Клубы густого, ароматного пара лениво поднимались к нефритовому своду купальни, полностью скрывая уединенное помещение от внешнего мира. Ван Ши и Ли Мэй, бесшумно сбросив свои одежды у порога, плавно погрузились в обжигающие воды источника.
Ли Мэй грациозно развернулась и устроилась в воде прямо перед Ван Ши. Её волосы мокрыми прядями прильнули к плечам, а глаза наполнились строгим, заботливым недоумением. Она перевела взгляд на его правую руку.
— Твоя рука... — укоризненно, но мягко заговорила она, перехватив его ладонь своими пальцами. — Цзянь У ведь ясно сказал, что кость полностью сломана ровно посередине. Зачем ты прямо сейчас, едва зайдя в воду, снимаешь эти повязки?
— Из-за тела Древнего Бога и божественной золотой крови в моих жилах восстановление плоти происходит во много раз быстрее, чем у обычных бессмертных — невозмутимо пояснил Ван Ши, демонстрируя ей абсолютно гладкое предплечье, на котором не осталось ни единого следа вчерашнего страшного перелома. — Как видишь, она уже полностью зажила.
Ли Мэй ошеломленно округлила свои глаза.
— Ого... — потрясенно выдохнула она, поддаваясь вперед. — Ты мне о подобном великом чуде Поднебесной раньше вообще ни разу не рассказывал! И сколько еще таких пугающих, грандиозных секретиков ты втайне скрываешь от меня?
Она лукаво прищурилась и ласково обвив руками его шею, прижалась своим теплым телом к его груди. Ван Ши мягко улыбнулся, глядя в её сияющее лицо.
— Я и сам об этой особенности регенерации узнал только сегодня на рассвете, когда пришел в себя — честно ответил он, заглядывая ей в глаза. — Так что я искренне считаю, что никакого умышленного секрета или обмана здесь нет. Мы постигаем этот путь вместе.
Он поднял ладонь и медленным, нежным движением провел кончиком пальца за её ушко, убирая влажную прядь волос с её лица. Ли Мэй от этого прикосновения счастливо заулыбалась, порывисто потянулась вперед и быстро, сладостно поцеловала его прямо в губы.
Едва поцелуй завершился, она ловко развернулась в воде спиной к нему и села вплотную, уютно устроившись между его колен.
— Твое официальное наказание ждать больше не собирается — певуче и капризно провозгласила она, качнув головой. — Давай, принимайся за работу.
Ван Ши принялся неторопливо, круговыми движениями мыть её безупречно гладкую спину.
— Знаешь... подобные суровые наказания в твоем исполнении мне, пожалуй, даже очень сильно нравятся. Готов принимать их хоть после каждого прорыва Дао.
— Ну еще бы! — торжествующе отозвалась Ли Мэй, пряча довольную улыбку. — Я ведь невероятно долго и мучительно думала над этим коварным наказанием для тебя... Ну, примерно целых пару секунд! Так что это совершенно логично и оправданно законами вселенной, что оно тебе в итоге так сильно понравилось. Радуйся моей милости.
Ли Мэй прикрыла глаза, полностью отдаваясь этому мгновению покоя, но мысли её всё еще возвращались к ночным событиям в бамбуковом лесу.
— Этот Дун Пэн... Так убедительно распинался, говорил, что пальцем меня не тронет, обещал мирный договор... А сам первым же делом коварно попытался ударить именно туда, где стояла я. Неужели абсолютно все люди, выросшие в Пустошах за великим барьером, настолько лживы, двуличны и жестоки?
— Он ведет себя невероятно странно, Ли Мэй — ответил Ван Ши. — Сразу после своих громких слов о мире он без колебаний совершил подлое нападение на тебя, рассчитывая застать меня врасплох. Но самое удивительное в другом: за весь наш бой он так и не активировал ни одной боевой техники. Он полагался исключительно на колоссальную массу, скорость и грубую физическую силу. Это нетипично для мастера его уровня.
Ли Мэй внимательно выслушала его, а затем лукаво прищурилась. Плавным, грациозным движением она развернулась к нему передом и уселась поближе к поясу.
— Мои бока и живот, между прочим, тоже очень хотят, чтобы ты их как следует помыл — певуче и требовательно провозгласила она, обвивая руками его шею. — Раз уж у нас целое наказание, с тебя причитается абсолютно всё мое тело, без остатка. Помни об этом уговоре.
Ван Ши мягко улыбнулся уголками губ. Не говоря ни слова, он опустил ладони в воду и принялся мыть её изящные бока и живот.
Ли Мэй удовлетворенно вздохнула, откинув голову назад, но нить их рассуждений терять не стала.
