Цзянь У замер посреди бамбуковой рощи, где некогда стоял изящный дом его лучшего друга. Теперь же вместо смеха и аромата чая здесь царило запустение. Стены были разворочены ударами мощных техник, бамбук вокруг стоял обугленный, а земля была вспорота глубокими бороздами.
Он медленно прошел по руинам. Всё указывало на то, что битва произошла как минимум пару дней назад. Цзянь У искал следы семьи друга, но не нашел ничего — ни жены Фэн Сяо, ни их маленькой дочери. Соседей в этой глуши не было, и спросить о случившемся было не у кого.
С тяжелым сердцем Цзянь У покинул рощу и направился к ближайшему городу. Группа культиваторов в одеждах Секты Меча стояла у чайной лавки, оживленно переговариваясь.
— Слышала? — шептала молодая ученица, испуганно оглядываясь. — Говорят, Великая Секта Бескрайних Звезд опять взялась за старое. Снова издеваются над теми, кто не может им ответить.
— Да уж, — отозвался её спутник, горько усмехнувшись. — Говорят, в этот раз под раздачу попал не просто слабый новичок, а Фэн Сяо. Ужас! Эта секта ни одного человека на границу с демонами не отправила за последние сто лет, зато внутри континента ведут себя как хозяева жизни. Когда уже другие Великие Секты поставят их на место?
— Никогда! Какое дело небожителям до страданий мелких практиков? Для них мы все — лишь пыль под ногами.
Цзянь У не стал дослушивать. Он не вернулся домой к ужину, как обещал.
У величественных врат Секты Бескрайних Звезд стоял человек, которого трудно было узнать. Фэн Сяо, всегда щеголеватый и дерзкий, теперь напоминал тень самого себя. Его одежды были превращены в лохмотья, пропитанные запекшейся кровью, а дыхание вырывалось из груди с хрипом — результат сломанных ребер.
В дрожащих руках он сжимал старинный свиток, запечатанный ци его отца.
— Я принес... я принес всё, что вы требовали, — прохрипел он, глядя на старейшину, который взирал на него сверху вниз с брезгливым любопытством. — Техники моего отца. Все до единой. Теперь... отпустите мою жену. Отпустите мою дочь. Вы обещали!
Старейшина, сухопарый старик с глазами, холодными как змеиные, медленно протянул руку и рывком выхватил свиток. Его губы искривились в подобии улыбки.
— Дай-ка сюда, — сказал он, жадно ощупывая печати на свитке. — Мне нужно проверить подлинность. Это займет примерно час. Стой здесь и не смей шевелиться. Если техника настоящая — их выведут.
Старейшина развернулся и скрылся за массивными дверями, оставив Фэн Сяо одного на раскаленных плитах площади.
В это же время в глубине главных покоев глава Секты Бескрайних Звезд медленно обходил вокруг связанной женщины. Жена Фэн Сяо сидела на холодном полу, её глаза были полны жгучей ненависти и отчаяния.
— Ух, ты какая красивая.. Ну чего ты вцепилась в этого слабака? Он ползает у моих ворот, вымаливая пощаду. Оставайся со мной. Я сделаю тебя своей наложницей, и ты забудешь, что такое нужда.
Он склонился и бесцеремонно положил тяжелую ладонь ей на грудь, сминая ткань платья. Женщина не закричала. Она резко подалась вперед и с силой вонзила зубы в его запястье, прокусывая кожу до крови.
— Тварь! — взревел Глава Секты. Его лицо исказилось от ярости, он замахнулся, чтобы нанести удар.
В этот момент в тяжелую дверь коротко постучали.
— Глава Син Чэнь, он принес свиток. Печати генерала Фэна на месте.
Син Чэнь остановил руку в дюйме от лица женщины. Он тяжело дышал, глядя на кровавый след на своем запястье, а затем слизнул кровь, не сводя с пленницы плотоядного взгляда.
— Скажи этому мусору, чтобы подождал часок, — сказал он через плечо. — Скажи, что проверка требует времени. А я тут пока... развлекусь. Уж очень строптивая добыча мне попалась сегодня.
