Чжэн Юань

Утро в Секте Меча наступило мягко, просачиваясь сквозь тонкие бумажные ширмы покоев золотистыми нитями света. Хэй Инь нежился в тепле постели, лениво обнимая Чи Ся.

Чи Ся, которая проснулась гораздо раньше, замерла в его руках, чувствуя мерное биение его сердца. Она медленно повернулась в его объятиях, заглядывая в заспанное лицо мужа, и нежно поцеловала его в лоб.

— Пора вставать, соня. — прошептала она. — У тебя тренировка. Если ты снова заставишь учителя ждать, Цзянь У рассердится не на шутку. Ты ведь знаешь, какой у него нрав с утра.

Хэй Инь лишь шире улыбнулся, не разжимая рук.

— Да я всего разок опоздал... — пробормотал он, зарываясь носом в её волосы. — И то случайно. Не понимаю я, почему старик так разозлился. Как будто небо упадет на землю, если мы начнем махать мечами на полчаса позже.

Чи Ся весело фыркнула и, высвободив руку, шутливо ткнула его пальцем в кончик носа.

— Это потому, что ты — бездельник, Хэй Инь. Посмотри на себя: за сто лет ты с начальной стадии Золотого Ядра едва добрался до пика. Учитель рассчитывал, что к этому времени ты уже будешь хотя бы на начальном уровне Зарождения Души. А ты всё витаешь в облаках.

— Это слишком жесткие требования, — проворчал он. — Я ведь не такой гений, как этот монстр Ван Ши. Он как будто из другого теста слеплен. Да и вообще... Ты сама только на начальной стадии Золотого Ядра. Почему тебя учитель так не гоняет, а? Где справедливость?

Чи Ся звонко рассмеялась, отстраняясь и садясь на кровати. Её лазурные ленты скользнули по плечам.

— Потому что я девушка, — ответила она с обезоруживающей улыбкой. — И потому что я — дочь Ся Юэ. Учитель знает: если он переутомит меня, мама прилетит сюда и превратит его тренировочный плац в выжженную пустыню.

Не успел Хэй Инь придумать достойный ответ, как стены комнаты содрогнулись от мощного, раскатистого крика, который мог принадлежать только одному человеку в этих горах.

— ХЭЙ ИНЬ! Мне тебя еще долго ждать?!

Хэй Инь подпрыгнул на месте, едва не свалившись с кровати. Лицо его мгновенно утратило безмятежность.

— Иду, учитель! Уже бегу! — закричал он в ответ, лихорадочно ища свои сапоги под кроватью, пока Чи Ся, прикрывая рот ладонью, покатывалась со смеху, глядя на его суету.

Утренний туман еще не успел рассеяться, когда Хэй Инь кубарем вылетел на тренировочную площадь. Он на ходу затягивал пояс и пытался поправить ворот халата, который топорщился в разные стороны. Запыхавшийся, с растрепанными волосами, он замер перед Цзянь У, который стоял неподвижно, заложив руки за спину.

Цзянь У медленно перевел взгляд на ученика.

— О, — сухо произнес Цзянь У, и уголок его губ едва заметно дрогнул. — Смотрю, ты решил начать день с бодрого бега. Похвальное рвение. Раз уж ты так разогрелся, сделай еще три круга вокруг внешних стен секты. Бегом, Хэй Инь!

Хэй Инь лишь тяжко вздохнул, не смея перечить.

День тянулся медленно. Разминка сменилась отработкой базовых выпадов, затем — сложными связками техник, от которых мышцы наливались свинцом. К полудню пот застилал глаза, а к вечеру Ци в меридианах Хэй Иня едва теплилась.

Когда солнце коснулось вершин, учитель и ученик сидели в небольшой деревянной беседке, нависшей над пропастью. Аромат горного чая смешивался с прохладой сумерек. Хэй Инь сидел, бессильно откинувшись на перила, и жадно ловил ртом воздух.

— Учитель... — Хэй Инь с трудом выпрямился, его голос все еще подрагивал от усталости. — Вы меня так когда-нибудь точно убьёте.

— Учитель... Ван Ши. Его уже сто лет никто не видел. Он исчез тогда, даже не попрощавшись. Скажите... вы ведь чувствуете этот мир лучше меня. С ним ведь всё хорошо?

Цзянь У долго смотрел на поднимающийся над чаем пар.

— Да откуда мне знать. Мне он тоже не оставил ни единого знака. Хотя ты прав, Хэй Инь... это странно. О гении такого масштаба слухи должны греметь по всему континенту, а вокруг — тишина, будто его и вовсе никогда не существовало. Словно он умер.

— Но я в это не верю. Думаю, если кто и знает правду, так это Ли Мэй. Если бы его звезда действительно погасла, она бы уже все секты Поднебесной по камешку разобрала в его поисках. А раз она спокойна — значит он просто идет своим путем, который нам пока не дано увидеть.

Хэй Инь кивнул, чувствуя, как тревога в сердце немного утихает.

— Надеюсь, когда он вернется, он не станет еще сильнее... а то мне его никогда не догнать.

Цзянь У тихо рассмеялся.

— Хэй Инь, даже если бы этот парень проспал все сто лет напролет, ты бы его не догнал. Запомни: гнаться за гениями — плохая затея, а лезть в их дела — еще хуже. Это я по себе знаю. Гордыня заставляет нас мериться силами с теми, кто рожден под иной звездой, но в итоге мы лишь раним собственные сердца.