— Ну... если подумать глубже — задумчиво продолжила она, перебирая пальцами пряди его волос. — Возможно, этот Дун Пэн так упорно не хотел использовать свои истинные техники именно потому, что его присутствие сразу же обнаружили бы. Ведь у людей из Пустошей, по тем редким слухам, что долетают до Лунного Лотоса, совсем иная природа энергии, их плетения Дао разительно отличаются от наших. Да и вспомни, что именно он с таким азартом скупал. Обычный хлам, старые мечи, обрывки свитков с древней историей наших земель... Похоже, те скрытые кланы за барьером хотят изучить нас, наши слабости и наше прошлое как можно подробнее перед тем, как предпринять что-то действительно грандиозное.
— Кстати, если говорить именно об этом скрытом замысле врага... Нам нужно как можно скорее сообщить Цзянь У о том, что на пограничных заставах великой стены объявился предатель. Медлить с этой вестью нельзя. — сказал Ван Ши.
Ли Мэй, блаженно зажмурившись от ласкового тепла его ладоней, тихо и спокойно отозвалась.
— Об этом ты можешь больше не беспокоиться. Я уже вчера ночью, едва мы прибыли на эти пики, обо всём ему подробно сообщила. Думаю, прямо сейчас это тайное послание уже летит на крыльях Ци к его супруге Чжэн Юань в Пустоши. Что примечательно — никаких лишних вопросов он задавать не стал. Но я думаю, после того как мы полностью закончим здесь с моим коварным наказанием, нам в любом случае нужно будет лично сходить в его чертог и поговорить.
Ван Ши веско и безмолвно кивнул в знак полного согласия. Так, в купальни, полностью растворяясь в умиротворяющем покое, Ван Ши продолжал прилежно и бережно выполнять свое наказание. Когда вода полностью восстановила их силы, смыв последние крупицы усталости, двое влюбленных, абсолютно довольные и умиротворенные, плавно покинули нефритовую купальню. Они неспешно облачились в свои чистые одежды.
— Ну что — произнесла Ли Мэй, поворачивая к нему свое сияющее, преобразившееся после ночи лицо. — Пошли наконец к Цзянь У? Я думаю он сейчас, как и обычно в это дневное время, вовсю гоняет несчастного Хэй Иня по тренировочной площадке.
С этими словами Ли Мэй привычным, любящим жестом крепко обняла Ван Ши под локоть, доверчиво оперевшись головой на его плечо. Они неспешным, размеренным шагом покинули покои восточного павильона.
Ли Мэй и Ван Ши медленным, размеренным шагом вышли на просторную тренировочную площадь Секты Меча. Хэй Инь, чьи меридианы явно работали на самом пределе, в панике метался из стороны в сторону, оглашая окрестности истошными криками.
— Пощадите, учитель! Сжальтесь над своим несчастным учеником! — вопил он, судорожно уклоняяс от свистящего в воздухе летающего клинка. — Мы с Чи Ся вернулись из Цуйвэй без задних ног и уснули буквально на рассвете! Моё Золотое Ядро просто не успело восстановить Ци, я физически не мог проснуться вовремя и успеть на эту утреннюю практику!
Цзянь У, неподвижно стоявший на краю плаца со скрещенными на груди руками, оставался холоден и суров.
— Ну, в этих словах есть доля твоей правды. Я и сам сегодня из-за определенных полуночных обстоятельств опоздал к началу тренировки на целый час. Но не на четыре же часа, ленивая ты дубина! Направь свое упрямство в мечевые формы, а не в оправдания!
В этот самый миг Цзянь У краем глаза заметил приближающиеся фигуры Ван Ши и Ли Мэй. Он плавным, едва заметным пассом руки остановил летящий клинок, который с тихим звоном послушно вернулся в его пространственное кольцо. Хэй Инь, почувствовав, что смертоносное давление наконец спало, тяжело задышал и с облегчением обернулся. Завидев Ван Ши его лицо мгновенно озарилось безумной радостью.
— О-о-о! Брат Ван Ши! Ты — мой истинный спаситель, ниспосланный самими Высшими Небесами! — восторженно закричал он, поспешно направляясь к ним и вытирая пот со лба широким рукавом. — Если бы не твое появление, учитель бы точно выжег мои каналы до основания...
Однако не успел он сделать и пяти шагов, как его взгляд опустился ниже. Хэй Инь отчетливо увидел, как Ли Мэй, ни капли не скрывая своих чувств, крепко и нежно обнимает Ван Ши под локоть, доверчиво прижимаясь всем телом. В ту же секунду лицо Хэй Иня побледнело, глаза округлились от суеверного ужаса, и он с глухим стуком рухнул прямо на колени перед ними, воздев руки к небу.
