Небо над трактом, ведущим к Юйхэ, было ясным и безбрежным. Две полосы света стремительно рассекали облака, пока на середине пути Ли Мэй резко не замедлила полет. Она плавно опустилась на траву у обочины, грациозно поправляя складки своих одежд.
— Всё, приземляемся.
— Давай-ка пройдемся пешком. Хочу я своими глазами увидеть, что это за природа тут такая, которая оказалась для тебя важнее встречи со мной.
Ван Ши безмолвно последовал за ней. Они шли по узкой лесной тропе, где вековые дубы переплетали свои кроны, создавая живой шатер. Воздух здесь был густым, напоенным ароматом хвои и диких трав. Тишина нарушалась лишь далеким перестуком дятла да тихим шелестом листвы под их ногами.
Ли Мэй долго молчала, вдыхая прохладный воздух.
— Ладно, — наконец признала она, и её голос прозвучал мягко в этой лесной тиши. — Признаю, здесь и вправду спокойно. Есть в этой глуши некое очарование, которого не найти на заснеженных пиках сект. Природа тут прекрасная, врать не буду... но это всё равно не оправдание тем тридцати минутам, что я прождала тебя.
Она лукаво посмотрела на него и ускорила шаг.
— Пошли же, покажешь мне наконец этот твой Юйхэ. Как раз солнце встает, самое время для прогулки. Хочу пройтись по улицам, посмотреть, где ты прятался от мира. А потом... — она на мгновение замялась, и на её щеках проступил едва заметный румянец. — Потом заглянем в кузню к твоему Чжун Лэю. И знаешь что? Я хочу остаться здесь на ночь. Именно в том здании, где ты жил.
— Хорошо, — улыбнулся он и кивнул.
Ли Мэй не стала дожидаться продолжения. Она крепко схватила его за руку, переплетая свои пальцы с его, и потянула за собой к видневшимся вдали городским воротам.
Город Юйхэ в лучах рассвета казался золотым. Просыпались улочки, слышались первые крики зазывал, а двое практиков, скрыв свою мощь, просто входили в город как старые друзья.
Утреннее солнце Юйхэ мягко золотило пыльные мостовые, когда Ли Мэй, весело перепрыгивая через лужи, остановилась у небольшого лотка в тихом переулке.
— Ван Ши, смотри! — она указала пальцем на разложенные безделушки. — А ты говорил — бедный городок. Глянь, какие прикольные вещицы. Может, выбор и меньше, чем в Янганчэне, но вкус у местных мастеров определенно есть!
Старая торговка, чье лицо напоминало печеное яблоко, прищурилась на молодых людей и затараторила, почуяв интерес.
— Ох, красавица, берите-берите, не пожалеете! Качество гарантирую, сама каждую детальку выводила. А вот на этот гляньте, — она протянула браслет из гладких темных речных камней, перевитых прочной нитью. — Камушки эти я лично в пруду вылавливала, они тепло долго хранят. Берите, такая вещь подчеркнет вашу красоту!
Ли Мэй, не раздумывая, надела браслет на запястье. На фоне её лазурных одежд простые камни смотрелись удивительно гармонично. Она покрутила рукой, любуясь тем, как блестит мокрый глянец на солнце.
— Ну как, Ван Ши? Возьмем? — она заглянула ему в глаза, и её взгляд был полон той простой девичьей радости, которую она редко позволяла себе в секте.
Ван Ши лишь молча кивнул и протянул торговке монеты. Когда старушка принимала плату, её пальцы на мгновение замерли, а взгляд зацепился за спокойное лицо молодого человека.
— Ван Ши... — протянула она. — Слышала я такое имя, знаете ли. Я совсем маленькой была, когда в нашем квартале один человек фигурки животных продавал. У меня даже где-то одна осталась — маленький деревянный зайчик. Он всю жизнь один прожил, бедняжка... А ведь к нему столько девушек ходило, заглядывались на мастера-то! А он всех прогонял, без всякой причины. Говорили, сердце у него было каменное. А потом он просто бесследно пропал, будто его и не было.
Ли Мэй, услышав это, не удержалась и лукаво взглянула на Ван Ши. Её губы растянулись в широкой, понимающей улыбке.
— Не переживайте, бабуль. — певуче произнесла она, поправляя браслет. — За этим конкретным Ван Ши я теперь лично пригляжу.
Старушка добродушно рассмеялась, махнув на них рукой.
— Ну, всё-всё, идите уже, молодые. Не буду я вас отвлекать своими историями о прошлом. Счастья вам. — Она проводила их взглядом.
Солнце в Юйхэ начало медленно клониться к горизонту, окрашивая улицы в густой янтарный цвет. Тени удлинялись, но Ли Мэй, казалось, совсем не чувствовала усталости. Её любопытство было неисчерпаемым, а энергия — бьющей через край.
— Ван Ши, смотри! — она то и дело тянула его за рукав. — Тут тоже фигурки из глины делают, совсем как тот дедушка в Янганчэне. А здесь... О, тут можно купить яблоки в сахаре! Глянь, какие они красные!
