Ван Ши неторопливо перешагнул порог покоев Ли Мэй, и тяжелая резная дверь из морозного ясеня бесшумно закрылась за его спиной. Едва заметив его высокую фигуру в черном шелковом халате, Ли Мэй мгновенно вскочила с кровати. Её растрепанные лазурные ленты взметнулись в воздухе, а глаза были полны жгучей тревоги и скрытого страха.
Она тут же подбежала к нему и принялась взволнованно обходить по кругу, придирчиво осматривая каждый шов его одежд и проверяя, не повреждены ли его меридианы после сурового разговора с Е Цинхань. Убедившись, что на его теле нет новых ран, а волосы лежат так же безупречно, как и прежде, Ли Мэй шумно выдохнула. Она тыльной стороной ладони смахнула выступившие на лбу капли холодного пота.
— Ну... хотя бы цел — с явным облегчением в голосе произнесла она. — Знаешь... ты прости меня, Ван Ши. Мне так стыдно перед тобой. Это ведь только из-за моей глупой, поспешной лжи ты сейчас ввязался во всё это. Наставница Е в гневе страшнее зимней лавины, я безумно боялась, что она разрушит твою основу.
Ван Ши лишь спокойно покачал головой.
— Не нужно извиняться. В этих словах нет твоей вины. Напротив, у меня получилось вполне удачно со всем разобраться и договориться с твоей наставницей. Теперь я тоже посвящен в тайну вашего скрытого артефакта. Мы пришли к полному согласию, и сразу после завершения нашего грядущего путешествия я незамедлительно уйду в глубокую медитацию в Небесной Горе.
Ли Мэй резко замерла на месте, и её брови удивленно поползли вверх. Она задумчиво, с нескрываемым подозрением посмотрела на него, склонив голову набок.
— Путешествие?.. — переспросила она.
Ван Ши едва заметно приподнял уголок губ.
— Ну да, — невозмутимо пояснил он. — Мы ведь с тобой собирались вместе отправиться на великий аукцион Секты Бамбука. Он начнется уже через пару дней, время летит быстро.
Ли Мэй мгновенно выпрямилась, и на её пылающих щеках снова проступил густой румянец. Поняв, что она едва не выдала свою полную забывчивость, она поспешно сделала самый гордый и независимый вид, на какой только была способна.
— А-а-а... ты об этом! — певуче протянула она, взмахнув лазурными лентами и делая вид, что всё идет строго по её великому плану. — Ну конечно же я помню об этом аукционе! Тоже мне, новость нашел. Я и без тебя прекрасно знала, что до его начала осталось всего пара дней.
Однако затем её взгляд снова стал острым и проницательным, и она подошла к нему почти вплотную.
— Но если вернуться к артефакту... — недоверчиво прошептала она, прищурив глаза. — Неужели наставница Е вот так просто взяла и раскрыла тебе главную, запретную тайну Лунного Лотоса, о которой молчат веками? Это же совсем на неё не похоже! Она скорее сожжет свои меридианы, чем доверится чужаку. Как ты умудрился растопить её лед?
— Ну... в ходе нашего путешествия в земли Бамбука ты и сама обо всём узнаешь, — спокойно уклонился он от прямого ответа.
Ли Мэй еще несколько долгих мгновений задумчиво и пристально всматривалась в его каменное лицо. Она понимала, что он скрывает от неё нечто грандиозное, но расспрашивать дальше и давить на него не стала, уважая его право на тайну. Она лишь тихо фыркнула и повернулась.
— Ладно, давай выходи из комнаты, — Ли Мэй легонько подтолкнула Ван Ши в плечо, пряча смущение за напускной строгостью. — Дай мне буквально десять минут, я быстро соберусь, и мы сразу полетим.
Ван Ши безмолвно кивнул. Его шаги по полу были едва слышны, когда он переступил порог и вышел наружу, позволив тяжелой створке из морозного ясеня со щелчком закрыться.
Едва замок защелкнулся, Ли Мэй шумно, обессиленно выдохнула и обеими руками прижала пылающие щеки. Сердце в её груди всё еще колотилось, точно пойманная в силки птица.
