Великий, долгожданный день священного триумфа двух любящих пар бессмертных наконец-то торжественно озарил Поднебесную своим первозданным светом. Стояло на редкость ясное, ослепительное летнее солнце и на удивление было непривычно тепло даже для вечно холодных, покрытых многовековым инеем пиков Секты Лунного Лотоса. Древние защитные массивы, переписанные тушью, мягко колыхались в воздухе, гася горные ветра и пропуская внутрь тепло летнего полудня.
Внутри уютных покоев, Ли Мэй грациозно стояла у открытого окна высокой пагоды.
— Ван Ши... всё уже полностью готово к началу церемонии — певуче, но с заметной дрожью в голосе произнесла Ли Мэй, указав пальцем на площади внизу. — Смотри, на главных площадях уже вовсю собираются первые почетные гости... Знаешь... мне сейчас даже как-то волнительно. Вроде бы сама церемония начнется еще весьма нескоро, а я уже так сильно нервничаю, что едва не закипаю от смущения.
Ван Ши улыбнулся и обнял Ли Мэй за талию своими руками.
— Знаешь, Ли Мэй... я сейчас тоже испытываю непривычное волнение.
В этот миг тишины Ван Ши мысленно погрузился в бездонные чертоги, где перед его внутренним взором мгновенно пронеслась вся его жизни. Он отчетливо вспомнил тот далекий день на берегу реки, когда его пальцы впервые лишили жизни человека... Затем в памяти яркой вспышкой промелькнул миг, когда он впервые встретил неугомонного Хэй Иня... Вспомнил он и день мести... Перед его взором расцвела та чистая, теплая ночь, когда он и Ли Мэй, затаив дыхание, запускали сияющие бумажные фонари желаний прямо в бескрайнее звездное небо.
— Знаешь... наверное, я в последний раз так сильно волновался лишь тогда, когда я был совсем зеленым юнцом и только-только начинал свое первое духовное культивирование под строгими, но мудрыми наставлениями Ван Линя в Пыльной Тени. Сегодня воистину особенный день.
Ли Мэй нежно улыбнулась. Приподнявшись на цыпочки, она быстрым, кокетливым лазурным росчерком ласково поцеловала его прямо в кончик носа.
— Ну всё, время излишне поволноваться у нас уже более чем было. Я думаю, что нам прямо сейчас уже пора идти в главный чертог.
В это же самое время в совершенно другой части пагоды Е Цинхань и Цзан Тянь неподвижно стояли бок о бок у широкого окна.
Е Цинхань плавно перевела свой взор на дальний горизонт, где сквозь лазурное марево летнего полудня уже проступали первые, едва заметные отголоски чужой Ци.
— Ну... Цзянь У уже совсем скоро прибудет. С ним следуют Хэй Инь и его супруга Чи Ся... Чи Ян и Ся Юэ из Секты Багряного Рассвета прислали ястреба — они извинились и передали, что самую малость опоздают к началу ритуала. А вот Чжу Сянь из Секты Бамбука лично начертал на свитке:
«Вы уж простите старика за дерзость, но на исходе моих долгих лет я искренне хочу совершить приятную мирскую прогулку, так что я обязательно загляну к вашим чашам...»
Е Цинхань мягко покачала своей головой и выдохнула. На её лице промелькнула едва заметная усмешка.
— С виду этот Чжу Сянь кажется столь почтенным, благообразным праведником, а самому в глубине души лишь бы беззаботно выпить редкого сакэ за чужой счет... Впрочем, в его голове таится слишком много удивительных, древних историй о прошлых веках. На пиршестве он точно что-то интересное да расскажет. А... ну и юная Кун Синьюэ из Секты Пустоты, она то...
Договорить ей так и не удалось. Наклонившись, Цзан Тянь накрыл её губы глубоким поцелуем.
— Хватит уже без умолку считать почетных гостей в своей голове, Е Цинхань. Всей текущей организацией праздничных столов и проверкой барьеров прямо сейчас усердно занимаются Юэ Мэй и Цзин Хуа. Твоя единственная цель — просто искренне наслаждаться.
Она бессильно опустила голову, капризно уткнувшись носом прямо в его плотный шелковый халат.
— Я... я просто волнуюсь... — еле слышным, прерывистым шёпотом призналась Е Цинхань.
В этот миг её разум невольно совершил стремительный полет назад, в туманное и горькое прошлое. Перед её внутренним взором яркой, болезненной вспышкой промелькнул тот страшный, леденящий день юности, когда ей сказали об аномальном строении её меридиан... Из темноты веков со всей отчетливостью соткались бледные, полные немой любви лица её покойных отца и матери.
