Чжэн Юань 4 - прошлое Цзан Тяня

Цзан Тянь прошел мимо тел семьи Фэн Сяо. Остановившись перед вратами, которые веками считались символом незыблемости, он не стал обнажать меч. Он просто поднял руку и один раз, почти лениво, стукнул указательным пальцем по холодному металлу.

Дзинь

Звук был тонким, но в следующую секунду реальность перед ним разорвалась. От точки касания по пространству разошлась черная волна. Земля разверзлась, образуя идеально ровный, пугающий разрез. Трещина шириной всего в метр, но длиной в несколько тысяч, прошила секту насквозь. Огромное здание главной пагоды, возвышавшееся впереди, просто распалось на две части, словно разрезанное невидимой нитью. Крик тысяч людей захлебнулся в грохоте обрушившихся массивов, когда разлом ушел на тысячи метров вглубь земной коры, превращаясь в бездонную пропасть.

Ученики секты, ослепленные страхом и яростью, хлынули со всех сторон. Но Цзан Тянь продолжал идти вперед своим медленным, размеренным шагом.

Первый ряд нападавших даже не успел коснуться его. Цзан Тянь просто взмахнул рукой, и воздух превратился в мириады бритвенно-острых нитей Ци. Учеников буквально расслоило заживо: кожа, мышцы и кости отделялись друг от друга тонкими пластами, превращая живых людей в кровавый туман еще до того, как они успевали осознать боль.

Один из старейшин, безумно крича, бросился на него с копьем. Цзан Тянь перехватил древко и, не замедляя шага, вогнал его ему в горло, а затем резко провернул. Раздался тошнотворный хруст позвонков, и голова старейшины, удерживаемая лишь лоскутами кожи, откинулась назад, пока фонтан крови заливал черные одежды Цзан Тяня.

Он шел дальше, превращая площадь в скотобойню. Он хватал тех, кто оказывался рядом, и его пальцы погружались в их черепа, словно в мягкую глину. Раздавленные головы лопались. Других он разрывал надвое голыми руками, медленно и методично, наслаждаясь треском рвущихся жил и криками, которые обрывались лишь с последним толчком сердца.

Кровь текла по разрезу в земле, превращая глубокую трещину в реку из плоти и крови.

Цзан Тянь двигался сквозь ряды защитников секты, словно само воплощение неотвратимой жатвы. Его перемещения были за пределами человеческого зрения: в одно мгновение он стоял неподвижно, а в следующее — уже оказывался за спиной очередного ученика. С сухим, тошнотворным треском его пальцы пробивали плоть, смыкались на позвоночнике и рывком вырывали его вместе с основанием черепа, оставляя лишь груды оседавшей, лишенной опоры плоти.

Наконец, тяжелые створки из небесного металла разлетелись в щепки, и Цзан Тянь вошел в тронный зал. В самом центре, на возвышении восседал Син Чэнь. Его лицо выражало холодную надменность.

— Син Чэнь, — голос Цзан Тяня прозвучал тихо, но от него по колоннам пагоды побежали глубокие трещины. — Смотрю, ты всё такой же, каким был пять тысяч лет назад. Власть и роскошь так и не научили тебя чувствовать приближение смерти.

Син Чэнь медленно поднялся, и его Ци наполнила зал удушающим давлением. Пространство вокруг него начало искажаться, превращаясь в мерцающее звездное полотно.

— Ты кто такой? — спросил Син Чэнь, прищурив глаза. — Что моя секта тебе сделала? Я знаю в лицо каждого мастера нашего уровня на этом континенте, но тебя вижу впервые. Хотя... думать, что на начальном уровне Слияние с Пустотой ты сможешь одолеть меня, когда я достиг середнего уровня — это верх самонадеянности.

— Меня зовут Цзан Тянь. Пять тысяч лет назад ты убил единственного родного мне человека — мою сестру, Цзан Би. Все эти тысячелетия я жил лишь ради одного мгновения. Сегодня ты умрешь, Син Чэнь. Твоя секта станет твоим погребальным костром.

Син Чэнь на мгновение замер, а затем его лицо исказилось в презрительной, издевательской ухмылке. Он раскатисто рассмеялся.

— А-а... так ты та самая жалкая собака, которой повезло выжить в той резне? — он небрежно поправил свой шелковый пояс. — Надо же, щенок подрос и даже отрастил клыки. Думаешь, раз поднялся до Слияния с Пустотой, то стал всесильным? Ну что ж, иди ко мне. В этот раз я закончу начатое и лично отправлю твою душу в небытие. Увидишься со своей драгоценной сестрой на том свете... если, конечно, я оставлю от твоего духа хоть каплю для перерождения.

Син Чэнь атаковал первым, не давая Цзан Тяню и шанса на вдох. Он вскинул руку, и из пустоты материализовались тысячи призрачных мечей. С оглушительным свистом стальной ливень обрушился на Цзан Тяня.

Цзан Тянь вскинул ладонь, и над пагодой материализовались колоссальные, черные как бездна фантомные образы — техника Когти Разрывающей Скорби. Громадные когти, сотканные из концентрированного отчаяния и ярости, обрушились вниз, буквально разрывая ткань пространства. Удар был столь сокрушителен, что первая половина секты — величественные павильоны и сады — превратилась в пыль в одно мгновение. Пространство затянулось рваными шрамами, но когда пыль осела, Син Чэнь стоял непоколебимо, защищенный своим звездным щитом.

