Встреча с Цзан Тянем

Когда Ван Ши и Ли Мэй подошли к массивным внешним вратам, им преградили путь двое стражей.

— Вы что тут забыли? — сказал один из них. — Отбор новых учеников начнется только через полгода. Уходите, пока вас не выставили силой. Здесь не место для праздных прогулок.

— Мы пришли лично к Цзан Тяню, — отчетливо произнес Ван Ши. — У нас есть предложение на три тысячи нефритов бессмертных.

Культиватор на мгновение опешил, а затем разразился грубым смехом.

— Что за чушь ты несешь? Три тысячи нефритов бессмертных? Проваливайте, пока я не потерял терпение и не сломал вам ноги за ложь!

Но не успел он договорить, как из глубины горных залов донесся голос — тихий, но пробирающий до самых костей.

— Впустите их.

Стражи мгновенно побледнели и вытянулись в струнку, низко склонив головы.

— Проходите... — пробормотал один из них, больше не смея смотреть в сторону гостей.

Ван Ши и Ли Мэй начали свой подъем к главной пагоде. Пока они шли мимо тренировочных площадок и жилых корпусов, на них то и дело падали косые, подозрительные взгляды. Ученики в черных одеждах перешептывались.

Когда они наконец переступили порог главной пагоды и вошли в величественный зал, их встретила тишина. В самом центре, на возвышении, которое когда-то принадлежало Син Чэню, в расслабленной позе сидел Цзан Тянь. В его руке был простой глиняный кувшин, и аромат выдержанного сакэ наполнял зал.

Он не встал, не принял торжественной позы. Он лишь медленно отпил из кувшина и перевел свой взгляд на вошедших.

В главном зале Секты Девяти Бедствий воцарилась тишина, в которой слышался лишь тихий треск догорающих палочек. Ван Ши сделал несколько шагов вперед, сокращая дистанцию до возвышения, и сложил руки в жесте почтения. Его движения были лишены страха. Ли Мэй, стоявшая на шаг позади, последовала его примеру, хотя её взгляд оставался настороженным.

Ван Ши опустил руки и заговорил.

— Приветствую, глава Цзан Тянь. Моя цель проста — мне необходимо три тысячи нефритов бессмертных. Взамен я могу предложить вещь, ценность которой невозможно измерить. Но об этой сделке никто, кроме нас троих, не должен знать.

Цзан Тянь медленно опустил кувшин сакэ на колено.

— Такие секреты ты хочешь доверить почти незнакомцу? С чего ты взял, что я не расскажу об этом миру или просто не убью тебя прямо здесь, забрав всё, что ты принес, даром?

— Я вижу ваш взгляд, — спокойно ответил Ван Ши. — И я вижу, что вы не такой человек.

Цзан Тянь замер, и кувшин в его руке на мгновение задрожал, выплеснув каплю вина на расшитый шелк халата. Он подался вперед, и его ци начала медленно заполнять зал, проверяя Ван Ши на прочность.

— И что же ты видишь в моих глазах?

— Одиночество — просто произнес Ван Ши.

Цзан Тянь резко замер. Весь его расслабленный вид мгновенно исчез, сменившись напряжением.

— А ты забавный... — Цзан Тянь медленно выдохнул, и его ци слегка отступила. — Если не ошибаюсь, тебя зовут Ван Ши, верно? Расскажи мне, как ты, юнец по меркам нашего пути, понял, что великого главу Секты Девяти Бедствий тревожит такое банальное чувство, как одиночество?

— Да, меня зовут Ван Ши, — ответил он, и в его голосе послышалась печаль прожитых лет. — А что до одиночества... я понял это потому, что и сам слишком долго был одинок.

Цзан Тянь медленно поднес кувшин к губам, сделал долгий глоток и, не глядя, бросил его Ван Ши. Сосуд пролетел через зал, описывая идеальную дугу, и замер в руке Ван Ши, не пролив ни капли.

— Расскажи мне, что ты пережил, раз смеешь судить о моем сердце.

И Ван Ши заговорил. Он вел свой рассказ неспешно, под мерное дыхание Ли Мэй, стоявшей рядом. Он говорил о старике Ван Лине, о горьком вкусе мести, которая выжгла его изнутри, и о том дне, когда на пепелище его души вдруг проросли семена дружбы. Он упоминал Хэй Иня, Чи Ся и, конечно, саму Ли Мэй.

Цзан Тянь слушал, прикрыв глаза. Когда Ван Ши закончил, в зале надолго повисла тишина.

— Значит, после мести осталась лишь пустота… — Цзан Тянь горько усмехнулся, глядя в потолок, расписанный созвездиями. — Знакомое чувство. Но тебе повезло, Ван Ши. Получается, мне в свое время повезло меньше. Из-за страха, который я внушал, никто не осмелился подойти ко мне, когда я стоял на руинах. По сути, ты — это я. Но твоя судьба оказалась милосерднее.

Он замолчал, а затем, словно преодолевая невидимую преграду, спросил почти шепотом.

— И как оно… иметь друзей?

Ван Ши отпил из кувшина обжигающее сакэ.

— Это приятно, — просто ответил он. — Ты можешь просто поговорить. Провести время, не ожидая удара в спину. Можешь посмеяться над глупостью или заняться чем-то серьезным, зная, что рядом есть тот, кто разделит с тобой ношу. С ними мир перестает быть серым.

Цзан Тянь слушал, и в его памяти, словно из тумана, начали проступать черты маленькой Цзан Би. Он вспомнил, как она смеялась, когда он приносил ей полевые цветы, и как её маленькая ладонь согревала его руку в зимние ночи.