«Мама... папа... Ваша дочь наконец-таки смогла найти себе мужа. Мужчину, чье сердце смогло искренне полюбить меня именно такой, какая я есть...»
По её щеке медленно пробежала одна-единственная, кристально чистая слеза.
— Е Цинхань... ты чего это вдруг? — обеспокоенно спросил Цзан Тянь.
— Ничего, Цзан Тянь, я в полном порядке! Просто... просто мне прямо сейчас уже необходимо готовиться к главному свадебному ритуалу! А ну-ка быстро иди найди Ли Мэй и позови её немедленно ко мне. А сам... сам вместе с Ван Ши иди погуляй где-нибудь подальше. Вон, отправляйтесь к главным воротам и развлеките как следует прибывающих почетных гостей, чтобы им не было скучно!
С этими словами она, без малейших колебаний уперлась своими ладонями в его спину. Со всей силой она начала упрямо толкать его по направлению к выходу. Едва ручка двери из морозного ясеня поддалась, тяжелая створка с сухим хлопком распахнулась, и Цзан Тянь буквально вылетел в длинный коридор пагоды.
Оказавшись снаружи, он озадаченно замер, поправляя одежду, и тут же столкнулся взглядом с Ван Ши и Ли Мэй.
— О-о-о, Ли Мэй! Ты-то моему сердцу прямо сейчас сильнее всех и нужна! — звонко и торопливо воскликнула Е Цинхань. — До начала осталось совсем мало времени!
С этими словами Е Цинхань порывисто протянула руку, ухватила удивленную Ли Мэй за руку и одним резким движением увлекла её внутрь своей обители. Дверь из морозного ясеня с грохотом захлопнулась прямо перед носом Ван Ши.
Ван Ши медленно повернул голову к Цзан Тяню.
— Чего это она...
Цзан Тянь пожал своими плечами и покачал головой.
— Я и сам не знаю. Но раз уж на то пошло волею судеб, и нас столь бесцеремонно выставили за порог, лучше пошли скорее вниз, к главным площадям. Поболтаем спокойно, выпьем немного. А уже потом, мы вернемся сюда и переоденемся в наши красные одежды. Веселье начинается, пойдем!
Едва Ван Ши и Цзан Тянь переступили порог пагоды, как их силуэты окутал ласковый летний воздух Секты Лунного Лотоса. Но не успели они сделать и десятка шагов, как из-за густых бамбуковых зарослей навстречу им величественно выступил глава Секты Меча.
— А вот и вы, главные виновники сегодняшнего торжества! Я вас тут уже, признаться честно, совсем обыскалось на этих бескрайних пиках. Кого из учениц ни спросишь — все как один упрямо твердят, что еще в глаза вас сегодня не видели. И где же вы, позвольте узнать, умудрились потерять своих прекрасных девушек в такой ответственный час?
Цзан Тянь усмехнулся.
— Да вот... нас только что безжалостно и бесцеремонно прогнали с порога. Сами закрылись внутри и начали усердно готовиться к церемонии. Ну, у девушек на плетение кос и лазурных лент всегда уходит слишком много времени. Ты ведь сам уже долгие века женат на Чжэн Юань, так что определенно понимаешь всю эту суету.
Цзянь У и Цзан Тянь дружно и громко посмеялись. Но в этот самый миг в корпус Ван Ши буквально метеором влетел Хэй Инь.
— А ну-ка немедленно отцепись! — ворчливо, но с легкой улыбкой сказал Ван Ши, пытаясь отпихнуть Хэй Иня своим левым локтем. — Кто вообще в здравом уме так яростно на живых людей кидается средь бела дня, а?
— Брат Ван Ши, ну ты чего! Мы ведь с тобой стольких бесконечных лун воочию не виделись! Да и вообще... у тебя же сегодня свадьба, узы жизни! А ну-ка, подарочек твоему сердцу сейчас прямо из закромов...
Договорить это пламенное поздравление парню так и не удалось. Чи Ся без малейших колебаний с глухим, звонким треском со всей силы шлепнула мужа ладонью прямо по затылку.
— Ай-ай-ай!
Чи Ся, безупречно поправив складки своего роскошного алого халата, расшитого серебром, лишь капризно насупилась и убрала руки в широкие рукава.
— Все подарки для молодоженов преподносятся исключительно после завершения официальной ритуальной церемонии! — певуче и прохладно отрезала она. — И вообще, не липни ты так бесцеремонно!
