Истинная цена ночных слов

Ван Ши смотрел на тонкую спину Ли Мэй. Праздничные огни великого салюта Секты Бамбука с грохотом расцветали в небесах, озаряя комнату то лазурными, то изумрудными вспышками, но в этой роскошной ложе время словно потеряло свой ход. Плечи девушки едва заметно, судорожно подергивались, а лазурные ленты в её волосах замерли, перестав покачиваться от дыхания ночного ветра.

Ван Ши почувствовал, как в его груди всё сжалось от невыносимого волнения. Он протянул руку.

— Ли Мэй... Ты...

Он не успел договорить. Ли Мэй резко, порывисто развернулась к нему. На её щеках, освещенных всполохами огней, блестели чистые, горячие слезы. С тихим, надломленным всхлипом она сорвалась с места и мертвой хваткой вцепилась в его расстегнутый черный халат, со всей силы обнимая его за шею. Она прижалась к его груди, её тело мелко дрожало.

— Ты дурак... — сквозь слезы, смешанные с неистовой радостью, прошептала она, утыкаясь носом в его плечо. — Просто неисправимый, бесчувственный дурак, Ван Ши! Я... я ведь уже грешным делом подумала, что никогда в жизни не дождусь от твоего каменного лица этих слов! Думала, моё Дао угаснет раньше. Я тоже... я тоже тебя люблю. Очень сильно люблю, слышишь?

Она внезапно отстранилась на полшага, упрямо вскинула подбородок и порывисто потянулась вверх. Её губы, горячие и влажные, соприкоснулись с его губами в отчаянном, жадном поцелуе.

Ли Мэй медленно отстранилась, тяжело дыша. На её раскрасневшемся лице играла смущенная, но невероятно гордая улыбка. Она посмотрела ему прямо в глаза, лукаво прищурившись.

— Ну... я надеюсь тебе понравился мой самый первый в жизни поцелуй? — спросила она, затаив дыхание.

Ван Ши ласково улыбнулся, и эта улыбка полностью преобразила его лицо. Он уверенным движением притянул её к себе еще ближе, обхватив рукой её изящную талию.

— Это точно был самый прекрасный и неповторимый поцелуй во всей бесконечности вселенных — ответил Ван Ши.

— Ну, раз это так... то ты заслужил и второй самый неповторимый поцелуй.

Договорив эту фразу, она снова прильнула к его губам, увлекая его в новый, куда более долгий и нежный поцелуй. Когда они наконец разорвали объятия, Ли Мэй огляделась по сторонам, и её дыхание окончательно сбилось.

— Ну... в старых любовных романах, что я тайно читала в пагоде, после такого влюбленные обычно всегда переходили на кровать — смущенно, но упрямо прошептала она, поправляя ворот его халата. — У нас в этих роскошных покоях их сегодня целых две штуки поставлено. Предлагаю проявить благоразумие, уменьшить лишние расходы Секты Бамбука и занять сегодня только одну.

Ван Ши не успел издать ни звука, как Ли Мэй крепко перехватила его за руку и с неожиданной для её хрупкого тела силой потянула за собой вглубь комнаты. Она плавно опустилась на мягкие шелковые простыни широкого ложа и увлекла его следом за собой, заставляя черные одежды смешаться с лазурными лентами.

Этой самой ночью, ставшей для них самой горячей и незабываемой под этими небесами, они полностью забыли о законах культивации, очищении меридиан и грядущих торгах. В уединенной тишине роскошного номера они долго и неспешно познавали друг друга, открывая множество новых, неизведанных тайн в телах и душах друг друга, пока за окном Цуйвэй медленно угасали последние праздничные огни великого аукциона пятидесятилетия.

Первые лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь густые изумрудные кроны бамбуковых лесов, мягко просочились в окно роскошных покоев. Золотистый свет бережно лег на широкую кровать, где под тяжелым шелковым одеялом в абсолютной, безмятежной наготе покоились двое.

Ли Мэй проснулась первой. Прохладный рассветный воздух едва касался её плеч, но ей было тепло — её голова и растрепанные волосы хаотичным облаком покоились прямо на груди Ван Ши. Она замерла, вслушиваясь в глубокий, размеренный ритм его сердца, и на её губах расцвела мягкая, счастливая улыбка. Подавшись вперед, она лениво начала выводить тонкими пальцами невидимые круги на его груди.

