Фиолетовый купол защитного массива, развернутый над деревянной беседкой, едва заметно пульсировал, полностью поглощая свист ветра. Внутри воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Цзянь У сидел неподвижно. Его взгляд медленно переместился с лица Ли Мэй на невозмутимого Ван Ши.
— Что ж... Несмотря на твою пугающую золотую кровь, природа которой до сих пор заставляет мои меридианы трепетать, и даже несмотря на колоссальную по своей опасности новость о предателе у великой стены... Самое главное, что интересует мой разум прямо сейчас — это истинный источник вашей осведомленности о Чжэн Юань.
— Ответ на этот вопрос мне жизненно необходим. Для того чтобы уберечь её от подлых ударов из-за угла, минимизировать любые проблемы для Секты Меча и защитить наш хрупкий союз, я на протяжении веков скрывал абсолютно любую информацию о наших отношениях. Я стирал упоминания из хроник, заставлял старейшин молчать и терпеливо ждал дня её полноценного, триумфального возвращения с багровых рубежей. Скажите же мне...
— Всё устроено гораздо проще, Цзянь У — спокойно ответил Ван Ши. — Истинный ответ на твою загадку лежит на поверхности, в нём нет никаких тайных заговоров или шпионажа сект. О существовании и подвигах Чжэн Юань на рубежах Пустоши мы с Ли Мэй совершенно случайно услышали от бродячих практиков, когда направлялись в земли Секты Девяти Бедствий.
— Нам обоим тогда стало искренне интересно, что столь великая и могущественная дева, чье Дао меча уважают на континенте, забыла в тех выжженных солнцем краях и по какой причине она так долго не возвращается в родные земли. Ну а после... после нашей непростой встречи с Цзан Тянем, во время неспешного ужина за кувшином выдержанного сакэ, нить беседы совершенно случайно зашла о пограничных заставах. Цзан Тянь не стал кривить душой. Он сам, без каких-либо расспросов с нашей стороны, буднично и прямо поведал нам о том, что эта неприступная воительница границы на самом деле является твоей законной супругой, скрепленной нерушимым обетом Дао.
Цзянь У долго всматривался в колеблющиеся фиолетовые грани звукоизоляционного барьера. Тяжесть, сковывавшая его плечи на протяжении веков, казалось, слегка отпустила его, растворившись в прохладном воздухе беседки. Он медленно убрал ладонь от лица и горько, но спокойно усмехнулся.
— Как ни пытайся отгородиться от Поднебесной глухими массивами, а полностью утаить истину всё равно не выйдет. О наших узах с Чжэн Юань я за все эти тысячелетия лично рассказал только Хэй Иню. Ну и теперь, судя по недавним вздохам на плацу, я более чем уверен, что и девчонка Чи Ся уже во всех подробностях в курсе этого дела. Раз уж нити судьбы переплелись таким образом, я совершенно не против и того, что об этой тайне теперь открыто знаете и вы двое. В этом нет греха. Самое главное для моего сердца — чтобы она вернулась с багровых рубежей живой и невредимой. А скрывать информацию о нашем браке я решил исключительно ради дополнительной меры безопасности. Меньше слухов внутри континента — меньше жадных взоров к её заставам. Но в любом случае, письмо с твоим предупреждением, Ли Мэй, я ей уже отправил. Думаю, прямо сейчас она как раз занята проверкой всех дозорных бастионов.
Цзянь У замолчал, и его взгляд, вновь сосредоточился на фигуре Ван Ши. Тишина, которая предвещала раскрытие куда более пугающих тайн.
Ван Ши без утайки рассказал о том, как именно в глубинах земли Юйхэ он соприкоснулся со скрытым наследием и получил священную кровь, о том, что его плоть теперь переросла рамки смертного Дао и обрела несокрушимое тело Древнего Бога. Не упустил он и деталей яростной ночной битвы в бамбуковых лесах Цуйвэй, подробно описав странную Ци толстяка Дун Пэна.
Цзянь У слушал его, и по мере этого откровения его лицо бледнело всё сильнее. Истинный шок от осознания масштаба происходящего лавиной обрушился на разум Цзянь У.
— То, что этот Дун Пэн тайно пробрался к нам из-за великих границ Пустоши — это еще ладно, дело вполне исправимое силами пограничной гвардии. Но вот то, что ты, стоящий прямо передо мной, теперь по самой своей сути являешься живым Древним Богом... Ван Ши, эта информация сейчас просто уничтожает и выжигает меня изнутри. Ну и вляпался же ты в шестеренки судьбы. За твоей головой теперь начнется охота, о которой континент еще не слышал.
