Солнце совершило свой медленный путь по небосводу, но двое на вершине не замечали бега времени. Их бой длился восемь часов — бесконечная череда ударов, блоков и обманных маневров. Сталь пела свою песню, и в этом звуке не было злобы, лишь абсолютная концентрация.
Ли Мэй в это время успела слетать в Янганчэн. Она бродила по лавкам, придирчиво выбирая ткани, которые подошли бы новому облику Ван Ши. Вернувшись, она лишь мельком взглянула на вершину пагоды, где две тени продолжали свой танец.
Финал наступил внезапно, когда тени от зданий стали длинными и холодными. Цзянь У нанес мощный вертикальный удар, способный расколоть скалу, но Ван Ши не стал блокировать его. Он мягко пропустил лезвие мимо и сократив дистанцию в долю секунды, прижал холодную кромку своего метеоритного клинка к горлу Цзянь У.
Воздух застыл. Цзянь У замер. На мгновение перед его глазами всё поплыло: рост, разворот плеч, эта пугающая точность — ему показалось, что из глубины веков вернулся его старый друг.
Ван Ши медленно опустил меч и убрал его в кольцо. Он впервые вышел победителем в их чистом поединке. Они не обменялись ни словом — в такой момент слова были бы лишь мусором. Цзянь У лишь коротко кивнул, признавая поражение, и они разошлись в разные стороны.
Когда Ван Ши измотанный вошел в свою комнату, его встретил аромат свежезаваренного чая. Ли Мэй сидела за столом, сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия, хотя в глубине её глаз читалось облегчение.
На кровати аккуратно лежали новые одежды: халат из глубокого черного шелка с серебряной вышивкой. Но взгляд Ван Ши невольно скользнул дальше — за спиной девушки, у самого входа, сиротливо прислонившись к стене, стояла очередная сломанная дверь.
Ли Мэй медленно отпила чай и, даже не глядя на него, произнесла ровным голосом.
— Ты в следующий раз можешь дверь не закрывать. Всё равно бесполезно.
Ван Ши посмотрел на дверь, затем на Ли Мэй, и тихий, едва слышный смех сорвался с его губ.
Ван Ши медленно опустился на циновку напротив Ли Мэй. Его движения были плавными, лишенными суеты. Он взял пиалу, ощущая ладонью исходящее от неё живое тепло, и сделал долгий, вдумчивый глоток.
— Прекрасно, — негромко произнес он, глядя на пар, поднимающийся над чашей. — Я скучал по твоему чаю.
Ли Мэй лишь слегка улыбнулась.
— Ну, пей давай, раз скучал, — сказала она, и в её голосе послышалась несвойственная ей нежность. — Я и завтра смогу тебе его заварить. Я сейчас совершенно свободна. Поручение наставницы выполнено, и, как видишь, я не теряла времени зря.
— Я так-то сейчас сильнее тебя, — в её глазах заплясали озорные огоньки. — Так что бойся, Ван Ши! Восхваляй величие этой госпожи, и тогда я, в своей бесконечной мудрости и доброте, возможно, пощажу тебя.
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Затем тишину разорвал их негромкий, искренний смех — короткий миг абсолютного покоя в мире, полном крови и интриг.
Когда смех утих, Ли Мэй кивнула в сторону кровати, где лежала аккуратно сложенная ткань.
— Я купила тебе наряд. Он черный, как и тот, что на тебе сейчас, но я выбрала шелк получше. Там есть небольшая вышивка дракона, серебряными нитями. Примерь его, когда я уйду.
Ван Ши поставил пустую пиалу на стол и посмотрел в окно, где полуденное солнце золотило черепицу восстановленных крыш.
— Слушай, сейчас только обед, — произнес он, и его голос прозвучал необычайно буднично. — Может, сходим погуляем по Янганчэну? Просто пройдемся по улицам, как обычные люди.
Ли Мэй замерла с чайником в руках. Её брови удивленно взлетели вверх, а бирюзовые глаза широко распахнулись, такое предложение от Ван Ши звучало почти как гром среди ясного неба.
— Ты чего это вдруг решил такое предложить? — спросила она, подозрительно прищурившись. — Ван Ши, ты точно не ударился головой во время боя с Цзянь У?
— Пламя Девяти Небес почти закончило сливаться с моим телом, — тихо пояснил он.
