Что такое дружба?

Спустя пять дней над Чи Ян полностью восстановился. Когда на горизонте показались алые всполохи и на площадь приземлились Хэй Инь, Чи Ся и Ся Юэ, Чи Ян не успел сделать и шага.

Ся Юэ, забыв о своей обычной ледяной гордости, бросилась к мужу. Она вцепилась в его плечи, словно проверяя, не сон ли это, и они замерли в долгом объятии под взглядами выживших учеников. Весь остаток дня Ся Юэ не отходила от Чи Яна ни на шаг, ее рука постоянно покоилась на его локте.

Секта постепенно возвращалась к жизни. Благодаря помощи Секты Багряного Рассвета, приславшей сотни опытных строителей и ресурсы, разрушенные пагоды были восстановлены наполовину.

Двери пагоды Медицины медленно отворились лишь на закате. Е Цинхань вышла на порог, выглядя бледной и изнуренной — пять дней она непрерывно направляла свою Ци, чтобы стабилизировать хаос в теле Ван Ши.

Ее тут же окружили. Хэй Инь, чьи глаза покраснели от слез и недосыпа, едва не упал ей в ноги.

— Наставница Е! Он... он будет жить?!

— Что с Ван Ши? — Чи Ян и Цзянь У одновременно подались вперед.

Е Цинхань подняла руку, призывая к тишине.

— Он жив, но когда он придет в сознание, не знают даже Небеса. Пилюля Пурпурного Громового Перерождения — это величайший дар и величайшее испытание. Сейчас его организм превратился в поле битвы. Пока он полностью не поглотит энергию пилюли, он будет заперт в глубоком сне.

— Сейчас его жизнь зависит только от его собственной воли. Мы сделали всё, что могли.

Е Цинхань прикрыла рот ладонью, подавляя короткий кашель.

— И давайте договоримся, — её голос внезапно окреп, став по-настоящему властным.

— Если Ван Ши придет в себя раньше, чем Ли Мэй выйдет из своей медитации, мы ей ничего не скажем. Ни о битве, ни о его ранениях, ни о том, что он был на грани смерти. Иначе… — она сделала многозначительную паузу, — у Ван Ши явно будут проблемы. И боюсь, Секта Меча пострадает от её гнева сильнее, чем от молний Шэнь Сяо.

Все дружно закивали.

— Ну, тогда мне пора в мою обитель. Всем пока, — с этими словами Е Цинхань превратилась в бирюзовый луч и растаяла в облаках.

Прошел еще месяц. Секта Меча, благодаря усилиям мастеров Багряного Рассвета, окончательно восстала из пепла. Новые крыши пагод сверкали на солнце, а следы крови на плитах были тщательно вычищены. Чи Ян, полностью восстановив силы, улетел в свою секту, а Ся Юэ, бросив на Хэй Иня последний, почти одобрительный взгляд, последовала за мужем.

Тишина гор снова воцарилась в Секте Меча, но это была иная тишина. Цзянь У теперь каждое утро выходил на тренировочный плац лично. Но больше всего его поражали перемены в собственном ученике.

Хэй Инь больше не искал лазеек. Он не пытался сбежать на рыбалку или сократить время медитации. Напротив, он сам просил учителя о дополнительных часах спарринга, доводя себя до полного изнурения.

В один из таких вечеров, когда Хэй Инь, тяжело дыша, опустил меч после пятичасовой отработки выпада, Цзянь У подошел к нему и положил тяжелую руку на плечо.

— Ты сам на себя не похож. — негромко произнес Цзянь У, глядя в повзрослевшие глаза ученика. — Твои движения стали жестче, а воля — острее. Это из-за Ван Ши?

— Учитель... — он поднял взгляд на пагоду Медицины, где всё еще спал Ван Ши. — Я больше никогда не хочу быть тем, кого нужно спасать ценой чужой жизни. В следующий раз, когда небо решит обрушиться на нас, я хочу стоять рядом с ним, а не за его спиной.

Цзянь У долго смотрел на Хэй Иня.

— Мотивация — это всегда хорошо, — негромко произнес Цзянь У. — Но изнурять себя, пытаясь стать кем-то другим — это путь в никуда. Оставайся собой и тренируйся в нормальном темпе. Чи Ся места себе не находит от волнения, а её слезы — это то, чего Ван Ши точно не хотел бы видеть.