Он ослепленный похотью и безнаказанностью, с животными хрипами вцепился в женщину, сдирая с нее одежды. Рядом, в углу, лежала связанная маленькая дочь Фэн Сяо. Ее глаза, расширенные от ужаса, были прикованы к происходящему, а из-за кляпа вырывались лишь задушенные, надрывные звуки. Она видела всё.
В это же время у величественных врат Секты Бескрайних Звезд багровая вспышка прорезала облака, и перед изможденным Фэн Сяо приземлился Цзянь У. Его взгляд метался по ранам друга.
— Фэн Сяо! Что с тобой? Что здесь произошло? Почему ты в таком состоянии?
Фэн Сяо, едва держась на ногах, горько усмехнулся. Он оттолкнул руку друга, которая пыталась его поддержать.
— Ничего... Иди вон, к своей Чжэн Юань, — прохрипел он, сплевывая кровь. — Ты же теперь такой счастливый. Про меня-то ты совсем забыл за своими праздниками.
— Я... я не забыл! — голос Цзянь У дрогнул от боли за друга. — Я даже не знал, что у тебя проблемы. Ты мог бы прийти, прислать весть! А ты, как обычно, решил нести всё на своих плечах. Я так понимаю, твоя жена и ребенок там, за этими стенами? А выкуп — это техника твоего отца?
Фэн Сяо вскинул голову, в его глазах горело отчаяния.
— Это не твое дело! Проваливай, Цзянь У! Они их отпустят... Они пообещали. У меня нет другого выбора, кроме как верить им.
— Да за всю историю эта секта никого и никогда не отпускала живым! — вскричал Цзянь У — Думаешь, ради тебя они сделают исключение? Пошли отсюда, Фэн Сяо! Мы попросим помощи у Чжэн Юань, мы соберем людей. Незачем здесь стоять и ждать смерти!
— Я никуда не уйду! — взревел Фэн Сяо. — Они там! Они ждут, что я их спасу! Я не брошу их, даже если ты будешь пытаться тащить меня силой!
Цзянь У замолчал на мгновение, глядя в пустые глаза друга. Он понял, что слова больше не имеют власти. Медленным, тяжелым движением он извлек свой меч из пространственного кольца. Сталь жалобно звякнула, отражая холодный свет звезд.
— Тогда я заставлю тебя уйти, — произнес Цзянь У, и в его голосе не было ничего, кроме горькой решимости. — Ты весь изранен, твои кости переломаны. Ты сам вот-вот умрешь, Фэн Сяо. Тебе нужно уйти, чтобы выжить.
Фэн Сяо, пошатываясь, выхватил свой обломанный клинок.
— Ну давай... посмотрим, насколько я изранен. Думаешь, такой слабак, как ты, сможет победить меня, даже если я буду при смерти?
С криком, полным боли и ярости, Фэн Сяо бросился вперед. Это был самый печальный бой в истории их дружбы: один сражался, чтобы спасти жизнь другого, а второй — чтобы сохранить право умереть рядом с теми, кого любил.
Золотые плиты площади перед вратами Секты Бескрайних Звезд были залиты кровью двух друзей. Цзянь У сражался на пределе своих сил, но Фэн Сяо бился как загнанный зверь, впавший в кровавое безумие. Ему было всё равно, кто стоит перед ним — враг или названый брат. Фэн Сяо наносил удары, игнорируя треск собственных костей. Цзянь У пропустил выпад в плечо, его нога подкосилась от глубокой раны, левая рука безвольно повисла, а на груди зиял косой разрез. Фэн Сяо пострадал не меньше: правый глаз заплыл кровью из-за рассеченного лба, а одна рука безжизненно болталась.
В миг, когда их клинки должны были скреститься в последнем ударе, тяжелые створки врат распахнулись.
Син Чэнь вышел на порог. В его руках, словно изломанные куклы, были жена и дочь Фэн Сяо. Женщина была обнажена, её тело покрывали следы зверских издевательств. Они были еще живы, их глаза молили о спасении, но Син Чэнь лишь оскалился. Одним коротким, чудовищным движением он ударил клинком по их шеям. Две головы покатились по мрамору, а изнасилованное тело жены и маленькое тельце дочери были брошены прямо под ноги Фэн Сяо.
