту за спинами и возмущенным взорам старейшин, в Секте Меча состоялась свадьба, о которой будут помнить веками. Церемония была лишена крутости: лишь несколько верных людей, тихая музыка флейт и две клятвы, скрепленные не только кровью, но и Дао. Чжэн Юань сменила свой величественный наряд главы на простое алое платье, а Цзянь У выглядел так, словно наконец обрел свою истинную опору в этом мире.
Однако среди немногих приглашенных не хватало одного лица. Фэн Сяо так и не появился. Его место за столом пустовало, а кувшин лучшего сакэ, приготовленный специально для него, остался нетронутым.
На следующее утро, когда первый туман только начал сползать с пиков, Цзянь У уже затягивал пояс своего халата. Чжэн Юань, накинув на плечи легкую накидку, вышла на порог их обители. Её взгляд, теперь наполненный мягкостью, которой не знала ни одна из её учениц, остановился на муже.
— Ты куда собрался так рано утром? — тихо спросила она, и в её голосе прозвучала легкая, почти земная тревога.
Цзянь У обернулся.
— Я не виделся с Фэн Сяо уже больше ста лет, Юань-эр. Всё эти тренировки, затворы... А вчера он даже на свадьбу не пришел. Моё сердце не на месте. Хочу сходить к его поместью, узнать, как он там.
Чжэн Юань на мгновение задумалась, глядя на просыпающиеся горы. Она знала Фэн Сяо как талантливого, но своенравного практика, чей путь всегда был слишком ярким и непредсказуемым.
— Понятно, — вздохнула она, подходя ближе и поправляя ворот его халата. — Старая дружба — это корень, который нельзя оставлять без воды. Иди, но будь осторожен. В мире сейчас неспокойно, а Фэн Сяо всегда умел находить неприятности там, где другие находят лишь покой. И помни... чтобы к вечеру был дома.
Цзянь У кивнул, коснулся её руки и, превратившись в росчерк, исчез в утреннем мареве. Он летел к долине, где располагалось поместье друга.