Е Цинхань и Ли Мэй, облаченные в красные платья, лазурными росчерками соткались прямо посреди сада. В ту же секунду из дальних глубин бамбуковой аллеи к ним, прерывисто дыша, торопливо подбежали взволнованные Юэ Мэй и Цзин Хуа.
— Бай Сяньтянь... какого черта?! — сказал Цзан Тянь. — Ты пришел к этим барьерам явно не для того, чтобы мирно поздравить меня с великим днем союза!
Бай Сяньтянь не удостоил его ответом. Он с монументальным, парящим изяществом начал неспешно шагать прямо по воздуху, спускаясь из чернильного пространственного разлома всё ближе и ближе к защитному куполу Секты Лунного Лотоса. Каждый его неторопливый шаг отзывался по всей округе тяжелой, удушающей ментальной волной, от которой сама ткань реальности испуганно прогибалась и шла глубокой рябью.
И вот, занеся ногу для последнего, решающего движения, Бай Сяньтянь с силой опустил сапог на вершину барьера. Прогремел колоссальный, оглушительный взрыв. Многовековой лазурный щит Секты, который Е Цинхань ковала долгие века, с жалобным, хрустальным звоном в одно мгновение разлетелся на мириады мелких, сверкающих осколков. В ту же секунду по всей территории сада, прямо из земной тверди, с сухим треском разверзлись десятки новых пространственных разломов, созданных его волей. Из этих черных прорех реальности слаженным, зловещим маршем один за другим начали стремительно выходить сотни элитных учеников Секты Небес и три великих старейшины, мгновенно зажимая праздничные площади в удушающее кольцо осады.
— До моих ушей в Секте Небес дошли весьма любопытные слухи о том, что в ваших скромных владениях сокрыт древний артефакт — сокровенная Небесная Гора. И раз уж законы пространства намертво привязали эту гору к этому месту... моему разуму видится гораздо более легким и простым решением прямо сейчас полностью убить вас всех до единого мастера, а ключ от врат забрать у бездыханного тела Е Цинхань. Хотя... я всё же готов проявить каплю милосердия и дать вашему ничтожному существованию один единственный выбор. Добровольно отдайте ключ и навсегда покиньте эти пики.
— Размечтался, капризная тварь!
Ломая ткань реальности своими движениями, Цзан Тянь в один миг соткался из воздуха прямо перед лицом Бай Сяньтяня, занося свой кулак для смертоносного удара.
— О-о-о... так твой упрямый разум за эти пятьдесят коротких лет всё-таки умудрился успешно взойти на пик уровня Слияния с Пустотой? — высокомерно, снисходительно и с легкой мужской хрипотой протянул Бай Сяньтянь, лениво поднимая пальцы навстречу его кулаку. — И неужели твое глупое Дао наивно полагает, будто эта скромная приземленная мощь хоть какой-то каплей Ци способна помочь твоим меридианам выжить против моей воли? Ты слишком слаб.
В небесах над Сектой Лунного Лотоса разверзся настоящий ад. Каждое столкновение Цзан Тяня и Бай Сяньтяня порождало сокрушительные взрывные волны, от которых ткань пространства рвалась в клочья. Тем временем внизу, на залитых летним солнцем площадях, элитные ученики Секты Небес яростной лавиной хлынули из разломов, нападая на учеников Секты. Праздничное пиршество в один миг захлебнулось в звоне клинков и криках ярости.
— Эти три великих старейшины, пришедшие с Бай Сяньтянем... — сказал Ван Ши. — Их духовные меридианы плотны и сокрушительны. Они находятся как минимум на пике уровня Трансформации Духа.
— Так оно и есть — сказала Е Цинхань. — В Секте Лунного Лотоса тоже есть свои старейшины, но все они, увы, слишком слабы. Я обязана вступить в этот кровавый бой, но... я смогу взять на себя и сдерживать лишь одного из этой троицы. Ван Ши, приказываю тебе: защищай Ли Мэй! Не смей отходить от нее!