Цзянь У отставил пустую пиалу и внимательно посмотрел на ученика.

— Твои родители... они желали тебе спокойной жизни. Ты ведь еще помнишь те времена, когда был простым парнем в маленькой деревне? Твой отец заготавливал дрова, мать вела хозяйство, и в их мире не было места ни летающим мечам, ни техникам бессмертных. В ту ночь, когда горный медведь ворвался в вашу хижину, я был неподалеку, но... — он тяжело вздохнул, — я успел спасти только тебя. Слова твоей матери я помню до сих пор: «Пожалуйста, присмотрите за Хэй Инем». В её глазах не было жажды величия для тебя, только мольба о жизни.

Хэй Инь сидел неподвижно, опустив голову. В полумраке беседки его лицо казалось бледным. Звук цикад и шум далекого водопада на мгновение стихли в его сознании, уступая место образам из далекого детства.

— Конечно, я помню, — тихо отозвался он, и его голос едва дрогнул. — Отец... он ведь тоже мечтал стать бессмертным. Он рассказывал мне об этом долгими зимними вечерами. Но его корень духа был поврежден еще на вступительных испытаниях в какую-то мелкую секту. С тех пор путь в небо был для него закрыт. Он навсегда остался простым смертным. Да что там... он даже среди людей был слаб. Постоянные болезни, боли во всем теле от каждой перемены погоды.

Хэй Инь сжал кулаки, вспоминая мозолистые, вечно дрожащие руки отца.

— Но знаете, учитель, несмотря на всё это, он всегда был счастлив. Улыбался, когда приносил охапку дров, радовался каждому закату. Мне... мне до сих пор тяжело его понять. Как можно быть счастливым, зная, что ты навсегда привязан к земле, пока другие пронзают облака?

— Счастье смертных — это загадка, которую мы, практики, часто забываем, — наконец произнес Цзянь У.

— Если мне тяжело понять счастье смертных, то гении по типу Ван Ши... они ведь навсегда отрезают себя от этого, разве не так? — спросил Хэй Инь. — Для них вершина — это ничто, просто очередной шаг, а обычные люди — лишь букашки под ногами. Вот взять Бай Сяньтяня. Он гений, у него великая секта, он богат, красив, вокруг него всегда толпы лучших красавиц. Кажется, у него есть всё, и досталось это ему за минимум усилий, разве нет?

Цзянь У медленно покачал головой.

— Гении тоже разные бывают, Хэй Инь, — негромко произнес Цзянь У. — Бай Сяньтянь... да, он именно такой. Его путь — это блеск и внешнее величие. Но Ван Ши — совсем другая сталь. В нём нет той жажды обладания. А что до девушек...

— Поверь, если к Ван Ши хоть на шаг подойдет посторонняя девушка, Ли Мэй заморозит и его, и ту бедняжку, и оставит их в виде ледяных статуй как минимум на тысячу лет. У неё рука не дрогнет.

Хэй Инь не выдержал и негромко рассмеялся, представляя эту картину.

— И то верно, — выдохнул он, утирая выступившую слезинку. — Правда, я до сих пор не понимаю, что Ван Ши в ней нашёл. Ходит вечно как ледышка, слова доброго не дождешься. А чуть что не по её — сразу бьёт техниками, глазом не моргнув.

— Хотя... с Ван Ши она иногда даже смеялась. Наверное, это какой-то сложный обманный манёвр. Хм, надо будет обязательно предупредить Ван Ши, когда он вернется, что она его нагло обманывает своей напускной добротой. В этом деле я, в отличие от него, истинный гений.

— Учитель, а вы-то сами когда собираетесь жениться? — спросил он, и в его голосе зазвучало искреннее любопытство. — А то всю жизнь холостым ходите, мечу да медитациям верны. Вон, Е Цинхань из Лунного Лотоса — под стать вам, настоящая пара. Или, если хотите, можете выбрать из наших молодых учениц. Они же все от вас без ума, только и шепчутся за спиной о вашей стати.

Цзянь У медленно повернул голову к ученику.

— Я вообще-то женат, Хэй Инь, — негромко произнес он.

Хэй Инь, который в этот момент решил сделать глоток остывшего чая, поперхнулся. Тишина беседки взорвалась мучительным кашлем. Он едва не выронил чашу, во все глаза уставившись на наставника.

— Ч-что?! Вы... вы женаты? — прохрипел он, вытирая губы рукавом. — Учитель, ну не шутите так! Я столько лет живу в этой секте, и ни разу, ни единого разу не видел рядом с вами женщины. Ни платка, ни шпильки. Вы меня не обманете, я же не маленький!

Цзянь У не улыбнулся. Он посмотрел куда-то вдаль, туда где небо сливалось с горизонтом.

— Если бы ты читал те свитки по истории мира, которые я тебе приносил вместо того, чтобы спать на них, ты бы знал, — начал он размеренно. — Наш материк разделен на две части великим барьером. Далеко отсюда, на землях, где нет зелени, а остался только раскаленный песок, живут те, кого мы привыкли называть демонами.

— Хотя «демоны» — это лишь клеймо. На самом деле они — такие же люди, которые веками не могут договориться с тремя великими сектами о мире. Они просто хотят, чтобы их народ мог вернуться на плодородные земли, но страх и гордыня великих не дают этому случиться.

— Моя жена охраняет ту границу, чтобы хрупкий мир не рухнул в одночасье. А зовут её Чжэн Юань.