Е Цинхань плавным, но решительным движением руки задвинула тяжелую створку ворот.
— Ли Мэй, выйди немедленно из-за спины Ван Ши.
Ли Мэй испуганно шмыгнула носом и мелкими шажками сделала шаг в сторону, покидая надежное укрытие. Она виновато опустила глаза в пол.
— Наставница Е, это... ну, мы на самом деле... — заикаясь и путаясь в словах, робко начала оправдываться Ли Мэй, не смея поднять взора.
Но не успела Ли Мэй договорить как величественный силуэт Е Цинхань стремительно сорвался с места. В мгновение ока, она крепко, обняла Ли Мэй, прижимая её голову к своему плечу.
— Ну почему... почему ты постоянно, при каждом выходе за барьеры, умудряешься попадать в какие-то опасные и кровавые передряги? — со скрытой, щемящей материнской болью в голосе прошептала Е Цинхань.
Ли Мэй от такой неожиданной нежности сначала обомлела, а затем с тихим вздохом облегчения крепко обняла её в ответ, утыкаясь носом в родной лазурный шелк халата.
— Я же тебя перед отлетом со всей серьезностью просила: туда и обратно, нигде не задерживаясь. Цзянь У мне уже во всех красках рассказал, какое страшное побоище развернулось у границ Цуйвэй и сколько наемников Секты Облаков полегло. Самое главное... самое главное для моего израненного сердца, что вы сейчас целы.
— Прости, наставница... Мы действительно всей душой хотели благополучно вернуться сегодня самым ранним утром. Просто... ну, у нас в покоях внезапно появилось одно невероятно важное, неотложное дело, которое потребовало колоссального сосредоточения сил и времени. Вот мы и проспали пол дня.
Е Цинхань медленно отошла от неё на пару шагов.
— Кстати, об этом твоем так называемом «важном деле»... Вы наконец-то полностью раскрыли друг другу свои истинные чувства. Я даже искренне рада за твою судьбу... Но спать в одной уединенной комнате до проведения церемонии вам обоим отныне категорически и напрочь нельзя!
Е Цинхань строго выпрямилась. На её щеках проступил едва заметный румянец смущения от деликатности темы, но она упрямо продолжила наставления.
— Я в последнее время очень внимательно и усердно читала старинные любовные романы Поднебесной. И как написано в тех свитках, все приличные девы ни при каких обстоятельствах не делят ложе с мужчиной до официальной свадьбы! И делается это ограничение исключительно для того, чтобы у них в ночной тишине случайно не произошло... эмм... ну, того самого сокровенного акта, в ходе которого в меридианах женщины можно запросто зачать нового маленького ребенка. Вот так!
Ли Мэй скосила взгляд на стоящего рядом Ван Ши, а затем снова перевела взор на свою строгую наставницу. Пунцовая краска смущения, казалось, залила её лицо до самых корней волос. Она робко поправила лазурные ленты в волосах, заискивающе улыбнулась и произнесла.
— Ну... как бы вам это помягче сказать, наставница Е... В общем, у нас с Ван Ши всё это... ну, уже было. Хи-хи... Но вы только, умоляю, ничего дурного про детей сейчас не подумайте! Я говорю исключительно про сам этот ночной акт, и ни о чём больше!
Е Цинхань замерла на месте. Её указательный палец так и остался парить в воздухе, а левый глаз начал мелко и судорожно подергиваться от шока.
— Ли Мэй... Ты... ты сейчас действительно всем своим разумом полагаешь, будто твоя поспешная поправка про отсутствие детей в данном случае смягчает эту ситуацию?
— Храни нас Небеса... — выдохнула Е Цинхань, качнув прядями волос. — Ты ведь у меня выросла уже совсем взрослой, Ли Мэй. И ругать тебя, в этом нет абсолютно никакого смысла. Раз уж мы безнадежно опоздали с устоями приличия, то ладно. Пускай отныне будет по-твоему — одна комната - так одна комната. Но у моего израненного сердца к вам обоим будет одна огромная, нерушимая просьба. Давайте вы... давайте вы хотя бы без появления маленьких детей до проведения свадьбы как-то обойдетесь, хорошо? Пожалейте мои нервы.
Ли Мэй от таких прямых слов растерянно захлопала ресницами, и её одежды мягко зашуршали, когда она возмущенно прижала ладони к груди.
— Наставница Е! Ну какие еще дети, о чём вы вообще говорите? — капризно и звонко воскликнула Ли Мэй, упрямо насупившись. — Нам с Ван Ши до таких семейных забот еще слишком и слишком рано, мы к этому не готовы! Или это вы сейчас так надо мной шутить изволите, начитавшись своих свитков?
Е Цинхань горько и устало усмехнулась, скрестила руки на груди и переводя взгляд с Ли Мэй на Ван Ши сказала.
— Ну... знаешь ли, Ли Мэй. Когда вы двое умудряетесь умалчивать о своих чувствах и ходить вокруг да около друг друга на протяжении более ста лет, а затем стремительно совершаете этот постельный акт... Я, признаться честно, уже совершенно не знаю, каких еще безумных и капризных выходок мне ожидать от вас в следующую долю секунды!
