Ван Ши окинул Хэй Иня холодным, непроницаемым взглядом и медленно покачал головой.
— Хэй Инь, я не собираюсь лезть в ваши семейные дела, — сказал он, и в его голосе прозвучала окончательная твердость. — Раз она теперь твоя теща — считай, вторая мать. Вот и разбирайся с ней сам. А мне нужно вернуть эту дверь на место, пока в комнату не налетело лишних сквозняков и сплетен.
Хэй Инь, выглядящий так, будто его только что приговорили к казни через сожжение, поплелся вслед за Чи Ся. Их удаляющиеся голоса — причитания парня и резкие наставления девушки — еще долго доносились из коридора, пока окончательно не стихли в лабиринтах пагод.
Через тридцать минут всё было кончено. Ван Ши толкнул створку — она двигалась бесшумно и плавно.
Он замер, прислушиваясь. В секте воцарилась странная, почти зловещая тишина. Слышались лишь ритмичные выкрики учеников на дальних плацах да сухой звон тренировочного оружия. Хэй Инь, обычно шумный как горный обвал, подозрительно притих. Лишь Чи Ся время от времени проносилась мимо его окна с корзинами специй и трав — судя по запаху, она развернула на кухне настоящую алхимическую операцию по подготовке к приему родителей.
— Семейные узы... сложнее любой запретной техники, — прошептал Ван Ши.
Решив, что на сегодня с него хватит социальных потрясений, он взял со стола нераспечатанный кувшин сакэ, оставленный Хэй Инем. Одним плавным движением, почти не касаясь выступов зданий, он вновь взмыл ввысь.
Ван Ши устроился на той же высокой пагоде, где встречал рассвет. Усевшись на изогнутый край крыши и свесив одну ногу в пустоту, он откупорил кувшин. Он медленно пил обжигающее сакэ, глядя сверху вниз на копошащихся внизу учеников.
Ван Ши сделал неспешный глоток сакэ, ощущая, как тепло разливается по телу, и тогда негромко произнес.
— Я так понимаю, вы и есть Ся Юэ.
Он медленно повернул голову. Перед ним стояла женщина, чья красота была подобна холодному пламени. Высокая, со стройной фигурой, подчеркнутой строгими одеждами, она казалась живым воплощением достоинства. Её длинные черные волосы ниспадали до самой талии, а взгляд темных глаз был настолько проницательным, что казалось, она видит структуру его меридианов насквозь.
— Я — Ван Ши, — он слегка наклонил голову, не вставая с края крыши. — Извините, что без формальностей, но я не ученик Секты Меча, а лишь гость.
Ся Юэ несколько секунд изучала его, и давление её Ци, непроизвольно исходившее от тела, заставило черепицу под Ван Ши мелко завибрировать.
— Значит, Ван Ши… — её голос был чистым и холодным. — Тогда понятно, почему ты сидишь здесь так спокойно, пока внизу все бегают в панике. А я уж было решила, что кто-то достаточно безумен, чтобы открыто напасть на Секту Меча. Мой муж, Чи Ян, часто упоминал твое имя в последнее время. Вижу, он не преувеличивал.
Она сделала шаг вперед, и под её ногами воздух словно уплотнился, создавая невидимую опору.
— Он сейчас ушёл искать Цзянь У. Не подскажешь, где этот старый мечник скрывается? В его покоях пусто, а ци словно растворилась в горах.
Ван Ши посмотрел на пустой кувшин и вздохнул. Скрыть правду от мастера такого уровня было невозможно, да и бессмысленно.
— Боюсь, Чи Ян потратит много времени на поиски, — ответил Ван Ши. — Цзянь У ушел в закрытую медитацию на пятьдесят лет. Прямо сегодня утром.
— Цзянь У попросил меня присмотреть за Хэй Инем, — продолжил он, глядя на проплывающие внизу облака. — Его единственное условие — чтобы парень остался цел и жив. В остальном, думаю, ограничений нет. Я не собираюсь лезть в ваши семейные дела. Для нас, культиваторов, пятьдесят лет — лишь пылинка на пути Дао. Так что вы вполне можете подождать возвращения Цзянь У здесь, в секте... и заодно лично понаблюдать за прогрессом своего зятя.
Ся Юэ прищурилась, и её черные волосы качнулись от легкого порыва ветра. Она издала короткий, сухой смешок.
— Хочешь спихнуть этого лентяя на меня? — в её голосе прозвучала опасная насмешка. — Хитро, Ван Ши. Очень хитро. Решил, что раз я здесь, то твоя работа по «присмотру» закончена? Однако ты прав. Я и вправду давно хотела заняться его воспитанием всерьез. Чи Ян слишком мягок с ним, а Цзянь У вечно смотрит сквозь пальцы на его капризы.
Ван Ши поставил кувшин на черепицу и медленно повернулся к женщине.
