Ван Ши уже готов был покинуть пределы руин, когда в его груди внезапно возникло странное волнение. Пламя Девяти Небес, ставшее за эти годы частью его сердца, внезапно отделилось крошечным золотистым огоньком. Оно выпорхнуло наружу и, мерцая, подобно ночному мотыльку, устремилось обратно — в холодную, пыльную глубину мертвых залов.
Ван Ши нахмурился, но молча последовал за ним. Коридоры, которые он выучил наизусть, теперь казались иными в свете этого маленького путеводного огня. Пламя привело его к самой первой двери — той, что встречала его у входа еще полвека назад. Тогда он лишь мельком заглянул в нее, увидев пустоту и тлен, и прошел мимо.
Дверь была распахнута, и внутри царил покой смерти. Посреди комнаты, среди обломков камня, лежал одинокий скелет. Время давно стерло черты этого человека, оставив лишь хрупкие, пожелтевшие кости, покрытые толстым слоем вековой пыли.
Золотой огонек пламени нырнул прямо под ребра скелета и замер, указывая на плиты пола.
Ван Ши почтительно, но уверенно отодвинул останки в сторону. Приложив усилие, он поднял часть пола. В небольшой нише, скрытой от глаз грабителей и времени, покоился один-единственный свиток.
Название свитка: «Вечность на Крови».
Ван Ши развернул его, и древние иероглифы начали медленно проступать в полумраке, наполняя его разум знанием. Техника была пугающей и странной. Она позволяла практику запечатать тело и душу, полностью останавливая вокруг них ход времени. В этом коконе ни старение, ни раны, ни внешние изменения не имели власти. Однако цена за такое «бессмертие» была велика: пока техника активна, заклинатель обязан отдавать ровно половину своей Ци. И не имело значения, был ли ты мастером Зарождения Души или Высшим Богом — закон был незыблем.
Ван Ши задумчиво перечитал строки. «Какой-то бред... — пронеслось в его голове. — Зачем лишать себя половины сил ради неподвижности?»
Однако он уже давно научился не доверять первому впечатлению в этих руинах. Если Пламя Девяти Небес, связанное с памятью Богов, вело его сюда, значит, в этой технике был скрыт смысл, который он пока не мог постичь.
Он аккуратно свернул свиток и убрал его в пространственное кольцо. Посмотрев на скелет, который веками охранял этот секрет ценой собственной плоти, Ван Ши отвесил ему легкий поклон и окончательно покинул Руины Древних Богов.
Ван Ши решил еще раз навестить Юйхэ.
Город встретил его знакомым гулом, но за десятилетия его отсутствия многое изменилось. Улицы стали шире, а старые дома обросли пристройками. Когда Ван Ши свернул в свой переулок, он замер. Его старая лавка, где он провел сорок пять лет, вырезая фигурки, стояла на месте. К его удивлению, она не превратилась в руины: фасад был свежевыкрашен, а внутри, судя по чистоте окон, было прибрано. Здание пустовало, но за ним явно кто-то ухаживал все эти годы.
Кузница напротив разрослась, превратившись в целое поместье, откуда доносился мощный, уверенный звон металла. Ван Ши подошел к порогу своей бывшей лавки, вдыхая запах дерева, который, казалось, навечно въелся в эти стены.
— Эй! А ну выйди оттуда! — раздался резкий, дребезжащий от возраста, но всё еще властный крик.
Из ворот кузницы вышел старик. Его спина была слегка ссутулена, а лицо покрыто глубокими морщинами и пятнами от старых ожогов.
— Это место принадлежит мне! — выкрикнул старик, щурясь на высокую фигуру незнакомца. — Уходи отсюда, пока я не позвал сыновей! Ишь, вырядился в шелка, а на чужое добро заришься!
Ван Ши медленно повернулся. Его волосы мягко колыхнулись на ветру, а взгляд, глубокий и спокойный, остановился на лице старика. Он видел в этих чертах того мальчика, что бегал к нему за фигурками, и того молодого мужчину, которому он оставил мешочек с золотом.
— Чжун Лэй, — негромко произнес Ван Ши. — Давно не виделись. Смотрю, твои дети уже выросли и кузня стала больше.