— Приветствую тебя, брат Ван Ши. Не сочти за дерзость, но можешь ли ты подсказать, где именно сейчас Ли Мэй и Е Цинхань? Я бы искренне хотела пойти к ним и помочь.
— Да, Чи Ся, они сейчас находятся вон в той высокой пагоде, на самом верхнем ярусе.
Едва она скрылась за порогом, Ван Ши внимательно прищурил свои фиолетовые глаза, сканируя Ци Хэй Иня. В его зрачках промелькнуло искреннее удивление.
— О... я внимательно смотрю на движение твоих духовных каналов, Хэй Инь. И отчетливо вижу, что твоё Дао наконец успешно взошло на начальный уровень Зарождения Души.
Хэй Инь от такой похвалы мгновенно расплылся в самодовольной улыбке. Он гордо упер свои руки в боки, высоко, до самого лазурного неба задрал свой подбородок и хвастливо хмыкнул.
— Конечно, брат! — высокомерно и весело провозгласил Хэй Инь, раскачиваясь на пятках. — Или ты наивно полагал, будто я так и останусь до конца своих веков трусливо отсиживаться на этом скромном Золотом Ядре? Пока ты тут со всей серьезностью занимаешься мирской любовной романтикой, моё собственное Дао упрямо покоряет капризные Небеса своей первозданной сокрушительной силой меча! Между прочим, я такими стремительными темпами культивации совсем скоро окончательно перегоню твой уровень, так что крепи свои меридианы!
Прямо со стороны лазурных, залитых полуденным солнцем облаков со свистом опустилась сияющая пространственная рябь. Из этого ласкового синего сияния выпорхнула Кун Синьюэ. Её светло-синие волосы, хаотичным шелковым облаком разметались по плечам.
— А вот и я наконец добралась до ваших лазурных вершин! Хи-хи, признавайтесь честно: вы ведь уже совсем заждались меня, да? Искренне надеюсь, что я не опоздала к началу ритуала!
Едва её туфельки коснулись брусчатки, взор девы мгновенно зацепился за силуэт Ван Ши. Ни капли не колеблясь, Кун Синьюэ стремительным лазурным росчерком подлетела вплотную к нему. На своем пути она совершенно бесцеремонно, легким и изящным движением оттолкнула в сторону хвастающегося Хэй Иня. Который от такого внезапного удара потерял баланс, глухо вскрикнул и улетел спиной вперед прямо в густые бамбуковые кусты, задрав вверх свои сапоги.
— О-о... так ты и есть тот самый Ван Ши, да? Знаешь... среди молодых практиков о тебе ходит слишком много пугающих слухов. Но, как моё собственное восприятие уже отчетливо видит прямо сейчас, добрая половина из этих россказней явно преувеличена рассказчиками в трактирах.
— А ты... — хотел спросить Ван Ши.
Однако Цзан Тянь тут же вмешался в этот разговор.
— Кун Синьюэ... Подобные пышные мирские празднества и яркие наряды ты всё так же безумно любишь, как и в годы ранней юности. Твой отец Кун Мин действительно отпустил тебя одну, без присмотра старейшин Секты Пустоты?
Кун Синьюэ, заметив старого знакомого, радостно всплеснула своими широкими лазурными рукавами.
— О-о-о, великий дядя-затворник! Сколько бесконечных лун моё сердце воочию не видело твоего силуэта! Что-то твой разум совсем перестал тайно прорывать пространство и приходить в наши чертоги, чтобы сыграть пару-тройку партий в го с моим отцом.
— Да вот... свободного времени оставалось совсем мало. Да и у меня сегодня свадьба с Е Цинхань... А твой отец даже не соизволил лично прийти к моим столам, чтобы поздравить. Вот я из принципа и не хожу больше к его павильонам играть в го. Да и, признаться честно не то чтобы мы с ним прям были неразлучными, близкими друзьями. Я вон тебя знаю гораздо лучше. Чем он там вообще занимается в своих чертогах?
Кун Синьюэ капризно насупилась и рассеянно провела пальцами по шелковому шелку своего синего платья.
— Ну... занимается абсолютно тем же, чем и обычно, у него свое сокрытое созерцание звезд. Хотя... если говорить по совести, прямо сейчас он, вроде бы, должен был уйти на важную встречу с Хозяином Небес, Бай Сяньтянем.
В этот самый момент в их предсвадебную беседу бесцеремонно и шумно вмешался еще один прибывший практик. Сверху, стремительно приземлившись на самую вершину одного из гибких бамбуков, послышался Чжу Сянь из Секты Бамбука.