Ван Ши безропотно следовал за ней, словно тихая гавань за бушующим морем. Он не спорил и не торопил её. Каждый раз, когда её взгляд замирал на какой-нибудь сладости или забавной безделушке, он просто протягивал монеты торговцам. Его мешочек с деньгами становился всё легче, но на сердце было непривычно тепло. Для него, прожившего пятьдесят лет в этом городе в образе дряхлого старика, видеть Юйхэ глазами Ли Мэй было всё равно что заново открывать мир.
Она таскала его за собой по узким переулкам, мимо шумных прилавков и играющих детей, пока небо не начало наливаться багрянцем. Ли Мэй наконец остановилась, тяжело дыша и счастливо улыбаясь. Она обхватила его руку в районе локтя, прижимаясь плечом.
— Ну вот, Ван Ши... — протянула она, и в её голосе послышались нотки приятного утомления. — Теперь-то пора к кузне отправляться. Вечереет уже, не гоже гостям в темноте по чужим порогам стучать. Пошли, покажешь мне своего Чжун Лэя.
Они свернули в знакомый квартал. Чем ближе они подходили, тем отчетливее становился ритм, который Ван Ши знал до боли. Звон молота о наковальню, шипение раскаленного металла, погружаемого в воду, и зычные голоса мужчин. В кузнице, как и всегда, кипела жизнь.
Ли Мэй невольно сбавила шаг, заглядывая внутрь. Жар от горна долетал до них даже на улице, смешиваясь с запахом угля и пота.
— Шумно тут у них, — шепнула она, крепче сжимая руку Ван Ши. — Сразу видно, дело процветает. Ну что, «деда Ван», готов вернуться к старым знакомым в своем истинном обличье?
Ван Ши лишь молча улыбнулся, глядя на танцующие искры за воротами. Он чувствовал, как за стеной Чжун Лэй что-то громко доказывает своим подмастерьям, и этот шум был для него самым убедительным доказательством того, что жизнь продолжается.
Гул в кузне на мгновение стих, когда Ван Ши, стоя у распахнутых ворот, повысил голос — негромко, но так, что звук прорезал звон металла.
— Чжун Лэй! Хватит там детей почём зря ругать. Выходи да встреть гостей.
Из глубины двора, окутанного жаром и копотью, послышалось ворчливое кряхтение. Старый кузнец вытирал огромные, заскорузлые ладони о кожаный фартук, прищуриваясь на закатное солнце.
— Ну кого там принесло на ночь глядя? — проворчал он, выходя на свет. — Мы заказы уже не принимаем, горн остывает...
Он запнулся на полуслове. Его глаза округлились, а челюсть невольно отвисла. Перед ним стоял тот самый молодой человек который исчез в предрассветном тумане всего несколько дней назад.
— А... Ван Ши! — Чжун Лэй всплеснул руками, и в его голосе смешались обида и радость. — Ты! Чего это ты? Взял и ушёл, даже слова вставить не дал, спасибо за всё сказать не позволил... А теперь вот так просто вернулся? Не понимаю я тебя, брат Ван, вот всю жизнь ты таким был — как ветер в ущелье, то здесь, то нет!
Старик сделал шаг вперед, и только тогда его взгляд упал на спутницу Ван Ши. Ли Мэй, всё ещё прижимавшаяся к локтю «деды Вана», залилась со смеху, глядя на ошеломленное лицо кузнеца.
— Ох... — Чжун Лэй замер, моргая. — А это что за красавица с тобой? Неужели... неужели наконец жену себе нашёл? Не зря, видать, всех местных девок прогонял, такую жемчужину ждал!
Смех Ли Мэй оборвался так резко, словно его отсекли мечом. Она мгновенно отпрянула от Ван Ши, отпустив его руку и густо покраснев до самых кончиков ушей.
— Нет! Нет-нет, вы всё не так поняли! — замахала она ладонями, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид. — Мы просто друзья! Соратники по... по каллиграфии! Я просто попросила его показать, где он пропадал все эти годы, вот и всё!
Чжун Лэй посмотрел на её пылающие щеки, затем на невозмутимого Ван Ши, и в его глазах заплясали лукавые искорки — те самые, что когда-то были у его отца Янь Чэня. Он раскатисто рассмеялся, качая головой.
— Ну понятно, понятно... «Друзья», значит. И каллиграфия, ага, — он подмигнул Ван Ши. — Что ж, проходите быстрей в дом! Жена моего сына сегодня столько всего наготовила — на три армии хватит. Всем места найдется, а за ужином и расскажете про свою «каллиграфию».
Ван Ши лишь едва заметно улыбнулся, глядя на смущенную Ли Мэй. Он жестом пригласил её следовать за кузнецом. Жар горна, запах домашней еды и ворчание старого друга — в этот вечер Юйхэ казался ему самым правильным местом во всех бескрайних вселенных.
В доме кузнеца вечер проистекал в той суматошной и теплой атмосфере, которую невозможно встретить в холодных чертогах великих сект. Воздух был пропитан ароматом тушеного мяса с пряностями и свежего хлеба. Дети Чжун Лэя, точно стайка воробьев, сновали между столами, то и дело выхватывая кусочки еды, пока взрослые вели неспешные беседы.