— Чтобы двигаться дальше, мне нужно поднять уровень, и я чувствую, что ответы ждут меня не здесь. Я хочу отправиться к тем руинам эпохи Древних Богов. Хочу понять, что скрыто в их глубине... Не знаю, сколько времени это займет. Возможно, десятилетия.
— Я пойду с тобой, — сказала Ли Мэй. — Ты не отправишься в это забытое небом место один.
Ван Ши покачал головой.
— Я не против твоей компании, Ли Мэй. Но мы оба знаем: твоя наставница Е Цинхань ни за что не отпустит тебя со мной сейчас, когда в вашей секте такие перемены. Тебе нужно быть там. Не стоит переживать... я просто изучу руины. Я стал сильнее, не думаю, что там случится что-то, с чем я не справлюсь.
Ли Мэй долго молчала, кусая губы. Она понимала, что он прав, и эта правота горчила сильнее любого лекарства. Наконец, она неохотно кивнула, отводя взгляд.
— Ладно... тогда так уж и быть, погуляем сегодня. Но ты должен мне пообещать, Ван Ши. Пообещать своей душой и мечом, что ты вернешься.
— Обещаю, — твердо произнес он. — Что бы ни случилось в тех руинах, в течение ближайших ста лет я приду за тобой. Я приду прямо к воротам Секты Лунного Лотоса, и никакой артефакт прошлого не помешает нам встретиться снова.
Ли Мэй поднялась, одернула бирюзовый рукав и, задержавшись в дверях, бросила через плечо.
— Дай мне десять минут.
Ван Ши остался в тишине комнаты. Он медленно подошел к кровати и коснулся черного шелка нового наряда. Ткань была прохладной и удивительно плотной. Он облачился в новые одежды, и те сели на него идеально, словно вторая кожа.
Ровно через десять минут порог переступила Ли Мэй. Она сменила платье на легкие одежды цвета лазурного инея, украшенные тонкими узорами лотоса. Увидев Ван Ши в новом наряде, она на мгновение замерла, окинув его внимательным взглядом, но лишь едва заметно кивнула, скрывая удовлетворение.
Они покинули обитель Секты Меча и неспешно направились к Янганчэну. Город встретил их разноголосым гулом и запахами жареных специй. Здесь, внизу, время текло иначе. Обычные люди, чья жизнь была коротка, как полет искры, суетились, торговались и смеялись, не подозревая о битвах мастеров и тайнах древних руин.
Ван Ши и Ли Мэй шли по центральной улице, не прибегая к техникам перемещения. Они останавливались у лавок, где торговали резными костяными гребнями, яркими бумажными змеями и сладостями в сахарной глазури. Ван Ши рассматривал глиняные фигурки, которые лепил старый мастер прямо на глазах у прохожих. Для него, привыкшего к холодному блеску стали и тяжести свитков, эти простые вещи казались странно притягательными.
Ли Мэй то и дело останавливалась у лотков с украшениями из простого речного жемчуга или заколками из полированного дерева. Она не искала артефактов силы, ей было достаточно красоты момента. Среди пестрой толпы двое практиков, стоящих на пороге великих свершений, на несколько часов позволили себе быть просто мужчиной и женщиной, наслаждающимися земным теплом.
Мимо проносились повозки, кричали зазывалы, где-то вдалеке играла флейта. Ван Ши чувствовал, как напряжение последних лет окончательно покидает его тело, растворяясь в этом простом человеческом шуме.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая черепичные крыши Янганчэна в теплые янтарные тона. Ван Ши следовал за Ли Мэй, словно тень, безмолвная и надежная. Каждый раз, когда она останавливалась у лавки с украшениями и её взгляд задерживался на какой-нибудь безделушке чуть дольше обычного, он, не говоря ни слова, доставал монеты. Будь то простая заколка из сандала или подвеска из речного жемчуга — он забирал всё, что касалось её руки. Ли Мэй притворно ворчала на его расточительность, но в уголках её губ таилась улыбка, которую она не могла скрыть.
Они много разговаривали. Не о культивации, не о техниках и не о врагах. Они вспоминали забавные выходки Хэй Иня и спорили о том, какой чай лучше заваривать холодными осенними вечерами. Их смех, легкий и непринужденный, вплетался в общий шум рыночной площади.