Ван Ши лишь едва заметно приподнял уголок губ, сохраняя безупречную безмятежность. Он приобнял Ли Мэй за талию.
— Наверное, капризные Небеса приготовили для моей жизни именно такой тернистый и опасный путь — ответил Ван Ши. — Хотя... в последнее время, перебирая в памяти руины Юйхэ, я начинаю всё сильнее думать, что к моей судьбе приложили руку вовсе не Небеса, а некая куда более древняя и расчетливая воля. Но пока что... пока что всё идет хорошо и мы готовы встретить любой шторм.
— Что касается великой охоты за моей головой. Об истинной природе моего перерожденного тела и о золотой божественной крови в Поднебесной сейчас знает ничтожно малое число практиков. И абсолютно все, кому открылась эта судьба — от Ли Мэй до тебя — уж точно мне не враги. Я не знаю доподлинно, успел ли этот хитрый Дун Пэн в пылу нашей яростной схватки заметить сияние на моих губах... Но даже если его проницательность и зафиксировала золотой свет, здесь, на наших мирных землях, он мне всё равно абсолютно ничего не сможет сделать.
Ван Ши сделал короткую паузу.
— Кстати, Цзянь У, раз уж мы заговорили о скрытых силах континента... К тебе ведь на пики так-то уже как пару дней назад должен был лично прийти Цзан Тянь. Я перед уходом из Хэйяня весьма убедительно советовал ему навестить тебя, чтобы обстоятельно поговорить о жизни и, возможно, даже искренне подружиться за чашей хорошего вина. Скажи мне, разве он до сих пор не объявлялся?
— Нет. На моих границах не было и в помине никакого Цзан Тяня, защитные массивы молчат. Ван Ши, ты сам-то хотя бы веришь в свои собственные безумные слова? Человек, которого вся Поднебесная знает исключительно как пугающее Кровавое Бедствие Поднебесной из-за его чудовищного, выжженного пеплом прошлого... Этот безжалостный практик, по-твоему, будет смиренно ходить по чужим уединенным сектам, вежливо стучаться в ворота и с кем-то там мирно разговаривать о Дао? Звучит это из твоих уст слишком странно и нелепо, даже для существа с телом Древнего Бога.
В это же самое мгновение, за тысячи ли от павильонов Секты Меча, реальность выглядела совершенно иначе.
В цветущем саду Секты Лунного Лотоса, скрытом глубоко между морозными хребтами, дневное солнце мягко освещало резную деревянную беседку. Прямо посреди замерзшего пруда, скованного прозрачной хрустальной коркой, на лакированных скамьях сидели двое. Цзан Тянь, лениво подперев голову рукой, задумчиво смотрел на спящие подо льдом лазурные бутоны божественных лотосов. Напротив него грациозно устроилась Е Цинхань, чьи лазурные одежды, расшитые серебряными нитями, безупречными складками лежали на полу. Она со всей своей неспешностью уже долгие часы напролет увлеченно рассказывала ему очередную длинную историю.
И тут, прямо посреди её фразы, Цзан Тянь внезапно и громко чихнул.
Е Цинхань плавно опустила фарфоровую пиалу.
— Видимо, прямо сейчас кто-то на этом огромном континенте очень усердно о тебе вспоминает. Признавайся за эти пару дней нашего тихого чаепития ты уже успел где-то втайне натворить плохих и разрушительных дел?
Цзан Тянь горько, но вполне по-человечески усмехнулся, потирая нос пальцами и качая головой.
— Да нет, вряд ли это враги — негромко, с легким вздохом проворчал Цзан Тянь. — Наверное, это Ли Мэй в своих разговорах с Ван Ши опять ставит меня в пример как беспросветного, ворчливого алкаша. А ведь я тогда, если разобраться по совести, с ними совершенно немного выдержанного сакэ пригубил, чисто ради поддержания беседы. Вот ведь скрытная девчонка, напрочь лишена почтения к старшим мастерам.
Е Цинхань, созерцая его неловкое оправдание, неохотно, совершенно случайно приподняла уголок своих губ.
— Ну, Ли Мэй ты уже успел узнать сполна. Она подобные яркие случаи и чужие слабости вовек теперь не забудет, до самого своего вознесения будет припоминать. Тебе... подлить еще этого горного чаю, Цзан Тянь?
— Цзянь У — сказал Ван Ши. — Возможно, в тайных архивах или полузабытых свитках ушедших эпох ты уже краем уха слышал о том, какая великая мощь сокрыта в жилах подобных мне существ. Истинная правда: кровь Древнего Бога обладает колоссальной эссенцией. Она способна выжечь скверну из меридиан и в кратчайшие сроки позволить тебе совершить грандиозный прорыв Дао. И, признаться, я бы вполне мог поделиться с тобой этим первозданным сокровищем.