Ван Ши уже открыл рот, собираясь возразить, как вмешался Цзянь У.
— Моему мечу нет нужды прятаться за спины молодых — веско, спокойно и поразительно глубоко пронесся его голос по площади. — Я лично, своими собственными руками прямо сейчас возьму на себя сразу двух старейшин Секты Небес. Ван Ши, брат, ты должен смотреть за тем, чтобы Хэй Инь и Чи Ся тут ненароком не померли под градом вражеских техник! Убереги их!
В этот самый миг один из трех великих старейшин, с диким, неистовым криком ринулся прямо на Цзянь У.
— Старик Цзянь У, ты-то?! И сразу двух пиковых мастеров Трансформации Духа?! — яростно и издевательски взревел враг, рассекая пространство своим массивным копьем. — А не слишком ли много непосильной ноши твой дряхлый разум берет на свои уставшие меридианы?! Сдохни!
Однако Цзянь У даже не дрогнул лицом против этой атаки. В самую последнюю долю мимолетного вдоха, когда острие копья было в считанных дюймах от его груди, глава Секты Меча совершил уклон корпусом. Пропустив вражескую сталь мимо себя, он с монументальной скоростью наотмашь нанес сокрушительный встречный удар левым кулаком прямо в живот старейшины.
Старейшина Секты Небес, брызнув багровой кровью из рта, снарядом устремился назад. Сметая на своем пути вековые деревья и дробя гранитные плиты, он с грохотом проломил стены и улетел глубоко внутрь массивного здания, полностью снеся своим телом несколько высоких пагод.
Тяжелый клинок Ван Ши двигался с безупречной, непрерывной грацией, с глухим звоном и искрами отбивая десятки яростных одновременных атак обычных элитных учеников Секты Небес.
Цзянь У с глухим звоном принял сокрушительный выпад тяжелого клинка на свое лезвие, после чего грациозным, скользящим росчерком отпрыгнул далеко назад. Его сапоги пропахали глубокие борозды в разрушенном нефрите площади, гася чудовищную инерцию.
Второй старейшина Секты Небес, упрямо сжимавший в руках окутанный грозовой энергией топор, недовольно зыркнул в сторону разрушенных зданий.
— Фэн Мохэ! Ты что, так и собираешься там позорно валяться посреди обломков?! — громогласно и свирепо взревел он, и его голос раскатился эхом над полем сечи. — А ну-ка, давай, выходи живее оттуда!
В ту же секунду сплошной завал из гранитных плит и обгоревших бамбуковых балок с грохотом взорвался изнутри лавиной серой пыли. Первый старейшина, Фэн Мохэ, тяжело дыша и утирая багровую кровь с подбородка, вылез наружу из руин пагоды.
— Лэй Чжэнькан... помоги мне с этим ненормальным! — хрипло, прерывисто и с пугающей хрипотой выдохнул он, яростно устремляя взор на невозмутимого Цзянь У. — Признаться честно, я и не думал, что у этого дряхлого старика из Секты Меча до сих пор сокрыто настолько много силы в жилах! А ты, Инь Сюэлань...
Фэн Мохэ медленно повернул голову, переводя свой взгляд на третьего великого старейшину.
Инь Сюэлань, лишь снисходительно и мягко улыбнулся, небрежно поправляя складки своего белоснежного халата Секты Небес.
— Понял, понял, не утруждай свои каналы лишними речами, брат Фэн — вкрадчиво, певуче и поразительно веско отозвался он, и его бирюзовые глаза опасно сузились в сторону Е Цинхань. — Раз уж так распределилась судьба нашей битвы... на мне эта женщина. Я лично заберу ключ у главы Лунного Лотоса.
Не успело эхо его слов раствориться в шуме павильонов, как Фэн Мохэ, стремясь вернуть утраченное превосходство, яростно напал первым. Плавным и молниеносным росчерком он устремился вперед, активируя высшие техники. Вокруг его стали со свистом закружились багровые энергетические вихри.