От этих легких, щекочущих прикосновений Ван Ши и сам начал медленно просыпаться.

Заметив, что Ван Ши открывает глаза, Ли Мэй лукаво прищурилась, по-кошачьи потянулась и полностью залезла на него. Она уютно устроилась всем телом у него на груди, подперев подбородок ладонями, и принялась пристально всматриваться в его просыпающееся лицо.

— Доброе утро, соня — певуче и ласково прошептала она.

Ван Ши едва заметно приподнял уголок губ, и его руки бережно обхватили её изящную талию.

— Доброе утро, Ли Мэй.

— Ну, еще бы оно не было добрым! Ты только представь: ты едва успел разомкнуть веки, а прямо перед тобой лежит такая ослепительная красавица Поднебесной, да еще и абсолютно голая. О лучшем благословении Дао ни один практик на континенте и мечтать не смеет.

Ван Ши окинул её невозмутимым, но полным глубокого тепла взглядом и ровно ответил.

— Ну... и для тебя это утро тоже должно быть исключительно добрым. Ты ведь тоже только-только проснулась, а перед твоим взором такой сильный и прекрасный мужчина голый лежит.

Ли Мэй сердито стукнула его кулачком по плечу.

— Эй, Ван Ши! Воровать мои собственные, гениальные фразы — это совершенно неправильно и бесчестно! Свои умозаключения придумывай, а на мои фразы не зарься.

Они оба тихо и искренне рассмеялись. Ли Мэй грациозно выпрямилась, усевшись на нём верхом. Её лицо внезапно стало серьезным, а взгляд — глубоким и искренним.

— Знаешь... — негромко заговорила она, выводя пальцем узор на его ключице. — Я вчера в купальне очень долго думала о том, что же на самом деле означает это сложное слово — любовь. И, кажется, сегодня на рассвете я окончательно поняла. Любовь для меня — это ты. Я не знаю, правильное ли это определение с точки зрения древних свитков и существует ли какое-то единое определение в Поднебесной вообще... Но я точно знаю, что во всей этой бескрайней вселенной для меня любовь — это именно ты.

Она придвинулась еще ближе, наклонилась к его лицу и нежно, но крепко поцеловала его в губы, скрепляя эти слова нерушимым духовным обетом. Отстранившись, она лукаво фыркнула, поправляя край одеяла.

— И вообще... я ведь из-за твоих ночных откровений весь праздничный салют Секты Бамбука пропустила! Хотя, если честно, я ни капли об этом не жалею. Ладно, пора вставать, лежебока. Солнце уже высоко, и скоро начнется великий аукцион, нам нельзя упустить лучшие нефритовые ложи.

Ли Мэй, всё еще восседая на нём верхом, задорно вскинула подбородок.

— Кстати, на всякий случай скажу тебе это прямо сейчас — певуче и веско произнесла она. — За эти дни я окончательно поняла, что с тобой лучше всегда говорить обо всём прямо и открыто. Раз уж ты для меня — абсолютная любовь Поднебесной, то это автоматически означает одну простую истину. Отныне я имею полное, нерушимое право целовать тебя, трогать и обнимать когда угодно и абсолютно в любом месте, где мне только вздумается. Понял меня? Это я говорю исключительно для того, чтобы твоё каменное сознание четко понимало истинную цену твоих вчерашних ночных слов.

С этими словами она лукаво улыбнулась, грациозно слезла с него и, совершенно не стесняясь своей наготы, принялась неторопливо собирать раскиданные по шелковому ковру одежды.

Ван Ши проводил её долгим, глубоким взглядом. Он медленно сел на краю кровати. Прохладный рассветный ветер Цуйвэй овевал его обнаженную грудь.

— Ли Мэй. Ты для меня теперь — тоже абсолютно всё. Так что я искренне надеюсь, что твой проницательный разум прекрасно понимает: этот закон нашей любви работает в абсолютно обе стороны.

Ли Мэй, которая в этот момент как раз поднимала с пола его черный халат, от такой прямой и смелой мужской речи мгновенно вспыхнула до самых кончиков ушей. Не найдя, что ответить она смущенно фыркнула и со всей силы кинула этот черный шелк прямо ему в лицо.