— О-хо-хо... я внимательно смотрю на этот залитый солнцем сад и вижу, что здесь сегодня собралось на редкость много великого и благородного народу! — раскатисто и дребезжаще рассмеялся старик. — Ван Ши, я искренне надеюсь, что ты не против того, чтобы такой старик, как я, побывал сегодня почетным гостем. И... перед лицом этого неба, я смиренно прошу твою душу навсегда простить меня и предать полному забвению все те глупые, капризные обиды нашего темного прошлого.
— Я научился искренне прощать былые прегрешения этого мира, Чжу Сянь — спокойно ответил Ван Ши. — Главное что вы и сами больше не таите на меня скрытых обид.
Чжу Сянь при этих словах облегченно и весело рассмеялся, отчего его седая бородка смешно затряслась.
— Нет, конечно, какие еще обиды могут быть у моих старых костей перед лицом грядущего союза! Раз уж у нас состоялась столь грандиозная и мирная встреча... а ну-ка, дайте ка мне немедленно сделать один добрый, глубокий глоток крепкого хмельного напитка! Я за это прямо здесь расскажет вашему слуху одну невероятно удивительную, древнюю историю из свитков! Ну же, мастера, неужели ваш разум не хочет, а?
Цзан Тянь, услышав это требование, лишь весело, громогласно хмыкнул. Плавным и молниеносным движением руки он мгновенно извлек из своего пространственного кольца массивный глиняный кувшин с выдержанным, ароматным сакэ и точным, сильным броском запустил сосуд прямо в ладони Чжу Сяню.
Чжу Сянь жадно, с видимым наслаждением сделал один глубокий, затяжной глоток из массивного глиняного сосуда.
— Цзан Тянь... — негромко сказал Ван Ши. — Эта Кун Синьюэ... У нее весьма странный, парадоксальный поток духовной Ци. Эта энергия кажется пугающе пустой, первозданной и одновременно всепоглощающей, точно чернильная бездна. Так и должно быть на её уровне культивации?
Ван Ши смотрел прямо на светло-синеволосую девушку. Кун Синьюэ в этот самый момент с веселым девичьим задором буквально порхала вокруг Чжу Сяня. Она взволнованно взмахивала широкими рукавами своего синего платья и без умолку певуче умоляла поскорее начать истории.
— Да, Ван Ши. Вся эта мистическая аномалия кроется в её крови. У неё и её отца Кун Мина за спиной стоит невероятно древний, первобытный род. Их Ци по своей глубинной сути кажется практически бесконечной для внешнего восприятия.
— Представь бескрайнее бушующее море и обычный глиняный стакан с чистой водой — продолжил он, устремляя безмятежный взор в небеса. — Ты можешь до самого дна иссушить этот стакан, но затем твои пальцы мгновенно наберут еще один точно такой же полный сосуд прямо из безграничных морских вод.
— Так и в её меридианах: существует жестко определенный объем Ци, который её род способен восстанавливать до краев буквально за долю мимолетного вдоха, черпая силу из изломов реальности. Но за такое сокрушительное могущество капризные Небеса всегда требуют свою кровавую цену. Из-за столь стремительного, лавинообразного восполнения энергии её мозги испытывают колоссальное, удушающее перенапряжение.
— Так что эта бесконечность красива и идеальна только на бумаге в старых свитках архивов. В истории вовсе не редкость те страшные случаи, когда во время затяжного яростного сражения из-за постоянного, безумного круговорота Ци головы практиков просто-напросто взрывались кровавым пеплом в воздухе. Хотя... если говорить по совести, обычно их каналы способны совершенно спокойно и безболезненно восполнить весь свой духовный запас раз пять подряд за одну битву, не боясь Небесной Кары.
Ван Ши внимательно выслушал его и подумал.
«Абсолютно всё, что когда-либо зародилось и пошло в этом материальном мире Поднебесной... изначально зародилось и пошло от великих первозданных Богов прошлого... Может быть... может быть, и моя золотая кровь тоже несет в себе какой-то скрытый, монументальный эффект, помимо этой быстрой регенерации плоти и меридиан? От ауры Кун Синьюэ из-за её специфической Ци всем окружающим мастерам сразу отчетливо виден совершенно другой, уникальный путь развития Дао. Но моё существование в глазах абсолютно всех выглядит как существование самого обычного, рядового вольного практика, без малейшего намёка на какую-то особую, божественную кровь или скрытое превосходство...»