Старик замер. Молот в его руке дрогнул. Он во все глаза смотрел на молодого человека, который выглядел едва ли старше его собственных внуков, но чей голос и манера говорить пробуждали в его сознании обрывки воспоминаний.
— Ты... ты кто вообще такой? — пробормотал Чжун Лэй, и в его голосе гнев сменился суеверным страхом. — Я таких, как ты, не знаю. Благородные господа вроде тебя не заходят в наш квартал.
Ван Ши сделал шаг вперед, и на мгновение тень пагоды легла на его лицо.
— Меня зовут Ван Ши, — просто сказал он.
Глаза старика расширились, и в их затуманенной глубине вспыхнул свет давно забытого детства. Дрожащая рука потянулась к лицу, словно он пытался коснуться призрака.
— Ван... Ши? Дядя Ван, это и вправду вы? — голос Чжун Лэя сорвался на хриплый шепот. — А ведь я говорил жене... Клялся, что в ту ночь, сорок лет назад, видел у своей постели не старика, а молодого человека. Она смеялась, говорила, что я перепил на радостях... Выходит, вы бессмертный? Один из тех великих господ, что парят над облаками и не знают власти времени?
Старик попытался согнуть свои негнущиеся колени, чтобы пасть ниц перед тем, кого он считал просто добрым соседом.
— Ох, простите старика! Примите мой поклон, а то что же это я... Нагрубил вам, как последнему бродяге, — бормотал он, задыхаясь от волнения.
Ван Ши мягко взмахнул рукой, и невидимая, теплая волна силы удержала Чжун Лэя от падения, не давая его костям коснуться пыльной земли.
— Не надо поклонов, — произнес Ван Ши. — Не в том ты возрасте, малыш Чжун Лэй, чтобы преклоняться перед тем, кто делил с тобой хлеб.
— Времена идут, и реки не текут вспять. Срок твоей жизни подходит к концу — я вижу это по нити твоей судьбы. Еще лет десять, максимум. Проживи их на полную, как жил всегда. Смейся, радуйся внукам и ни о чем не жалей. Ты прожил достойную жизнь человека, а это порой сложнее, чем путь к звездам.
Ван Ши посмотрел на кузницу, откуда доносился звонкий смех детей.
— Передавай от меня привет своей жене и внукам. Пусть огонь в вашем горне никогда не гаснет.
Прежде чем Чжун Лэй успел вымолвить хотя бы слово благодарности, пространство вокруг Ван Ши подернулось прозрачной дымкой. Ветер донес лишь тихий шелест его черных одежд, и в следующее мгновение он исчез.
Ван Ши материализовался за высокими стенами города, там, где начинался тракт, ведущий вглубь континента. Он не оглядывался назад. Юйхэ, город его боли и его покоя, окончательно стал для него пройденным этапом.
Ван Ши не стал прибегать к техникам полета. Он выбрал долгий путь, решив пройти той же тропой, что привела его к руинам много десятилетий назад. Он шагал неспешно, и каждый его шаг по мягкой лесной почве или прогретым камням тракта был наполнен осознанностью. Его чувства, теперь созвучные с самой природой, улавливали ритм жизни в каждом колыхании листа и в шепоте ручьев. Он наслаждался этим миром как человек, который знает цену каждому мгновению, прежде чем окончательно ступить на путь богов.
Лишь когда на горизонте показались знакомые очертания стен Янганчэна, Ван Ши остановился. Он почувствовал, что время созерцания подошло к концу. Нить обещания натянулась так сильно, что едва не звенела в его сердце.
— Хватит прогулок, — негромко произнес он.
Он легко оттолкнулся от земли и Ван Ши превратился в темный росчерк в небесах.
Спустя пару часов он замер в воздухе прямо над белоснежными пиками Секты Лунного Лотоса. Его присутствие не было скрыто — его ци, плотная и величественная, накрыла обитель подобно невидимому куполу. Защитные массивы секты мгновенно отозвались тревожным гулом, и сотни учениц в бирюзовых одеждах подняли головы к небу, вглядываясь в фигуру незнакомца.
Ван Ши сложил руки за спиной. Его черные одежды с вышитым драконом медленно развевались на ветру.