— Е Цинхань — сказал Ван Ши. — Мы обещаем тебе, так что о появлении новой крови беспокоиться не стоит. По крайней мере... пока что.
Е Цинхань тяжело, выдохнула.
— Что ж, в любом случае я искренне надеюсь, что мы пришли к единому пониманию. Ван Ши... отныне забудь о сухих титулах главы. Зови меня просто «наставница Е», так для моего больного сердца будет куда приятнее звучит. А о жестких правилах Секты Лунного Лотоса, закрывающих проход для мужчин, даже не переживай — я Ли Мэй с тобой одну теперь точно ни в какие дальние края не отпущу! Куда бы вы двое ни направились, за вашими халатами вечно тянется целая куча колоссальных проблем. Но учти заранее: древним ледяным техникам Инь я тебя учить не стану. Даже не надейся прикоснуться к той скрытой части фехтования, которая в былые эпохи была доступна мужчинам Секты.
— Я, признаться, до этого дня и не знал, что морозные техники Лунного Лотоса вообще когда-то делились на мужскую природу Ян и женскую суть Инь — сказал Ван Ши. — Расскажешь ли ты нам, как именно это было устроено?
В это же самое мгновение внутри главного зала Секты Меча.
— Что-то долго же они там — проворчал Цзан Тянь. — Слушай, я ведь прямо сейчас, за один удар, могу бесшумно провести тебя сквозь пустоту прямиком на багровые рубежи границы, к твоей любимой жене Чжэн Юань. Неужели ты искренне не хочешь увидеть её лик прямо сейчас?
Цзянь У от этих слов резко замер. В следующую долю секунды его пальцы с такой дикой, сокрушительной силой сжали драгоценную фарфоровую пиалу, что прочный сосуд с влажным хрустом разлетелся на мириады мелких осколков, осыпав лакированное дерево стола.
— Нет! — вырвался из его груди резкий ответ, прозвучавший без единой секунды раздумий. — За одну мимолетную встречу, потом придется платить еще пятью тысячами бесконечных лет абсолютного, выжигающего душу одиночества.
Он медленно опустил голову, и его растрепанные волосы тяжелыми прядями спали вперед, полностью закрывая от взора его потемневшие глаза. Цзянь У, посмотрел на свою правую ладонь — в этот миг она мелко и судорожно дрожала.
— Я просто... просто не выдержу этого повторного испытания, Цзан Тянь — глухо, со сдавленным трепетом в голосе продолжил он. — Стоит мне лишь на миг прикоснуться к её теплу, а затем снова бросить её одну среди багровых рубежей Пустоши... Сама мысль о собственной, ничтожной слабости перед лицом Бай Сяньтяня целиком поглотит мой разум и я...
Он не успел закончить свою фразу. В этот самый миг тяжелые резные двери главного чертога с тихим скрипом распахнулись и в зал вошла Е Цинхань, а следом за её лазурным шлейфом ступали Ван Ши и Ли Мэй.
— О Небеса... Что это у вас двоих здесь за мрачная, удушающая атмосфера воцарилась, пока меня не было? Я ведь вышла наружу буквально на пару минут.
Ван Ши и Ли Мэй, спокойным и неспешным шагом прошли в глубь павильона. Они синхронно опустились на мягкие циновки прямо по правую руку от Е Цинхань.
— Да так, ничего особенного, обычные мужские разговоры о Дао и выдержанном вине, — добродушно сказал Цзан Тянь, качнув головой. — А вот вас двоих, Ван Ши и Ли Мэй, я от всего сердца искренне поздравляю. Правда, подарки дарить вам пока еще слишком рано. Хотя знайте: я уже сейчас с огромным, нетерпеливым неистовством жду от вашей Секты официального приглашения на пышную свадьбу Поднебесной!
Ван Ши и Ли Мэй, сидевшие бок о бок на шелковых циновках, даже не успели открыть рты, чтобы ответить на его хмельное поздравление.
В ту же самую долю секунды весь пик Секты Меча внезапно и страшно содрогнулся.
Ван Ши мгновенно выпрямил спину и сказал.
— Что это за колебания?
Цзан Тянь в одно мгновение растерял всю свою былую беспечность и хмельную вальяжность.
— На великой границе прямо сейчас происходит что-то по-настоящему чудовищное и необратимое.
Не теряя ни мгновения, он стремительным движением прижал указательный и средний пальцы к своему лбу. С тихим, кристальным звоном он выпустил из своей ладони тончайшую нить чистейшей Ци, направляя её прямо в центр главного зала.
Энергия соткала посреди комнаты плотное, мерцающее полупрозрачное марево, разворачивая грандиозное духовное видение.
Сквозь туманную дымку иллюзии все присутствующие отчетливо увидели бескрайние, выжженные мертвые земли, над которыми небо было расколото фиолетовыми всполохами Небесной Кары. В самом эпицентре этой бури, высоко в воздухе, лениво и величественно парил сам Хозяин Небес — Бай Сяньтянь. Его одежды безмолвно развевались на ветру, а леденящий, высокомерный взор был устремлен вдаль.