— Так, ладно... Нужно срочно привести себя в порядок. — пробормотала она, бросая взгляд на зеркало.
Десять минут пролетели для уединенной пагоды как один краткий миг. Когда резная дверь снова распахнулась, Ли Мэй предстала перед Ван Ши во всем своем великолепии. Её длинные волосы были безупречно расчесаны, лазурные ленты идеально вплетены в косы, а складки парадного халата ниспадали ровными волнами, не неся на себе ни единого следа вчерашнего хмельного хаоса.
— Ну, я готова, — певуче произнесла она, вздернув подбородок. — Полетели, а то из-за твоих разговоров с наставницей мы пропустим всё самое интересное.
Они быстрыми шагами миновали длинные коридоры, вышли на открытый тренировочный плац и, сорвавшись с места, росчерками устремились прямо в бескрайние небеса. Их путь лежал на юг, туда, где среди изумрудных лесов раскинула свои владения процветающая Секта Бамбука.
В полдень второго дня само небо над главными вратами Секты Лунного Лотоса вдруг жалобно завыло. Пространство беззвучно и легко раскололось, точно хрупкий хрусталь, обнажив чернильную бездну. Из зияющей пустоты прямо в поднебесье неторопливо вышел мужчина в черных одеждах. Цзан Тянь. В его руке привычно покачивался запечатанный кувшин с сакэ, а взгляд был тяжелым, как каменный утес.
Защитные массивы Секты Лунного Лотоса мгновенно среагировали на его присутствие. Древние руны вспыхнули яростным, ослепительным светом, а воздух зазвенел от морозной энергии Инь.
Цзан Тянь лениво окинул взглядом активировавшиеся барьеры и поднял свободную руку ладонью вперед. Его голос раскатился по ущельям, заставляя вековые ледники содрогаться.
— Я пришел с исключительно добрыми намерениями. Мне нужна встреча с Е... Е Цинхань, вот. Я буду ждать её ответа здесь, так что не нужно тратить сокровенную Ци ваших массивов попусту.
Не успело эхо его слов затихнуть, как туман перед ним пошел бирюзовой рябью, и из морозного марева лазурной молнией соткалась фигура Главы секты. Е Цинхань выглядела величественно, хотя её пальцы, скрытые в широких рукавах, мелко подрагивали, а левый глаз всё еще помнил шок от предупреждения Ван Ши.
Она остановилась в нескольких метрах от него, медленно соединила ладони и склонилась в поклоне.
— Приветствую вас — ровно и чисто произнесла она, выпрямляя спину. — Я... я уже слышала от Ван Ши, что вы почтите нашу скромную Секту своим визитом. И всё же, несмотря на его заверения, я хотела бы узнать истинную цель вашего столь внезапного и неожиданного визита в наши девичьи горы.
Цзан Тянь посмотрел на бледную, но гордую женщину, перевел взгляд на кувшин в своей руке.
Цзан Тянь лениво покачал кувшин в руке, и глухой плеск выдержанного сакэ прозвучал удивительно мирно на фоне замерших защитных рун.
— Я ведь уже сказал. Я просто пришел поговорить. Поговорить и разделить кувшин хорошего сакэ.
Е Цинхань внимательно всмотрелась в его лицо, подмечая отсутствие скрытой жажды крови.
— Ну... вообще-то, благородным девам нашей обители лучше не увлекаться хмельными напитками, — чисто и мягко отозвалась она, едва заметно склонив голову. — Я во всем предпочитаю чистейший горный чай. Надеюсь на ваше благосклонное понимание.
На губах Цзан Тяня вдруг расцвела широкая, понимающая улыбка. Перед его внутренним взором невольно предстал вечер в таверне Хэйяня и сердитое, раскрасневшееся лицо Ли Мэй, которая отбирала пиалу у Ван Ши.
— Ничего страшного — добродушно отмахнулся он. — Я и один могу пить сакэ, мне к этому не привыкать. Для меня на этом пути важно лишь то, чтобы сам собеседник был хорошим и искренним человеком. Ван Ши перед уходом очень тепло порекомендовал мне тебя и Цзянь У. Думаю, нам лучше обсудить остальное в более подходящем месте.