Он глубоко вдохнул и заговорил. Его голос, усиленный Ци, раскатился над ущельями.
— Я пришел к Ли Мэй. Надеюсь, Секта Лунного Лотоса не откажет гостю во встрече.
Воздух над Сектой Лунного Лотоса все еще вибрировал от эха голоса Ван Ши. Ученицы в лазурных одеждах сгрудились на террасах, прикрывая рты ладонями и обмениваясь взволнованным шепотом. Старейшины в этот раз не скрывали замешательства. Они переглядывались, прощупывая ци незнакомца, и недоуменно качали головами.
— Ли Мэй не предупреждала о гостях... — пробормотала одна из наставниц, чья рука инстинктивно сжалась на рукояти меча.
В этот момент небо над главной пагодой осветилось мягким бирюзовым сиянием. Из глубины обители показались Е Цинхань и Ли Мэй.
Е Цинхань одним властным жестом успокоила гудящие защитные массивы. Её взгляд, мудрый и проницательный, остановился на Ван Ши.
— Всё в порядке, — её голос, спокойный и холодный, мгновенно прекратил все пересуды. — Это старый знакомый Ли Мэй. Он пришел по праву. Всем вернуться к своим обязанностям.
Старейшины, хоть и сжигаемые любопытством, не посмели перечить главе. Ученицы начали неохотно расходиться, постоянно оглядываясь на фигуру в черном.
Ли Мэй же не стала ждать формальностей. Она взмыла выше, останавливаясь в нескольких шагах от Ван Ши.
— Ну, ты как обычно, — фыркнула она. — Опоздал на тридцать минут. Я тут, понимаешь, высчитывала секунды, ждала знамений с небес. Сто лет превратились в сто лет и тридцать минут?
— Дорога была красивой. — просто ответил он.
Ли Мэй надула губы.
— Ах, дорога, значит, была красивой? — она прищурилась, и в её голосе зазвучал притворный холод. — Значит, какие-то камни и деревья для тебя теперь важнее, чем я? Всё с тобой ясно, Ван Ши.
Ван Ши открыл рот, собираясь возразить, но Ли Мэй резко взмахнула рукой, прерывая его на полуслове. На её лице промелькнула мимолетная, теплая улыбка, которую она тут же попыталась скрыть.
— Да шучу я. — сказала она. — Лучше расскажи, как прошло твоё путешествие. И почему ты всё ещё на пике Зарождения Души? Ты ведь обещал, что вернешься уже мастером Трансформации Духа.
Ван Ши обвел взглядом застывших неподалеку учениц и старейшин, которые всё еще ловили каждое их слово.
— Об этом лучше поговорить наедине, — негромко произнес он. — Стены здесь имеют слишком чуткие уши.
Ли Мэй понятливо кивнула. Она развернулась и, увлекая его за собой, направилась вглубь обители. Они миновали изящные мостики и бамбуковые рощи, пока не оказались в её личном саду. Это было уединенное место, скрытое мощными массивами, где воздух был напоен ароматом ночных лотосов, а в центре бил небольшой источник, чье журчание успокаивало разум. Здесь никто не смел тревожить её без спроса.
Ли Мэй слушала очень внимательно, подперев подбородок ладонью. Когда он закончил, она долго смотрела на воду в источнике, а затем перевела взгляд на него.
— Значит, ты нашел всего-навсего две техники? — она иронично вскинула бровь. — «Абсолютное Начало» и эта странная «Вечность на Крови»... Ван Ши, ты меня разочаровываешь. Не хватит тебе этого, чтобы отдать свой долг в две сотни техник, который ты мне задолжал за все те уроки каллиграфии и мази. С таким темпом ты будешь моим должником еще пару тысяч лет.
Она поднялась и подошла к нему вплотную, поправляя ворот его нового халата.
— В следующий раз старайся получше, мечник. А пока... — она хитро улыбнулась, — считай, что я принимаю эти крупицы знаний как частичную выплату. Но не думай, что я забуду про проценты за опоздание на тридцать минут.
Ван Ши проводил взглядом кружащийся лепесток лотоса и, поддавшись внезапному порыву спокойствия, произнес.
— Знаешь, в тех пыльных залах я больше всего скучал по твоему чаю. Может, заваришь?