Цзянь У обвел взглядом секту.

— Запомни: твоя жизнь важнее всего. У тебя есть я, есть Чи Ся, есть родители в лице Чи Яна и Ся Юэ. Ты — корень, который держит этот сад. Ван Ши пошел на этот шаг не просто ради спасения. Он хотел этого боя, хотел отгородить вас от своего прошлого и, что важнее всего, он хотел сдержать обещание, данное мне.

Цзянь У едва заметно улыбнулся, глядя на пагоду Медицины.

— Думаю, ты и сам понял: единственная, ради кого Ван Ши будет готов уничтожить сами небеса — это Ли Мэй. Точно так же и ты ради Чи Ся готов на всё. Но ты слишком прямолинеен и готов броситься в огонь и за Ван Ши, даже если он об этом не просит. Запомни: истинные друзья приходят на помощь тогда, когда их позвали, или когда друг в полном отчаянии. В остальном же... для такого человека, как он, навязанная помощь — это почти оскорбление его пути.

Хэй Инь на мгновение замер, переваривая слова учителя. Он вытер пот со лба, и на его лице впервые за месяц проступила знакомая лукавая улыбка.

— Тогда, учитель... получается, что глупый здесь не я, а Ван Ши, — хмыкнул он. — Он же в жизни помощи не попросит, даже если его небо жевать начнет. Так и будет стоять с невозмутимым видом, пока меридианы в пепел не рассыплются.

Цзянь У коротко и искренне рассмеялся.

— Это точно, — согласился он. — В этом его сила и его величайшее проклятие. Иди к жене, наследник. Ей сейчас нужнее твоё внимание, чем твоему мечу — заточка.

Ночной сумрак в пагоде Медицины был мягким и спокойным. Хэй Инь и Чи Ся бесшумно вошли в комнату, где под белыми простынями, бледный и неподвижный, лежал Ван Ши. Они устроились на полу у низкого столика, и Чи Ся ласково положила голову на плечо мужа. В мерцающем свете догорающей свечи они негромко, почти шепотом, рассказывали спящему другу о том, как восстанавливается секта, о письме от Шэнь Юнь и о том, как ворчала Ся Юэ, прежде чем улететь. Они говорили так, будто он их слышал, наполняя комнату теплом, которого не дадут никакие пилюли.

На следующее утро Хэй Инь вышел на плац. Его движения были уверенными, но спокойными — он принял совет учителя и больше не пытался выжечь себя дотла. После завершения утренней формы, утирая пот со лба, он обратился к Цзянь У, который наблюдал за ним с края террасы.

— Учитель, — начал Хэй Инь, — вы вышли из медитации на десять лет раньше срока. И хотя вы достигли пика уровня Трансформации Духа, зачем изначально вам требовались эти дополнительные годы?

Цзянь У долго смотрел на свои ладони, словно видел в них линии самой судьбы.

— Я хотел увидеть ту дверь, что ведет к Слиянию с Пустотой. Я думал, что достигнув пика, я смогу хотя бы коснуться её порога. Но как только прорыв завершился, я понял, что десяти лет не хватило бы ни на что. Слияние с Пустотой — это уровень, превосходящий наше понимание логики культивации.

Цзянь У поднял взгляд на облака, плывущие над горными пиками.

— Это невероятный уровень, где ты перестаешь быть мечом и становишься пространством, в котором этот меч существует. Сейчас, стоя на вершине Трансформации Духа, я чувствую себя слепцом перед рассветом. Я не знаю, чего именно мне не хватает — то ли чистоты духа, то ли самой сути пустоты. Мои меридианы полны, но душа...

Хэй Инь замолчал, пораженный признанием учителя. Он впервые видел Цзянь У в таком замешательстве — великий мастер стоял перед невидимой стеной, которую невозможно было прорубить даже самым совершенным клинком.

Пять лет Секта Меча жила в покое, пока в пагоде Медицины Ван Ши продолжал свою безмолвную битву за жизнь

В это время в Секте Лунного Лотоса пещеры содрогнулись — Ли Мэй вышла из затвора. Её присутствие теперь ощущалось как холодное сияние полной луны: она достигла пика Зарождения Души. Однако радость триумфа быстро сменилась подозрением. Она видела, как Е Цинхань прячет взгляд, как Юэ Мэй, едва завидев её, находит тысячи неотложных дел в дальних уголках сада. Тишина в секте была липкой, пропитанной тайной, которая сводила Ли Мэй с ума.