— Не-е-ет! Я опоздал! Вселенная рухнула! — трагично взвыл он, качая головой. — Бедный мой брат Ван Ши... Ты всё-таки не уберег свое Дао и окончательно попал под её коварные лазурные чары!
Ван Ши посмотрел на него.
— Хэй Инь... ты сейчас вообще о чём говоришь? — спокойно спросил Ван Ши, придерживая Ли Мэй за талию.
— Всё потеряно, обратного пути из этой бездны уже нет! Брат, я говорю о том, что Ли Мэй... она ведь самым наглым образом тебя обманывает и тонко манипулирует твоим благородным сердцем! К этому единственно верному выводу я пришел, исходя из своей безупречной логики и многолетних наблюдений. Во всем нашем огромном мире культиваторов нет абсолютно никого, кто бы разбирался в тончайших любовных делах и девичьих интригах лучше, чем я!
Он не успел закончить свою великую речь. Из-за плеча Ван Ши лазурной молнией взметнулся кулак Ли Мэй. С оглушительным, сочным стуком он прилетел прямо по макушке самопровозглашенного гения романтики, заставив того со стоном согнуться пополам.
— Ай-ай-ай! Небеса, за что?! Больно же, клянусь мечом! — завопил Хэй Инь, судорожно потирая огромную шишку на башке и испуганно пятясь назад. — Ли Мэй, ты чего это вдруг драться лезешь прямо на глазах у наставника?! Где твое хваленое благонравие?!
Ли Мэй сердито насупилась, и её глаза вспыхнули опасным, леденящим пламенем. Её лазурные ленты возмущенно взметнулись в воздухе, а вокруг её стоп по граниту побежали тонкие стрелы морозных узоров.
— А не надо было сейчас придумывать глупые сказки и так нагло наговаривать на меня перед моим мужчиной! Если ты, глупая дубина, прямо сейчас не закроешь свой длинный язык и продолжишь нести эту чушь про манипуляции, я тебя в следующий раз не кулаком ударю, а обнажу свой меч, понял меня?
Ли Мэй на мгновение замерла. Она плавно опустила руку, пряча пальцы в широкие лазурные рукава своего халата.
— Хотя нет... Я ведь совсем забыла, что прямо сейчас мне запрещено использовать силу меридиан.
Хэй Инь, еще секунду назад испуганно сжимавшийся под её взором, мгновенно воспрянул духом. Его глаза радостно округлились, а на губах уже начала расцветать торжествующая, глупая улыбка спасенного. Но радоваться ему пришлось ничтожно мало. Ли Мэй с бесконечным доверием еще крепче прижалась всем телом к Ван Ши.
— Вместо себя я просто попрошу Ван Ши, скажем так, лично потренировать тебя сегодня до самого захода солнца. Теперь понял, гений романтики?
Хэй Инь от таких слов в одно мгновение снова поник. Вся его былая спесь испарилась. Цзан Цзянь У, наблюдавший за этой перепалкой со своего места, не выдержал и негромко рассмеялся.
— Ну всё, хватит вам шуметь. Я ведь еще тогда, Хэй Инь, ясно говорил твоей глупой голове, что все твои великие предположения и логические выводы о чужих чувствах — полностью неправильные. В любом случае, считай, что великие Небеса сегодня к тебе благосклонны, и тебе крупно повезло. На сегодня никаких изнурительных тренировок под водопадом больше не будет. Мне необходимо поговорить с Ван Ши и Ли Мэй наедине, так что до самого вечера я буду полностью занят своими делами. Ты свободен.
Услышав этот долгожданный указ, Хэй Инь мгновенно просиял. Словно лазурный вихрь, он сорвался с места и радостно, не чуя под собой ног, побежал прочь с площади прямо к Чи Ся. Однако он на секунду обернулся через плечо и отчаянно закричал, размахивая руками.
— Брат Ван! Помяни мое слово, они все здесь просто ничего не понимают в скрытых интригах! Будь осторожен, береги свое Дао!
— Пойдемте — сказал Цзянь У.
Три силуэта — Ван Ши, Ли Мэй и Цзянь У — неспешным, размеренным шагом направились в глубь тренировочного комплекса, туда, где на самом краю обрыва стояла уединенная деревянная беседка. Стоило им переступить порог этого укрытия, как Цзянь У плавным пассом руки привел в движение скрытые руны древнего массива. В воздухе над ними со звоном развернулся плотный, мерцающий фиолетовыми искрами купол Ци, сквозь который не могла прорваться ни одна крупица звука или чужого восприятия.