В то же самое время второй старейшина, Лэй Чжэнькан, упрямо остался стоять далеко сзади, обеспечивая ему плотное прикрытие. Его пальцы стремительно сплелись в сложнейшую печать. Он активировал древнюю земную магию, призывая прямо из-под гранитных плит площади сокрушительные ловушки.
Земля вокруг Цзянь У с оглушительным скрежетом и грохотом раскололась. Прямо из недр, сменяя друг друга, начали на бешеной скорости вырываться острые деревянные шипы совершенно разной длины и толщины, пытаясь намертво пробить ноги Цзянь У.
Цзянь У, мгновенно распознав коварный замысел, резко вскинул свой клинок высоко над головой. Его седые волосы яростно взметнулись в воздухе. Одним мощным, рубящим движением рук он с силой махнул мечом точно в сторону стоявшего позади Лэй Чжэнькана, прерывая его земное заклинание. Прямо из лезвия со звенящим ревом вырвался колоссальный, серповидный разрез Ци меча, способный расколоть горный пик, и на бешеной скорости полетел в его сторону. Однако нападающий спереди Фэн Мохэ среагировал на грани восприятия и успел заблокировать этот удар своей сталью, отбив летящую смерть в сторону бамбуковой рощи.
В это же самое время на другом фланге залитой солнцем площади развернулась не менее жестокая битва. Третий старейшина Секты Небес, Инь Сюэлань, двигаясь подобно призрачной тени, внезапно взмахнул своими широкими рукавами. Из его пальцев со свистом вырвались сотни тончайших, сотканых из особого сплава железных нитей, густо пропитанных его сокрушительной Ци. С помощью этого смертоносного плетения он коварно пытался загнать Е Цинхань в ловушку и намертво спутать её тело, тем самым полностью обездвижив её.
Быстрым пассом рук Е Цинхань мгновенно воздвигла вокруг себя монолитный ледяной щит. Когда струны соприкоснулись со щитом, Е Цинхань заставила всю накопленную энергию Инь детонировать. Древний лед сокрушительным взрывом разлетелся во все стороны, мощной ударной волной отбросив железные нити обратно к владельцу. Не теряя ни единой доли мимолетного вдоха, она тут же активировала свою технику Запечатывающего Лотоса.
Земля под ногами Инь Сюэланя с глухим рокотом раскололась. Прямо из недр стремительно появился сотканый из морозной Ци лотос. Его массивные ледяные лепестки в одно мгновение с хлопком сомкнулись над головой старейшины, полностью закрывшись и тем самым надежно запечатав его в изолированной клетке. Но радость Ли Мэй, наблюдавшей за битвой, была недолгой. Инь Сюэлань, хладнокровно задействовав свои скрытые струны внутри бутона, с безупречной скоростью прорезал монолитный лед. Сеть нитей с жужжанием рассекла Запечатывающий Лотос на мириады мелких, сверкающих осколков, освобождая его.
Е Цинхань капризно насупилась, понимая, что противник крайне силен. Сплетя пальцы в печать, она вновь использовала высшую технику истинного льда. В ту же секунду всё летнее небо над Сектой ослепительно вспыхнуло — в вышине появились тысячи парящих ледяных лотосов, которые прямо в воздухе с сухим хрустом мгновенно трансформировались в монументальные, острые ледяные копья. Взмахом её ладони этот леденящий град со свистом и ревом устремился вниз, целясь точно в врага.
Инь Сюэлань среагировал мгновенно. Он применил технику круговой защиты: выпущенные им железные нити с невероятной частотой окружили его со всех сторон, создавая идеальную, плотную форму непробиваемого шара и тем самым надежно защищая его от падающих с небес ледяных остриев, которые с грохотом разбивались о металл.
И в этот самый миг, когда всё внимание Е Цинхань было приковано к щиту, на её щеке внезапно показалась первая капля крови. Е Цинхань резко, судорожно дернула своей головой вбок, повинуясь первобытному инстинкту выживания. И прямо там, в считанных дюймах от её обнаженной шеи, под теплыми лучами солнца зловеще промелькнул едва заметный, леденящий блеск на еще одной тончайшей железной нити, которую Инь Сюэлань тайно пустил по ветру.