Для Фэн Сяо время остановилось. Звуки битвы, шум ветра, биение собственного сердца — всё исчезло. Он рухнул на колени перед тем, что мгновение назад было его миром. Из его глаз хлынули слезы, смешиваясь с грязью и кровью на лице, но само лицо застыло в маске абсолютного отчаяния.
— Тварь! — взревел Цзянь У. Забыв о ранах, он бросился на Син Чэня.
Син Чэнь даже не обнажил меч. Ленивым движением руки он выпустил волну Ци. Удар был подобен столкновению с горой. Цзянь У отлетел назад, пробивая своим телом здания и колонны. Он пролетел сотни метров, пока не врезался в последнюю, самую прочную стену внешнего периметра. С глухим хрустом ломающихся костей он сполз на землю.
Харкая кровью и опираясь на зазубренный меч, Цзянь У с трудом поднял голову. Через пелену боли он увидел Фэн Сяо. Тот больше не плакал. Он в последний раз коснулся холодной руки жены, а затем, не говоря ни слова, резанул себя по горлу собственным обломком клинка. Тело друга завалилось на тела его близких, соединяясь с ними в последнем объятии.
Син Чэнь разразился издевательским смехом, глядя на едва живого Цзянь У.
— Ты ведь Цзянь У, верный пес Чжэн Юань? — он небрежно вытер окровавленные пальцы о шелковый платок. — Жди в гости, щенок. За твою дерзость ты будешь следующим. Я приду за твоей женой, и она разделит участь этой шлюхи. Но пока... поживи денёк. Почувствуй вкус своего бессилия.
Он развернулся и неспешно скрылся за вратами. Цзянь У остался один среди тишины и трупов.
Чжэн Юань возникла из пустоты. Её обычно безмятежное лицо было в ярости.
Она приземлилась рядом с мужем, и её пальцы, тонкие и дрожащие от ярости, коснулись его окровавленного лица.
— Ты, обманщик... — её голос сорвался на шепот, полный боли и облегчения. — Говорил же, что вернешься к ужину. Обещал, что будем пить чай... А сам стоишь тут, полумёртвый, едва цепляясь за жизнь своим упрямым мечом.
Она мгновенно вложила ему в рот пилюлю «Девяти Жизней Нефритового Императора», чья мощь сразу начала латать разорванные меридианы. Не дожидаясь ответа, она подхватила его, обнимая за талию, и взмыла в небо. Цзянь У, чья голова бессильно покоилась на её плече, прерывисто, захлебываясь кровью и слезами, рассказывал ей о Фэн Сяо, о предательстве Бескрайних Звезд и о том ужасе, что он увидел перед смертью друга.
Чжэн Юань слушала молча.
— Мне жаль, Цзянь У... Бесконечно жаль, — прошептала она, прижимая его к себе крепче, когда впереди показались пики их родной секты. — Но я с тобой. Слышишь? Я здесь. Только не умирай раньше времени.
Эти простые, лишенные пафоса слова в ту бесконечную ночь стали для Цзянь У якорем. Они помогли ему не провалиться в бездну безумия и сохранить остатки своей души среди пепла утраты.
Однако пока в Секте Меча боролись за жизнь одного человека, для Секты Бескрайних Звезд время окончательно истекло.
На площадь перед золотыми вратами, прямо туда, где еще не остыла кровь Фэн Сяо и его семьи, вышел человек в простых черных одеждах. Его шаги были неслышными, а ци была настолько тяжелой, что сами звезды в небе, казалось, начали меркнуть, уступая ему путь.
Это был Цзан Тянь.
Он посмотрел на тела Фэн Сяо и его близких, затем перевел взгляд на сияющие дворцы. В его глазах отразилось бесконечное презрение к тем, кто смел называть себя великими, убивая беззащитных.
— Слишком много света в этом месте — негромко произнес он, и от его слов по стенам зданий побежали трещины.