— Разрешите задать один вопрос, — произнес он, и его взгляд стал серьезным.
— Задавай, — Ся Юэ выпрямилась, её фигура на фоне неба казалась величественной и грозной.
— Я вот не понимаю... — Ван Ши на мгновение задумался, подбирая слова. — Если вам так не нравится Хэй Инь, если вы считаете его безнадежным бездельником, то зачем вообще выдали за него свою единственную дочь? С вашим влиянием вы могли бы найти ей в мужья наследника какой-нибудь великой секты.
Ся Юэ на мгновение замолчала. Её аура Трансформации Духа, обычно колючая и жаркая, вдруг стала тихой. Она посмотрела вниз, туда, где на тренировочном поле была видна крошечная фигурка Хэй Иня, который сейчас усердно (или делал вид) махал мечом.
— Он мне не то чтобы не нравится, — медленно произнесла она, и в её тоне проскользнуло нечто человеческое. — Просто у него есть свои минусы, которые он упорно не хочет исправлять. Но есть и то, чего не купишь ни за какие нефриты. У него «чистое сердце». Он искренен до глупости. В мире, где каждый второй готов ударить в спину ради горсти ресурсов, такая преданность, какую он питает к Чи Ся... это редкость.
— У меня было две сестры, — тихо продолжила она, глядя на облака, проплывающие под их ногами. — Моя семья когда-то была очень влиятельной, с ней считались даже великие секты. Но цена этого влияния была страшной. Двух моих старших сестер выдали замуж по договору. Спустя время каждая из них совершила самоубийство... В тех кланах к ним относились как к красивым вещам, а не как к людям.
Ван Ши молчал, не смея прерывать её. Он понимал, что за стальной маской этой женщины скрывается старая, глубокая рана.
— Меня тоже хотели выдать замуж ради выгоды, — Ся Юэ горько усмехнулась. — Но я тогда уже любила Чи Яна. Его предок, будучи на уровне Слияния с Пустотой, пожертвовал собой, своей культивацией и жизнью, чтобы защитить наш союз и обеспечить наше будущее. Я счастлива с Чи Яном до сих пор. Наша любовь никогда не угаснет, она — единственный истинный закон, по которому я живу.
Она повернулась к Ван Ши, и её взгляд стал мягче, хотя в нём всё ещё читалась железная воля.
— Вот я и хочу, чтобы у Чи Ся была такая же счастливая жизнь. Они с Хэй Инем знакомы с самого детства, росли на глазах друг друга. И когда я услышала от дочери, что она его искренне любит... я поняла, что не позволю никакой «выгоде» или «договору» сломать её судьбу. Я хочу, чтобы она была так же счастлива, как и я сейчас.
Ван Ши посмотрел на пустую чашу в своих руках.
— Теперь я понимаю, — негромко произнёс Ван Ши. — Хэй Инь может быть лентяем и недотёпой, но его чувства к Чи Ся — это то, что вы цените больше всего. Вы защищаете не его культивацию, а счастье своей дочери.
Ся Юэ кивнула.
Ся Юэ посмотрела на заходящее солнце, и в её глазах отразилось спокойствие женщины, познавшей истинную ценность жизни в мире, где большинство ценит лишь ранги и камни духа.
— Сделать своего ребёнка счастливым — это, пожалуй, единственная правильная цель для родителя, — тихо произнесла она, и её голос был подобен шелесту шёлка.
— Но в нашем мире, Ван Ши, такая простота — величайшая редкость. Кланы и секты строят мосты из тел своих детей, чтобы подняться выше.
— А ты, Ван Ши? Общаешься ли ты со своими родителями? Или они тоже затерялись в потоке времени?
Ван Ши едва заметно качнул головой.
— Я сирота с самого детства, — ответил он кратко, и в этой краткости чувствовалась тяжесть одиноких столетий.
— Прости... я не знала.
— Ничего страшного, — Ван Ши посмотрел на пустую чашу в своей руке.
— Тогда я скажу тебе то, что поняла, прожив уже пару тысяч лет, — она обернулась, и её взгляд на мгновение стал глубоким, как само небо. — В мире, где мечи диктуют законы, сердце — единственный компас, который не лжёт. Слушай своё сердце, Ван Ши. Даже если оно ведёт тебя против воли великих сект.
— Ладно, мне пора. Мой муж Чи Ян — великий мастер, но без меня он не может найти даже собственные чётки. Он заждался.
Она легко оттолкнулась от черепицы, и её фигура начала растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь затихающий шепот.
Ван Ши остался один на вершине пагоды. Тишина гор окутала его, а слова Ся Юэ продолжали звучать в голове, заставляя его задуматься о том, что именно сейчас пытается сказать ему его собственное сердце, так долго скованное льдом и жаждой мести.