Ли Мэй фыркнула, поправляя бирюзовую ленту в волосах, но в её движениях не было и тени недовольства.
— Ишь какой хитрый, — отозвалась она, уже доставая изящный нефритовый сервиз. — Учти, этот чай тоже пойдет в твой бесконечный долг.
Вода, согретая её чистой Ци, мягко зашумела, а аромат чайных листьев, выращенных на вершинах Лунного Лотоса, наполнил сад. Когда первая чаша была налита, они сели друг напротив друга, погружаясь в ту самую тишину, которой обоим не хватало все эти годы.
Ван Ши медленно отпил обжигающий напиток, а затем движением руки извлек из пространственного кольца дневник Бога. Книга легла на стол между ними, выглядя странно и чужеродно среди изящной посуды.
— Посмотри в неё, — негромко сказал он. — Я нашел её в самом сердце руин. Но сейчас... она абсолютно пуста.
Ли Мэй с любопытством потянулась к дневнику. Её тонкие пальцы коснулись кожи переплета, и она быстро пролистала страницы. Бумага шелестела, открывая лишь безупречную белизну.
— Что за безделушка? — она разочарованно нахмурилась. — Она же пустая. Ван Ши.
Желая проверить свою догадку, она достала свою любимую кисть для каллиграфии, окунула её в тушь и уверенным движением нанесла иероглиф «Весна» на одну из страниц. Но стоило кисти коснуться бумаги, как тушь мгновенно исчезла, словно её и не было, не оставив даже серого пятнышка. Ли Мэй попробовала снова, нажимая сильнее, но результат был тот же.
— Ван Ши, это какие-то фокусы для детей! — она отложила кисть, обиженно поджав губы. — Тут даже писать нельзя. Безделушка безделушкой. Зачем ты тащил этот мусор через полконтинента?
Ван Ши посмотрел на чистые страницы, в которых он всё еще видел тени сражающихся богов.
— Это необычная книга, Ли Мэй. Ей больше миллиона лет. Она видела рождение и смерть миров, о которых мы даже не слышали.
Ли Мэй звонко рассмеялась, и этот смех спугнул птиц с окрестных деревьев.
— Ну ты и сказочник! Миллион лет? Да никакая бумага столько не пролежит, если только она не соткана из бороды Небесного Императора. Небось, какой-нибудь культиватор выронил её лет десять назад, когда лазил по тем руинам в поисках приключений. Выброси её и не забивай голову ерундой. Лучше допивай чай, пока он не остыл.
— Это не безделушка, — негромко произнес Ван Ши. — Она показала мне последнее собрание богов. И то, что я вынес оттуда… Ли Мэй, у меня теперь тело Бога.
Тяжесть этих слов была почти физической. Ли Мэй медленно отставила пиалу. В её взгляде, устремленном на Ван Ши, смешались недоумение, тревога и нарастающее раздражение, которым она пыталась прикрыть внезапно вспыхнувший внутри страх.
— Ван Ши, это уже несерьезно, — проговорила она, и её голос слегка дрогнул. — Ты там заболел или всё-таки сильно ударился головой о древние камни? Не пугай меня такими бреднями. Ты сейчас говоришь как те безумцы-отшельники, что сжигают разум в попытках постичь невозможное. Остановись, ты похож на сумасшедшего.
Ван Ши не ответил. Он медленно поднес руку к губам и резко прикусил кончик пальца.
Из раны не брызнула алая кровь. Вместо неё на свет появилась одна-единственная капля — тяжелая, сияющая и густая, словно расплавленное золото. Она не упала вниз, а зависла в воздухе между ними, пульсируя первозданной, пугающей мощью, которая мгновенно подавила ци всего сада.
— Вот.
Ли Мэй смотрела на золотую искру, и её зрачки расширились до предела. Её рука, державшая изящную фарфоровую чашку, безвольно разжалась. Раздался резкий, сухой звон — чашка ударилась о камни и разлетелась на сотни мелких осколков, а драгоценный чай впитался в землю.
Она не заметила этого. Вся её реальность, все знания о мире культивации и ступенях силы рухнули в этот миг перед одной-единственной каплей крови, которая не могла принадлежать человеку.
— Золотая... — прошептала она.
— Это...