Ван Ши сидел чуть в стороне, привалившись спиной к резному столбу. Он ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком простой земной пищи, которая для его нового тела была скорее напоминанием о человечности, чем необходимостью.
Ли Мэй оказалась в самом центре внимания. Женщины семьи — невестки и дочери Чжун Лэя — окружили её, завороженно разглядывая её сияющую кожу и шелковистые волосы.
— Ох, госпожа, — шептала жена старшего сына кузнеца, — как же вам удается быть такой прекрасной? Может, у вас есть секретная мазь или особая роса с гор?
Ли Мэй, раскрасневшаяся от внимания и тепла, лишь смущенно отмахивалась палочками.
— Ну что вы, я и сама не знаю, — смеясь, отвечала она. — Я всю жизнь такой была. Наверное, всё дело в том, что я пью много чая. Вон Ван Ши не даст соврать — он по моему чаю скучал больше, чем по небу. Ставлю один камень духа: он был бы готов в нём плавать, если бы я позволила!
Ван Ши, услышав это, лишь едва заметно приподнял уголок губ, не отрываясь от еды, что вызвало новый взрыв радости и подначек у сидящих за столом.
Чтобы не оставаться в долгу за гостеприимство, Ли Мэй достала из своего кольца небольшой мешочек с листьями из Секты Лунного Лотоса. Когда аромат заваренного напитка разнесся по комнате, разговоры на мгновение стихли. Это был запах вечных снегов и первых весенних цветов.
— И вправду, какой вкус... — выдохнула старая хозяйка, сделав глоток. — Никогда ничего подобного не пробовала. Оставите нам рецепт, госпожа? Мы бы потчевали им гостей в честь вашего визита.
Ли Мэй улыбнулась, и в её глазах промелькнула тень грусти. Она понимала, что этот чай — плод высокогорной Ци, которую не встретишь в долинах.
— Рецепт я оставлю, это легко, — мягко произнесла она. — Но вот лепестки снежного лотоса, которые я туда добавляю... вы их здесь, к сожалению, не найдете. Поэтому я оставлю вам небольшой запас. Пусть он напоминает вам об этом вечере, когда он закончится.
Она положила на стол увесистый сверток, и женщины кузнечного дома засыпали её благодарностями, тронутые такой щедростью.
Вечер в кузнечном доме становился всё более неформальным. Ли Мэй весело спорила с женщинами, а в её глазах, отражавших свет очага, плясали задорные искры. Смех её разносился по залу, перекрывая даже шумных детей.
Ван Ши, поддавшись общей атмосфере, пригубил крепкого домашнего сакэ, которое Чжун Лэй разливал с особой гордостью. Когда хмель начал туманить взоры мужчин, они, пошатываясь и подначивая друг друга, вышли во двор, освещенный лишь багровыми углями горна и полной луной.
— А ну, брат Ван, покажи, не заржавела ли твоя рука! — Чжун Лэй с силой воткнул нож в старое соломенное чучело.
Ван Ши лениво взял тяжелый кузнечный нож. Он даже не стал вставать в стойку. Легкое движение запястья — и сталь, пропев короткую ноту, вошла точно в «сердце» мишени, уйдя в солому по самую рукоять.
— Ох, Ван Ши! — расхохотался старый кузнец, хлопая его по плечу. — Да у тебя талант! Ты хотя бы сделал вид, что стараешься.
Вечер незаметно перерос в глубокую ночь. Огонь в камине начал затухать, покрываясь серым пеплом, и гости стали собираться ко сну. Чжун Лэй, вытирая пот со лба, присел рядом с Ван Ши.
— Ван Ши... — тихо спросил он, и в его голосе проскользнула тень надежды. — А вы тут надолго? Неужели опять на рассвете исчезнете, как дым над наковальней?
Ван Ши медленно покачал головой, глядя на пустую чарку.
— Завтра утром мы уходим.
В этот момент к ним подошла жена Чжун Лэя. Она поправила на плечах шаль и мягко произнесла.
— Может, останетесь ещё на денёк? Завтра в Юйхэ особенная ночь. Будут пускать фонари в небо и загадывать желания... Думаю, один лишний день вам не сильно помешает, зато память останется добрая.
Ли Мэй, которая как раз прощалась с невестками, услышала последние слова и тут же возникла рядом с Ван Ши. Она схватила его за локоть и умоляюще заглянула в глаза.
— Ван Ши, это же отличная идея! Пошли еще раз желание загадаем! — в её голосе слышался восторг девчонки, которая боится упустить чудо. — Помнишь, как в Янганчэне? Тот фонарик улетел так далеко... Давай закрепим удачу здесь, в твоем родном городе.
Ван Ши посмотрел на её сияющее лицо, затем на старого друга Чжун Лэя, который всё еще с надеждой ждал ответа.
— Раз ты согласна — то пойдем, — просто ответил он, и его губ коснулась едва заметная улыбка. — Мне-то спешить некуда.