Там, прямо посреди бушующих потоков чужеродной энергии, высоко в небе парил колоссальный кусок земли. На этой грубой платформе из монолитной скальной породы неподвижно стоял человек. А сразу за его спиной в твердую почву были вонзены десять мечей — от самого крошечного клинка до меча-гиганта, чьи лезвия зловеще поблескивали под облаками.
Его длинные волосы, абсолютно белые хаотичными прядями спадали на плечи. На нём были надеты строгие белые одежды, которые плавно и зловеще переходили в мутный, грязно-серый окрас Пустоши. То был — Лин Цзюян.
— Зачем ты напал на моего единственного ученика, Бай Сяньтяня? — его голос прозвучал удивительно спокойно, но от этого звука тысячи клинков, воткнутых в земляную, жалобно и тонко зазвенели. — Я прекрасно понимаю, что мы уже много веков никак не можем договориться о прочном мире под этими Небесами. Но зачем... зачем в эти грязные распри взрослых ты с таким высокомерием втягиваешь совсем молодых практиков?
— Твой несносный ученик Дун Пэн, вообще-то, самым наглым образом нарушил законы и тайно пересек священную границу Великого Барьера, — прохладно и веско ответил Бай Сяньтянь. — Проник в мои мирные земли ради наживы. Но... признаться честно, я в глубине души даже искренне ему благодарен за эту дерзость. Благодаря его капризу мои ищейки наконец-то без труда отыскали предателей среди пограничных застав, которые тайно пропустили его сквозь стену. Так что... я сегодня пребываю в исключительно благосклонном расположении духа и готов отпустить этого толстяка обратно.
С этими словами Бай Сяньтянь ленивым пассом руки высвободил колоссальный поток Ци. В ту же секунду из тумана, словно пушечное ядро, вылетело массивное тело Дун Пэна.
Лин Цзюян даже не шелохнулся. Он спокойно вытянул вперед свою правую руку. В мгновение ока его ладонь намертво встретила летящую тушу, заставляя пространство вокруг них со свистом сжаться. От чудовищной отдачи удара он сам лишь едва заметно съехал на полшага назад по каменистой платформе. Плавным, круговым движением своей Ци он опустил ученика на землю.
Толстяк Дун Пэн, судорожно глотая воздух и потирая ушибленный бок, испуганно затараторил, не смея поднять глаз.
— Учитель... Я... Клянусь мечом, я вовсе не хотел нарушать правила, просто...
Он не успел договорить. Лин Цзюян лишь мельком, мимолетно посмотрел ему прямо в глаза. В этом леденящем взоре сокрылось столько пугающей строгости, что Дун Пэн в ту же секунду испуганно замолчал, словно ему перекрыли меридианы.
— Проваливай отсюда! В стенах Секты с глазу на глаз поговорим обо всех твоих великих глупостях.
Толстяк поспешно склонился в быстром поклоне и лазурной молнией скрылся в глубине Пустоши.
Бай Сяньтянь, созерцая эту сцену не удержался и высокомерно, раскатисто рассмеялся, качая головой.
— Хо-хо... Да уж, судя по твоей жизни, невероятно нелегкое это бремя — иметь собственного ученика. Постоянно подчищать за ними грязь на континенте. Вот у меня, например, в моих чертогах нет абсолютно никакой подобной обузы.
Лин Цзюян медленно перехватил поудобнее рукоять одного из воткнутых сзади мечей, и его белые одежды грозно взметнулись на ветру. На его губах появилась легкая, хищная и поразительно едкая усмешка.
— Ученика у тебя нет, верных друзей, способных прикрыть спину в час Небесной Кары — тоже нет — негромко, но с пугающей точностью принялся перечислять Лин Цзюян, заставляя Бай Сяньтяня нахмуриться. — Зато в твоем Море Разума скопилась целая колоссальная куча бессмысленного высокомерия. Да и законной любящей жены, разделяющей твоё ложе, у тебя, как я погляжу, за все эти тысячи лет тоже почему-то не появилось... Хмм... Знаешь — Лин Цзюян оскорбительно прищурился, окинув его взглядом с ног до головы — мне вот в этот час начинает искренне казаться, что у тебя под всеми этими роскошными одеждами просто... просто пипирка слишком маленькая от рождения, вот твоё высокомерие наружу и прет.
В главном зале Секты Меча, где пять мастеров созерцали эту проекцию, воцарилась тяжелая, удушающая тишина — все присутствующие из последних сил сдерживали дикий хохот. Цзан Тянь, Цзянь У и Е Цинхань одновременно зажали рты руками, едва сдерживая судорожные смешки и не веря собственным ушам, а Ли Мэй, уже не таясь, со смеху запрыгнула на колени к Ван Ши. Она уткнулась лицом в его черный шелковый халат, чтобы заглушить рвущийся наружу хохот от такого невиданного хамства, пока небеса над багровыми рубежами границы готовы были взорваться от неописуемой ярости оскорбленного Бай Сяньтяня.