— Знаешь… а ведь и у меня когда-то был такой человек — произнес Цзан Тянь.

Цзан Тянь начал рассказывать свою историю. Он говорил о маленьком доме на окраине, о мечтах своей сестры и о том, как однажды Секта Бескрайних Звезд навсегда затмило для него свет солнца.

Цзан Тянь впервые за тысячи лет позволил своей душе заговорить, сбрасывая оковы ледяного величия.

— И вот так моя сила стала моей клеткой. Сила без цели — это просто пустота. Зачем мне это могущество? Ради чего я существую? Именно поэтому я уже сотни лет не могу сделать ни шага вперед по пути Дао. Зачем прорываться выше, если там, на вершине, меня ждет всё тот же холод? Ради чего я живу?

Ван Ши долго молчал, переваривая услышанное.

— Из вашей истории следует одна истина. Эта секта, все эти пагоды и земли — по сути, лишь воплощенное желание вашей сестры. Вы исполнили его, но из-за того, что вы жили ради чужой мечты, вы совсем забыли о своей собственной.

— Я думаю, вам пора перестать смотреть в прошлое и заглянуть в собственное сердце. Что оно желает сейчас, когда враги повержены, а обет исполнен? И… я думаю, вам и вправду не помешало бы завести друзей. Мир не ограничивается стенами этого зала. Есть люди, достойные того, чтобы разделить с ними чашу сакэ. Тот же Цзянь У, или яростный Чи Ян, или мудрая Е Цинхань — каждый из них знает цену одиночеству и чести. Сходите к ним не как глава великой секты, а как человек.

Ван Ши на мгновение замялся, бросив быстрый взгляд на Ли Мэй, которая едва заметно улыбнулась уголками губ.

— И я в этом совсем не силен, — продолжил он чуть тише, — но, возможно, вам стоит попробовать найти ту, кто наполнит этот зал теплом. Жениться… или просто найти родную душу. У меня самого в этом деле опыта немного, так что тут уж вам придется разбираться самому. Но жизнь вдвоем делает даже самый тернистый путь короче.

Цзан Тянь замер, не донеся кувшин до губ. Он медленно перевел взгляд на Ли Мэй, затем снова на Ван Ши. Мысль о том, что он, «Бедствие континента», может просто прийти в гости к Цзянь У или искать расположения женщины, казалась ему настолько дикой и одновременно заманчивой, что в его глазах впервые за века промелькнула искра живого интереса.

— Жениться, говоришь… — Цзан Тянь вдруг коротко и хрипло рассмеялся, и в этом смехе уже не было прежней горечи. — Ты предлагаешь мне начать всё с начала? Ты и вправду забавный, Ван Ши.

Цзан Тянь медленно опустил кувшин и посмотрел на Ван Ши взглядом, в котором больше не было ледяного безразличия.

— Ван Ши... Тогда хочешь ли ты стать моим первым другом? По-настоящему. Не из страха или выгоды, а просто так.

Ван Ши не отвел взгляда. Он чувствовал, как Ли Мэй за его спиной затаила дыхание.

— Знаешь, — негромко ответил он, — обычно вокруг меня вьется куча проблем. Скажу сразу: если мы сдружимся, они неизбежно заденут и тебя. Мой путь никогда не был спокойным.

Цзан Тянь на мгновение замер, а затем разразился искренним смехом.

— Ха-ха-ха! Проблемы? — он весело тряхнул головой. — Уж чего-чего, а проблем я не боюсь. С чем-чем, а с ними мы как-нибудь справимся. Лучше давай выпьем! Думаю, сегодня вкус сакэ будет особенно хорошим.

Он уже занес руку, чтобы призвать еще сакэ, но Ван Ши остановил его жестом.

— Выпить можно, — сказал он, — но сперва нужно разобраться с нефритами бессмертных. Они нужны мне для прорыва на новый уровень.

Цзан Тянь удивленно вскинул брови.

— Ого... Целых три тысячи нефритов на простой прорыв к уровню Трансформации Духа? Это неслыханно, Ван Ши. Слишком много энергии для одного человека. Ты, конечно, можешь не говорить, куда тебе столько, но мне теперь чертовски любопытно.

— Не буду скрывать, раз мы решили подружиться. У меня теперь тело Древнего Бога. Чтобы напитать его и совершить переход, мне нужно именно столько.

В зале воцарилась звенящая тишина. Ли Мэй прикусила губу, ожидая реакции. Цзан Тянь долго смотрел на Ван Ши, его лицо оставалось бесстрастным... а затем он снова рассмеялся, на этот раз еще сильнее, едва не свалившись с трона.

— Ха-ха-ха-ха! — он вытирал выступившие от смеха слезы. — Ох, Ван Ши... Ну и шутник же ты! Тело Древнего Бога? Тело тех, кто создавал миры миллионы лет назад? Ну, ты даешь! Хороший из тебя юморист, парень. Но серьезно: не хочешь говорить — не говори, я не настаиваю. Но такой бред я, признаться, впервые в жизни слышу! Побоялся бы Небес такое вслух произносить!

Ван Ши не стал спорить. Он медленным движением поднес руку к губам и резко прикусил кончик пальца.

В ту же секунду тишина зала была разорвана безмолвным, но сокрушительным рокотом. Из крошечной раны на свет появилась одна-единственная капля. Она была густой, тяжелой и сияла чистым, первозданным золотом.

Как только эта капля коснулась воздуха, пространство вокруг Ван Ши исказилось. Могущественная Ци Цзан Тяня, которая мгновение назад доминировала в пагоде, внезапно наткнулась на непреодолимую стену.

— Э... это и вправду золотая... — всё, что смог выдавить из себя Цзан Тянь.