Её терпение лопнуло. Пересилив гордость и неприязнь, она направилась к павильону новой ученицы.

— Цзин Хуа! — крикнула Ли Мэй. — Ты случайно не знаешь, что творится с наставницей и Юэ Мэй? Они избегают меня, словно я зачумленная. Что вы от меня скрываете?

Цзин Хуа, чей изумрудный наряд ярко контрастировал с бирюзой Ли Мэй, медленно отложила свиток. На её губах заиграла тонкая, почти сочувственная улыбка, в которой, однако, сквозила тень торжества.

— Ох, старшая сестра… — протянула она.

— Ты ведь была в глубокой медитации и совсем не слышала новостей. Наставница и Юэ Мэй, должно быть, просто не хотят разбивать тебе сердце. Видишь ли… лет пять назад на Секту Меча напал безумный Шэнь Сяо. Говорят, он превратил там всё в руины, и тот, кого ты так ценила…

Цзин Хуа не успела договорить. Воздух в павильоне взорвался от яростного всплеска Ци Инь. Стекла в окнах мгновенно покрылись инеем и разлетелись в пыль. Когда пыль осела, Ли Мэй уже не было рядом. Бирюзовая вспышка прорезала облака над Сектой Лунного Лотоса, направляясь на запад.

Цзин Хуа лишь проводила её взглядом, и её улыбка стала шире.

Спустя два часа небо над Сектой Меча содрогнулось. Бирюзовая вспышка пронзила облака, и Ли Мэй приземлилась прямо в центре главного зала, едва не расколов мраморные плиты.

— Цзянь У! Говори, где Ван Ши!

Цзянь У который не дрогнул перед армией Секты Пяти Громов, сейчас ощутимо растерялся. Он поперхнулся чаем, глядя на разъяренную девушку.

— А... Ван Ши? — Цзянь У попытался придать лицу безмятежное выражение, но вышло скверно. — Он... он в путешествии. Да! Решил посмотреть мир так сказать. Мы сразу тебе сообщим, как только его нога коснется наших земель...

— Не ври мне, Цзянь У! — крикнула Ли Мэй. — Я знаю, что он здесь. Признавайся, где он прячется! А если не хочешь ты то скажет Хэй Инь. А если и он промолчит, я здесь всё разнесу в щепки! Будешь следующие пятьсот лет заново секту отстраивать, тебе же не привыкать!

Не дожидаясь ответа, она сорвалась с места, почуяв ци Хэй Иня на тренировочном плацу. Хэй Инь, который как раз отрабатывал выпад, замер, увидев летящую на него бирюзовую бурю.

— Хэй Инь! Где Ван Ши?! — Ли Мэй приземлилась в шаге от него.

Хэй Инь побледнел, открыл рот, но в этот момент за спиной Ли Мэй приземлился Цзянь У который отчаянно махал руками, прикладывал палец к губам и строил страшные гримасы.

— Ван Ши... он... — Хэй Инь сглотнул, глядя то на учителя, то на Ли Мэй. — Он в медитации! Да! В очень глубокой, почти беспробудной медитации! Прямо как учитель, только... дольше!

Цзянь У с глухим звуком хлопнул себя ладонью по лицу. Это была самая нелепая ложь в истории секты.

— Я так и знала! — Ли Мэй сделала шаг вперед, и под её ногами треснул камень. — Вы оба мне врете! Говорите правду, пока я не потеряла остатки терпения!

— Он в своей комнате, — раздался спокойный, но печальный голос.

Из тени пагоды вышла Чи Ся. Она смотрела на Ли Мэй с сочувствием, понимая, что скрывать правду больше невозможно и бессмысленно.

— Он в своей комнате, Ли Мэй. Иди к нему.

Ли Мэй замерла. Её ярость мгновенно испарилась, сменившись ледяным предчувствием беды. Она не сказала ни слова — просто исчезла в бирюзовом мерцании, устремляясь к знакомым дверям.