Ван Ши сделал короткую паузу, и его ладонь сжала пальцы Ли Мэй, которая внимательно ловила каждое его слово.
— Но во-первых - прямо сейчас я физически не могу так легко и безболезненно извлечь из своего сердца золотые капли. После яростной ночной битвы в бамбуковых лесах Цуйвэй моё тело всё еще восстанавливается. А во-вторых... законы вселенной суровы, и за любое чудо приходится платить соответствующую цену. Каждая капля этой божественной крови забирает и безвозвратно уносит с собой частицу моих собственных сил. Так что раздавать этот редчайший ресурс направо и налево каждому встречному, даже самому близкому и проверенному временем знакомому, я совершенно не хочу. Надеюсь на твое мудрое и человеческое понимание этой эгоистичной правды.
— Ничего страшного, Ван Ши —ответил Цзянь У. — Твоё тело — твоя правда, и ни один практик на этом континенте не имеет права требовать от тебя жертвовать собственным Дао ради чужого восхождения. Да... спорить не стану, было бы просто славно в один миг обрести столь колоссальное могущество и стать в разы сильнее. Я бы наконец-то смог сократить эти проклятые пять тысяч лет разлуки и прямо сегодня увидеться со своей любимой женой на багровых рубежах, забрав её из этого ада. Но... это был бы фальшивый путь, построенный на чужой крови. Лучше я сам, взмах за взмахом, взращивая свою собственную Ци меча, стану сильнее и прорублю дорогу к ней своими собственными силами. Только такое Дао меча имеет истинную ценность перед ликом предков.
— Цзянь У — сказал Ван Ши. — Если это, конечно, не является великой тайной твоего сердца... что именно ты планируешь делать дальше, когда твоя супруга Чжэн Юань наконец навсегда вернется с багровых рубежей границы? Намерены ли вы рука об руку продолжать это бесконечное, изнурительное восхождение к вершинам Дао и дальше стремиться к абсолютной силе?
— Стремиться к силе?.. — тихо повторил Цзянь У, покачивая головой. — Нет, Ван Ши. Мы с Юань-эр уже очень давно, еще перед её уходом на рубежи Пустоши, всё для себя решили. Когда этот кошмар разлуки наконец завершится, мы просто будем жить. Жить самой обычной, тихой человеческой жизнью. Возможно, какое-то время мы еще продолжим спокойно управлять Секты Меча, взращивая молодых учеников... но мы абсолютно, раз и навсегда забудем о том, что такое это безумное, выжигающее душу стремление к новым вершинам могущества. Великое искусство культивации отныне будет служить нам лишь для того, чтобы продлевать наши дни под этими Небесами, и этого нам обоим будет более чем достаточно. Мы просто хотим вечно быть вместе, радоваться каждому рассвету, и это желание ни капли не зависит от того, какого именно уровня наше Дао.
Цзянь У сделал короткую паузу, устремив свой взгляд ввысь.
— А если в один из дней к нашим воротам придет какой-нибудь амбициозный скрытый культиватор — и высокомерно заявит: «Я хочу обладать силой и быть новым главой Секты Меча», мы совершенно спокойно, без капли сожаления отдадим ему это место главы, соберем свои пожитки и просто уйдем жить дальше. Уйдем туда, где нас никто не знает. Построим скромную хижину в каком-нибудь уединенном изумрудном бамбуковом лесу или вообще вдвоем на долгие века отправимся в бесконечное путешествие по дальним странам Поднебесной. Звучит невероятно эгоистично для глав Секты, не правда ли?
Ван Ши внимательно выслушал его. Ли Мэй рядом с ним лишь нежно улыбнулась, еще крепче сжав его пальцы в знак полного разделения этой мудрости.
— Знаешь, Цзянь У... — спокойно ответил Ван Ши. — Я всем сердцем глубоко уважаю ваше общее решение. И для меня абсолютно неважно, насколько именно эгоистичным оно может показаться старейшинам других Сект континента. В этом мире культивации обрести такое простое, земное счастье — величайшее благословение Дао. Что касается нас... я и Ли Мэй побудем на твоих горах до завтрашнего полудня. Если у тебя внезапно возникнут какие-то важные вопросы то мы всё это время будем находиться в нашей комнате восточного крыла павильона.
С этими словами, не дожидаясь ответа Ван Ши и Ли Мэй неспешным, размеренным шагом покинули деревянную беседку.