Цзянь У, тяжело дыша, непрерывно взмахивал своим клинком, со звоном и искрами отбивая деревянные шипы, которые один за другим на бешеной скорости вылетали прямо из-под разрушенных плит площади. В то же самое мгновение его меч был вынуждено непрестанно отвлекаться на яростные, сокрушительные выпады тяжелого топора Фэн Мохэ, который не давал ни единой доли мимолетного вдоха на перегруппировку Ци. Из-за этой удушающей двойной нагрузки меридианы Цзянь У на миг потеряли идеальный баланс — и этого краткого мгновения хватило, чтобы его правую ногу с глухим треском насквозь пронзило сразу несколько острых деревянных шипов разной толщины, намертво пригвоздив его к окровавленной брусчатке.
В тот самый миг, когда глава Цзянь У потратил всего лишь на одну ничтожную секунду больше времени на уничтожение застрявших в плоти древесных остриев, Фэн Мохэ молниеносно ринулся вперед. Его окутанный энергией топор с оглушительным свистом описал в воздухе смертоносную дугу, нанося сокрушительный рубящий удар, который оставил глубокий, страшный разрез вдоль всего тела Цзянь У, от левого плеча до самого бедра. Роскошный парадный халат лидера в один миг окрасился багровой кровью.
Не успел Цзянь У даже вскрикнуть от вспыхнувшей боли, как Лэй Чжэнькан сзади пустил новую волну техник, и целая дюжина шипов устремилась прямо ему в голову. Цзянь У среагировал на чистых рефлексах: яростным круговым взмахом он успел разрезать летящую смерть своей сталью. Однако из-за потери крови его движения потеряли былую безупречность — он уничтожил не все деревянные лезвия, из-за чего оставшиеся осколки с сухим хрустом полоснули по его коже, оставив на лице множество глубоких царапин.
Цзянь У, сквозь пелену боли он отчетливо увидел, как Фэн Мохэ, посчитав победу уже завоеванной, на одну мизерную долю секунды расслабился.
Собрав всю оставшуюся Ци меча в один-единственный финальный импульс, Цзянь У, превозмогая разорванную ногу, сам совершил молниеносный, яростный выпад вперед. Тяжелая сталь его клинка прочертила в воздухе фиолетовую линию и с хрустом начисто снесла Фэн Мохэ всю его левую руку вместе с плечевым суставом. Старейшина Секты Небес дико, истошно взвыл, брызжа багровой кровью и пятясь назад.
Сам же Цзянь У, совершив этот размен силой, из последних сил отпрыгнул далеко назад, разрывая опасную дистанцию. С глухим грохотом он тяжело упал на одно колено прямо посреди разрушенного сада Секты Лунного Лотоса. Судорожно вонзив свой верный, покрытый зазубринами меч глубоко в гранитную твердь земли, он обессиленно оперся на его рукоять обеими руками.
Медленно, с пугающей хрипотой дыша, он поднял дрожащую руку и аккуратно потрогал длинный, сочащийся разрез вдоль своего тела. А затем... Цзянь У молчаливо, без единого звука посмотрел на свою ладонь, которая теперь была густо, полностью покрыта его собственной горячей кровью.
Сознание Цзянь У начало стремительно и неотвратимо угасать в черной бездне подступающего беспамятства. Весь мир вокруг него потерял свои четкие очертания: яркое летнее солнце Поднебесной поблекло, зрение размылось в сплошное серое марево, а в ушах появился оглушительный, нарастающий гул, заглушающий даже яростные раскаты грома в небесах. Превозмогая страшную, разрывающую меридианы боль, он с трудом сплюнул скопившуюся во рту густую кровь, безмолвно и отрешенно смотря на свою собственную дрожащую руку, полностью испачканную в крови.
Фэн Мохэ, судорожно прижимая уцелевшую ладонь к сочащемуся обрубку левого плеча, яростно и дико взревел на всю площадь, и его лицо исказилось от нечеловеческой злобы.