Син Чэнь призвал три древних меча, пульсирующих холодным светом. В воздухе они слились в единый колоссальный клинок, окутанный сиянием млечного пути. Син Чэнь нанес вертикальный разрез, способный разделить океан. Цзан Тянь сделал лишь один короткий шаг в сторону, и разрушительная волна прошла в дюйме от его плеча, уходя в бесконечность.

Син Чэнь тут же довернул кисть, посылая второй — горизонтальный — разрез. Воздух завыл от избытка энергии. Цзан Тянь выставил перед собой скрещенные руки, активируя защитную технику. Столкновение двух сил уровня Слияния с Пустотой породило ударную волну, которая окончательно стерла вторую половину секты с лица земли. Оставшиеся пагоды и стены разлетелись в щепки, открывая вид на пустое плато.

Когда сияние померкло, Цзан Тянь остался на месте, но по его рукам, скрещенным в защите, потекла кровь. Одежды на предплечьях были разорваны, обнажая глубокие раны.

— Ливень Оскверненных Игл! — выкрикнул Цзан Тянь.

Кровь, еще не успевшая упасть на землю, внезапно застыла в воздухе. В следующее мгновение она преобразилась, вытянувшись в тысячи тонких, как волосок, игл, источающих ауру разложения и древней скорби. С противным свистом этот кровавый рой устремился к Син Чэню. Он вскинул руки, и перед ним развернулся Звездный щит, переливающийся мириадами созвездий. Иглы с глухим стуком вонзались в призрачную преграду, испаряясь в фиолетовых искрах, но их напор был столь велик, что щит начал идти мелкой трещиной.

Цзан Тянь не стал ждать. Его правая рука метнулась к пространственному кольцу, и в ладони материализовался меч.

— Меч «Девятый Приговор»! — взревел Цзан Тянь, вознося оружие к почерневшим небесам.

Тучи над ними закрутились в гигантскую воронку, и из центра начал опускаться колоссальный фантомный клинок. Он был столь огромен, что его тень накрыла всё плато. Цзан Тянь резко обрушил меч вниз.

Син Чэнь вскрикнул, вливая все остатки своей звездной Ци в щит, но было поздно. Пространство взвыло от невыносимого давления. Меч «Девятого Приговора» с хрустом проломил звездную защиту, словно тонкое стекло.

Син Чэнь успел лишь расширить глаза в последнем, животном ужасе. Черная сталь прошла сквозь него, не встречая сопротивления. Ослепительная вспышка на мгновение выжгла всё зрение, а когда тишина вернулась, тело Син Чэня медленно разошлось на две идеальные половины, опадая на пыльный мрамор. Звездная энергия, лишенная хозяина, начала беспорядочно покидать останки, превращаясь в тусклые, гаснущие искры.

Цзан Тянь опустил меч. Его дыхание было тяжелым, а из ран всё еще сочилась кровь, но теперь его взгляд был устремлен в небо. Пять тысяч лет ожидания закончились в этом единственном ударе.

— Цзан Би... — прошептал он, и в этом шепоте было больше боли, чем во всей прошедшей битве. — Теперь ты можешь спать спокойно.

Цзан Тянь, пошатываясь, прошел через то, что раньше было главным залом, и его взгляд зацепился за нечто чужеродное в этом хаосе.

Среди обломков и щепок стоял нетронутый кувшин с сакэ. Каким-то чудом он уцелел.

Цзан Тянь поднял его, сорвал печать и сделал долгий, жадный глоток. Обжигающая жидкость обожгла горло, но не смогла унять холод в груди. Он тяжело опустился на груду мусора — смесь из раздробленных камней, земли и обломков мебели — и устало прислонился спиной к поваленному столбу. Его руки, покрытые ранами, мелко дрожали.

Он закрыл глаза. И в этот миг тьма за его веками расступилась.

Перед ним стояла маленькая девочка. Её белые волосы весело развевались на ветру. Лицо её сияло той первозданной, чистой радостью, которую знают только те, кто еще не встретил свое первое горе.

— Братик! Братик! А давай, когда мы вырастем и станем сильными-сильными, мы создадим свою собственную секту? Мы построим её на самой высокой горе, и назовём её...

Цзан Би замерла, лукаво прищурившись и ожидая его ответа.

Цзан Тянь, чувствуя, как сердце разрывается в клочья, медленно протянул к ней руку. Его пальцы, оскверненные убийством тысяч людей, отчаянно тянулись к этому чистому видению. Но стоило его коже коснуться её щеки, как образ подернулся рябью и рассыпался серебристым туманом.

Цзан Тянь открыл глаза. Над ним было бездонное черное небо, а вокруг — кладбище его врагов. Одна единственная слеза, тяжелая и горячая, скатилась по его щеке, оставляя след на грязной коже. Он сделал еще один большой глоток сакэ.

— Секта Девяти Бедствий. Отныне на этом проклятом месте... будет Секта Девяти Бедствий.