«Неужели я делаю что-то в корне не так? Или я просто еще слишком слаб, чтобы пробудить истинные законы?.. Хотя, ладно. Как только отгремит наше празднество и Ли Мэй будет в безопасности, я обязательно уединенно вернусь в заброшенные руины Богов и досконально изучу всю сокрытую информацию. Может, в тех древних чертогах что-то стоящее и найдется».
Чжу Сянь смачно, с видимым удовольствием утер свои губы широким рукавом потрепанного халата и веско опустил кувшин с сакэ на лакированный деревянный столик. Его мудрые, подернутые дымкой времени глаза устремились на притихших молодых практиков.
— Хорошо, хорошо, усаживайте свои задницы поудобнее, ибо эта история берет свое начало задолго до зарождения наших сект. Давным-давно, когда само время Поднебесной еще не было вписано в книги предков, один великий, первозданный Бог путешествовал по бескрайним, холодным просторам вселенной. Волею судеб его сокровенный взор заинтриговало наше яркое солнце. Наполненный созидательным Дао, он сотворил вокруг этого светила множество разнообразных планет, но именно эту нашу благодатную землю выбрал как священное место, где он лично дарует жизнь созданным из его собственной крови и плоти людям.
— Для поддержания абсолютного порядка во вселенной и обучения первых людей канонам культивации, тот первозданный Творец оставил охранять эти земли четырех великих Богов. То были Бог Жизни, Бог Смерти, Бог Причины и Бог Следствия. Они веками преданно наставляли человеческий род, взращивая меридианы первых мастеров... Но однажды на наши мирные чертоги из глубин чернильной тьмы коварно напал ужасающий космический дракон-паразит.
— Эта чудовищная чужеродная тварь обладала мерзкой природой — она больше всего на свете любила насильно селиться в чистые тела Богов, пожирая их разум изнутри. Те четыре хранителя вступили с ним в яростную, сокрушительную сечу, переписавшую ландшафты континентов. Увы, ценой собственных священных жизней и полного сожжения своих меридиан, им удалось лишь намертво запечатать этого паразита.
— И его вечная, удушающая клетка — это та самая бледная луна, что и по сей день безмолвно летает вокруг нашей земли. Именно из-за этого жуткого барьера и проклятия дракона на нашу планету никогда не прилетали великие практики с других, далеких планет вселенной. Мы изолированы от звездного Дао.
В то же самое время, за бескрайними барьерами космического пространства, на колоссальной и процветающей планете Шэньхоу царило монументальное величие. Внутри грандиозного Главного Чертога на высоком троне восседал великий и правитель этих земель — Император Инь Етянь.
Вдруг звенящая тишина зала была нарушена суматошными шагами. Прямо по центру зала, скользя по драгоценным шелковым коврам, стремительно забежал элитный военный практик империи. В полном, суеверном ужасе он с глухим грохотом тяжело упал на колени, уткнувшись головой в ледяной пол.
— Великий Император Инь Етянь... я пришёл, чтобы принести вести вашему слуху! В точном соответствии с тем, как вы лично приказали нашему военному совету, я отправил отряд сильнейших людей на боевой колеснице сквозь пустоту, чтобы досконально изучить ту далекую, изолированную планету на задворках галактики... Но... но они все до единого мастера мертвы! Их духовные таблички жизни в нашей сокровищнице раскололись в прах...
— Мертвы... Какая немыслимая дерзость... Немедленно прикажи абсолютно всем моим армиям и старейшинам больше ни единым шагом близко не подходить к границам той проклятой планеты! Как только я полностью закончу со всеми неотложными делами управления на этой планете, я лично отправлюсь туда и посмотрю, кто именно из ничтожных червей посмел так дерзко напасть на моих людей и уничтожить боевой отряд!
Кун Синьюэ капризно насупилась, взметнув свои длинные светло-синие волосы и недовольно сложила руки на груди.
— Ну и что это еще за нелепые, вымышленные сказки для маленьких детей? — разочарованно и певуче протянула наследница Секты Пустоты, высокомерно вздернув изящный подбородок.
В этот самый миг, Ли Мэй безмолвно сидела перед большим зеркалом. На ней уже было надето ослепительное красное платье.
Как вдруг каждый бессмертный практик, от молодого Хэй Иня до могучего Цзан Тяня на пике Слияния с Пустотой, отчетливо почувствовали, как на их духовные каналы обрушилось странное, леденящее давление Ци.
Не успели мастера вскинуть свои клинки, как само лазурное летнее небо с оглушительным, громоподобным скрежетом раскололось надвое, обнажая зияющую чернильную бездну прямо над праздничными площадями.