— Вот же урод! — истошно прокричал старейшина Секты Небес, и Ци вокруг него затрепетала. — Теперь придется долгими, мучительными годами уединенно восстанавливать эту конечность в медицинских павильонах!
Лэй Чжэнькан, стоявший чуть позади него, лишь раскатисто, высокомерно рассмеялся.
— Зато ты только хорошенько глянь на эту нить судьбы, брат Фэн! — издевательски и певуче воскликнул он, делая уверенный шаг вперед по разрушенному нефриту площади.
— Мы своими собственными руками наконец-то поставили великого, неприступного главу Секты Меча на колени посреди его собственного празднества! А ну-ка вспомни, старик, как в далеком прошлом твой собственный праведный разум высокомерно объявил всему миру, что мы навеки с позором изгнано из рядов Секты Меча за излишнюю, неоправданную жестокость к врагам? Ну и что теперь скажеш на это, а?! Кто из нас оказался слаб меридианами?!
Они громко, торжествующе кричали эти уродливые слова, медленно и неотвратимо подходя всё ближе и ближе к его телу, готовые нанести финальный карающий удар.
Но для самого Цзан Цзянь У в этот страшный, предсмертный миг само время Поднебесной будто бы полностью остановилось, начав течь невероятно медленно, точно капля густой смолы. Вспыхнувший хаос сечи отступил на задний план, и в его затихающем Море Разума чистейшим, ослепительным светом соткался до боли родной, ласковый голос его любимой жены Чжэн Юань. Перед его внутренним взором одна за другой начали медленно проявляться сокровенные, зачитанные до дыр строчки из её многочисленных писем с багровых рубежей границы. Он отчетливо вспомнил каждое её нежное слово о том, что там всё хорошо, и что её сердце преданно, изо дня в день ждет того самого заветного утреннего мига, когда они снова смогут воочию встретиться под этим небом.
Вдруг сквозь пелену угасающего беспамятства он с мягкой, чистой улыбкой вспомнил тот далекий, забавный день своей ранней юности, когда его разум осознанно решил больше никогда в жизни не бриться, чтобы другие молодые девушки на пиках из принципа не засматривались на его лицо, сохраняя верность лишь одной деве. Вспомнил он и те маленькие, неуклюжие смайлики, которые Чжэн Юань с девическим задором рисовала ему на полях каждого своего послания, тем самым капризно показывая мужу свое текущее настроение и душевный покой.
И, наконец, в его Сознания во всем своем величии расцвело то самое далекое, горькое утро, когда её лазурные ленты в последний раз взметнулись в воздухе, и она улетела на проклятые выжженные Пустоши. Он как сейчас видел её прекрасную улыбку сквозь искрящиеся слезы... Видел её руку, которая крупно, судорожно дрожала от избытка переполняющих эмоций, но всё равно упрямо и доверчиво протягивала ему этот самый меч.
И в самую последнюю минуту своего угасающего разума он со всей отчетливостью вспомнил те священные слова, которые она неизменно, тушью начертала в самом конце каждого своего письма.
«Я люблю тебя, Цзянь У»
Цзянь У медленно, прерывисто вздохнул, и его голос, лишенный прежней силы, прозвучал поразительно тихо, глубоко и наполнился первозданной нежностью бессмертного мужа.
— Чжэн Юань... я тебя тоже безумно люблю перед лицом этих звезд.
В этот самый миг его верный, покрытый зазубринами меч, не выдержав колоссальной перегрузки и угасания воли своего хозяина, с жалобным, хрустальным звоном намертво раскололся прямо по центру лезвия, рассыпаясь мириадами мелких стальных осколков по окровавленной траве. А сам Цзянь У, полностью лишившись последней опоры, бессильно и тяжело рухнул лицом вниз прямо на сырую землю разрушенного сада, лишь в самую последнюю секунду успев судорожно опереться на свои слабеющие, дрожащие руки.
— Всё или ничего......