— Идите за мной — сказала Е Цинхань.
Они мгновенно телепортировались в самый сокровенный уголок обители — в уединенный цветущий сад, скрытый глубоко между заснеженными хребтами. Они неспешно прошли по дорожкам и сели напротив друг друга в резной деревянной беседке, нависшей над замерзшим озером лотосов.
Е Цинхань плавными, благородными движениями зажгла крошечную жаровню и налила себе в фарфоровую пиалу дымящийся чай. Цзан Тянь устроился напротив, лениво подперев голову рукой, и сорвал печать со своего кувшина.
— А где сейчас находится Ван Ши? Я думал застать его здесь.
— Он отправился в земли Бамбука, — размеренно ответила Е Цинхань, сделав маленький глоток. — Ли Мэй утянула его с собой на тот самый великий аукцион, что проводится раз в полвека.
Цзан Тянь сделал долгий, глубокий глоток обжигающего сакэ, удовлетворенно зажмурился и глухо рассмеялся, качнув головой.
— А-а-а... этот сборник хлама. Хотя... хлам и пустые побрякушки там, пожалуй, найдутся только для практиков моего уровня Дао. Для нас там действительно нет ничего, кроме пыли. Но вот для Ван Ши и Ли Мэй.. Если им улыбнется удача, они вполне могут отыскать среди тех сокровищ что-то по-настоящему полезное.
— Что ж... Раз уж мы сели за один стол не как враги, поделюсь-ка я для начала своей собственной историей. Чтобы ты понимала, какой гость осквернил своим присутствием твои чистые горы.
И он заговорил. Цзан Тянь вел свой рассказ медленно. Он говорил о бедном детстве на окраине забытой деревни, о звонком смехе своей маленькой сестры Цзан Би, о её наивных мечтах и о той карамели, ради которой он готов был работать в каменоломнях до кровавых мозолей. А затем его голос стал холодным, когда он дошел до предательства Секты Бескрайних Звезд.
Когда последнее слово сорвалось с его губ, в цветущем саду воцарилась глубокая, звенящая тишина. Е Цинхань сидела неподвижно, бережно сжимая фарфоровую пиалу с остывающим чаем. Она долго смотрела на бледный пар, поднимающийся от напитка.
— Я... я и не знала, что у вас за плечами столь горькое и тяжелое прошлое, глава Цзан Тянь, — тихо, с глубоким человеческим сочувствием произнесла она. — Весь наш континент знает вас лишь как Великое Бедствие. Как безжалостного жнеца, способного за одну единственную ночь полностью уничтожить великую секту и стереть её имя из летописей. А эту вашу сторону... сторону брата, который просто хотел защитить свое единственное сокровище, я так понимаю, в этом мире почти никто не знает.
Цзан Тянь горько, но уже вполне по-человечески усмехнулся. Он сорвал новую печать с кувшина и лениво повел плечами.
— Мы ведь договорились пить без лишних церемоний — негромко заметил он, сверкнув глазами. — Так что можно перейти и на «ты», глава Е. А что касается моего прошлого... Ну, не знают и не знают. Люди в Поднебесной — странные существа, они всегда верят лишь в то, во что им выгодно и во что они сами хотят верить. Для них я — монстр, и им так проще спать по ночам. У каждого практика здесь своя собственная правда, и нет абсолютно никакого смысла подстраиваться под чужие ожидания или пытаться оправдаться перед толпой. Меня это давно не волнует.
Он сделал глубокий, обжигающий глоток сакэ, удовлетворенно прищурился и перевел свой тяжелый, испытывающий взгляд на женщину напротив.
— Но сейчас мы говорим не обо мне. Свою чашу откровений я осушил. А что до тебя, Е Цинхань? Расскажешь о себе?
Е Цинхань на мгновение замерла. Её пальцы, державшие фарфор, едва заметно дрогнули, а лазурные ленты в волосах замерли, перестав покачиваться от дыхания ветра. Она посмотрела на зеркальную гладь замерзшего озера, где под тонкой корочкой льда спали бутоны лотосов, уходя мыслями в те далекие времена, когда она сама была лишь маленькой испуганной девочкой.
Она помолчала, собираясь с духом.
— Я...