— Конечно... конечно я всё прекрасно понимаю! И вообще... прекрати так открыто пялиться на меня! Я, конечно, может быть, уже и совершенно не против твоего взора... но если мы продолжим этот диалог в постели, то гарантированно пропустим открытие торгов Секты Бамбука и опоздаем к распределению лож!

Ван Ши поймал халат у самого лица, улыбнулся уголками губ и тоже начал неторопливо одеваться.

Завершив утренние сборы и скрыв лица за искусно вырезанными масками кошки и дракона, двое практиков покинули постоялый двор. Улицы города Цуйвэй уже бурлили от колоссального наплыва бессмертных, устремившихся к самому величественному строению в самом сердце города — грандиозной многоярусной пагоде Секты Бамбука. Ли Мэй, нисколько не смущаясь проходящих мимо, нежно обняла Ван Ши под локоть. Она неторопливо шла рядом, уютно наклонив голову и оперевшись ею прямо на его плечо.

— Ван Ши... Я еще вчера вечером заметила, но это здание и вправду просто огромное. Раз уж мы здесь, с тебя причитается самое лучшее, величественное место на верхних ярусах. Я хочу во всех деталях видеть абсолютно каждую диковинную безделушку и редкий артефакт, которые сегодня выставят на продажу. Ну и, конечно же... ты ведь помнишь, что у меня с собой нет ни единого нефрита? Так что за всё, что приглянется моему сердцу, сегодня платишь исключительно ты.

— Постой, Ли Мэй. Я ведь открыл тебе свое сердце и признался в любви когда мы уже находились в этом номере. Получается, весь этот грандиозный план и то, что я гарантированно оплачу любые твои капризы, ты задумала еще до того, как мы пересекли границы земель Бамбука?

Ли Мэй лукаво зажмурилась под маской и еще крепче прижалась к его плечу.

— А ты... разве ты против такого расклада? — певуче спросила она, заглядывая ему в глаза.

— Конечно же нет. Всё моё достояние отныне принадлежит тебе.

— Вот и славно — довольно заключила Ли Мэй, победно вскинув подбородок.

Когда они наконец переступили порог великой пагоды и подошли к старейшинам-распорядителям, выяснилось, что из-за колоссального наплыва богатых свободных нефритовых комнат практически не осталось. Они разводили руками, сообщая, что в распоряжении секты есть всего пара последних нефритовых комнат на самом верхнем ярусе. Не задумываясь ни на миг, Ван Ши легким движением руки извлек из кольца плату, и они получили заветный жетон доступа.

Поднявшись по широкой винтовой лестнице, устланной коврами, они зашли внутрь своей уединенной ложи. Покои оказались превосходными: в центре стояло массивное, невероятно широкое и удобное кресло, а рядом расположился изящный лакированный столик для чая. Скрывающий массив ложи был выстроен столь искусно, что изнутри, сквозь прозрачный барьер, открывался безупречный обзор — было идеально видно абсолютно любой лот.

Они плавно прошли вглубь комнаты и вместе опустились в это просторное кресло, прижавшись друг к другу. Ли Мэй во все глаза уставилась вниз, туда, где в огромном многоуровневом зале уже шумели тысячи прибывших практиков.

— Ого... Ты только погляди, Ван Ши, как же здесь уже много народу собралось со всего континента. Будет жаркая битва за сокровища.

Ван Ши медленно поднес к губам фарфоровую пиалу и сделал неспешный глоток. И тут он резко закашлял, едва не пролив чай на свои черные одежды.

Ли Мэй, сидевшая рядом, встревоженно обернулась и легонько похлопала его ладонью по спине.

— Эй, Ван Ши, ты чего это вдруг? Неужели здешний чай из бамбуковых листьев настолько ужасен на вкус, что ты им подавился? Хотя... после того чая, что я сама тебе заваривала в Лунном Лотосе, это пойло действительно может показаться сухой травой.

Ван Ши перевел дыхание, аккуратно поставил пиалу на лакированный столик и покачал головой.

— Твой чай и вправду намного лучше, Ли Мэй. Но дело сейчас совсем не в напитке. Ты лучше сама посмотри вон туда, прямо напротив нашего яруса.

Он указал пальцем на сияющее окно противоположной комнаты. Ли Мэй перевела туда свои глаза, всмотрелась сквозь барьер и в следующее же мгновение звонко рассмеялась, утыкаясь лицом в его плечо.

— А-ха-ха! Да это же... это тот самый вчерашний толстяк! Как его там звали... Дун... Дун Пэн, вроде бы! — лепетала она сквозь смех, качая головой. — О Небеса, Ван Ши, ну ты только погляди на его скрывающий артефакт! Ну за что великие Небеса так жестоко обошлись с его вкусом? Почему среди всех благородных существ он выбрал себе именно огромную, ушастую маску кабана с торчащими клыками? Выглядит просто уморительно!

— Но постой... Как он вообще умудрился нас узнать в этой огромной толпе? Мы ведь оба надели новые маски кошки и дракона, да и Ци свою спрятали. Хотя... в этом как раз нет ничего удивительного. Он ведь, как я вчера и предполагала, находится на уровне Трансформации Духа. И, если моё восприятие меня не обманывает, я точно не разобрала до конца, но вроде бы он закрепился даже на средней стадии.

Ли Мэй внезапно всем телом прижалась к Ван Ши, ища у него защиты, а её пальцы крепче вцепились в плотный черный шелк халата.

— Знаешь... с этим Дун Пэном нам лучше лишний раз не связываться и держаться от его ложи подальше. Странный он какой-то для сильного практика. Он Мастер такого уровня, а я его имя слышу вообще впервые в жизни. Кто знает, какие скрытые мотивы привели его в земли Бамбука.

Ван Ши лишь молча приобнял её за талию, согревая теплом своего тела, но ответить не успел. В этот самый миг глубоко внизу, на центральном изумрудном помосте пагоды, с оглушительным, кристальным звоном ударил великий бронзовый колокол, возвещающий весь континент о том, что великий аукцион пятидесятилетия официально начался.

На центральный изумрудный помост, залитый светом духовных ламп, плавно ступила молодая распорядительница аукциона. Её зеленые шелковые одежды, расшитые узорами из бамбуковых листьев, мягко шуршали, а голос, напитанный Ци, кристально чистым эхом разнесся по всем ярусам пагоды. Она сделала изящный пасс рукой, и парящий в воздухе нефритовый поднос явил миру первый лот — старинную флейту из темного, почерневшего от времени бамбука, покрытую едва заметными рунами.

— И так, почтенные мастера, наш первый лот — Древняя Флейта Безмолвия. Среди странствующих практиков ходят легендарные слухи, будто в былые эпохи на ней лично играл сам великий и непостижимый Кун Мин, постигая законы мироздания. Однако, поскольку подлинно подтвердить эти хроники Секте Бамбука так и не удалось, мы выставляем этот артефакт начальным лотом нашего великого торга. И так, прошу, ваши ставки!

В ту же секунду на нижних ярусах, где в общем зале сидели сотни учеников и старейшин, началось оживление. Молодые девушки из различных внешних сект и богатых кланов, привлеченные великим именем, принялись наперебой вскидывать свои нефритовые жетоны.

— Десять тысяч камней духа! — звонко выкрикнула старейшина из Секты Лесного Клинка.

— Сорок тысяч камней духа! — мгновенно перебила её ставка из ложи Секты Чистого Потока.

Ли Мэй, сидевшая на верхнем ярусе в просторном кресле и уютно опираясь головой на плечо Ван Ши, лишь слегка приподняла край своей белоснежной маски кошки. Её глаза окинули суету внизу коротким, пренебрежительным взглядом.

— Храни нас Небеса... Кому вообще в здравом уме нужна какая-то старая, сомнительная флейта?

Тем временем на помосте распорядительница удовлетворенно взмахнула лазурным веером, завершая первый круг торгов.

— Ставок больше нет! — громогласно объявила она, и её Ци зафиксировала жетон победителя. — И так, Древняя Флейта Безмолвия официально продана за сто тысяч камней духа молодой госпоже из Клана Звездного Озера! Поздравляем!

Колокол внизу гулко ударил вновь, возвещая о завершении первого торга, а Ли Мэй лишь капризно фыркнула, поудобнее устраиваясь в объятиях Ван Ши и с нетерпением ожидая, когда же на белой скатерти аукциона появится сокровище, достойное её вкуса.