Проходя мимо старого гончара, Ван Ши вдруг остановился. Глядя на то, как податливая глина принимает формы под морщинистыми пальцами мастера, он внезапно решил попробовать сам. Ли Мэй, затаив дыхание и прикусив губу от предвкушения, наблюдала. Но руки, привыкшие к тяжести метеоритного меча и каллиграфической точности кисти, оказались бессильны перед мягким комом земли.
Спустя несколько минут на гончарном круге возвышалось нечто бесформенное и откровенно жутковатое, отдаленно напоминающее то ли скрюченное дерево, то ли разозленного горного демона. Ли Мэй не выдержала и заливисто рассмеялась, прикрывая рот ладонью, а сам старик-мастер, потирая бороду, добродушно хмыкнул.
— Возьми её так, — со смехом сказал гончар, протягивая «шедевр» Ван Ши. — За старание денег не беру, а для отпугивания злых духов в доме вещь незаменимая.
Ван Ши с серьезным видом принял фигурку, чем вызвал новый приступ веселья у Ли Мэй.
Голод заставил их зайти в небольшую уютную таверну, где пахло пряностями и жареным мясом. Ли Мэй, верная своей привычке, не стала скромничать. Она заказала столько блюд, что стол едва выдерживал тяжесть тарелок: паровые пельмени, рыбу в кисло-сладком соусе и горы тушеных овощей. Она ела с аппетитом, увлеченно рассказывая очередную историю из жизни Секты Лунного Лотоса.
Ван Ши сидел напротив, потягивая чай и с легким прищуром наблюдая за ней. Время от времени, когда Ли Мэй особенно активно жестикулировала, он невозмутимо «воровал» с её края тарелки самый сочный кусочек мяса или пельмень.
— Эй! — вскрикивала она, в шутку замахиваясь на него палочками. — Закажи себе свою порцию, обжора!
— У тебя вкуснее, — коротко отвечал он, и в его глазах, отражавших свет масляных ламп, плясали искорки истинного, простого человеческого счастья.
Когда они вышли из таверны, сумерки уже окончательно окутали Янганчэн, но город не погрузился во тьму. Напротив, он словно ожил заново, наполнившись предвкушением чего-то светлого. Воздух дрожал от шепота и мягкого света тысяч бумажных огней.
— Смотри, Ван Ши! Сегодня же фестиваль фонариков! — глаза Ли Мэй заблестели, отражая первые огоньки.
Не дожидаясь ответа, она крепко схватила его за руку. Её ладонь была теплой и живой, Ван Ши послушно последовал за ней. Они пробирались сквозь толпу, пока не достигли лавки у самой воды.
— Последний! Нам достался самый последний, — крикнула Ли Мэй, бережно принимая из рук торговца крупный фонарь из тонкой рисовой бумаги.
Они отошли к краю причала, где плеск воды убаюкивал суету города. Продавец протянул им кисть и тушь. Ли Мэй лукаво посмотрела на Ван Ши и закрыла свою сторону фонаря ладонью.
— Не подглядывай, — шепнула она. — Желание потеряет силу, если его увидит кто-то другой до того, как оно коснется небес.
Ван Ши едва заметно улыбнулся. С одной стороны фонаря Ли Мэй выводила иероглифы быстро и порывисто, а с другой — Ван Ши писал медленно, вкладывая в каждый штрих частицу своей души.
Закончив, они одновременно коснулись фитиля. Огонь внутри фонаря разгорелся, расправляя бумажные стенки и превращая его в маленькое домашнее солнце. Ли Мэй подняла его над головой, и на мгновение свет озарил их лица: её — полное надежды, и его — непривычно умиротворенное.
— На счет «три», — скомандовала она.
Раз. Два. Три.
Они разжали пальцы. Фонарик качнулся, словно сомневаясь, но затем, подхваченный вечерним бризом, начал медленно подниматься ввысь. Он плыл среди тысяч других огней, становясь частью золотой реки, текущей прямо в объятия звезд.
Ни один из них не произнес ни слова. Они не знали, что там, на тонкой рисовой бумаге, скрытые друг от друга, были начертаны абсолютно одинаковые слова. Один и тот же иероглиф, написанный разными почерками, но с одним и тем же чувством.
«Пусть это счастье никогда не закончится».
Фонарь становился всё меньше, пока не превратился в крошечную точку, навсегда унося в бесконечность их общую тайну. Ван Ши почувствовал, как Ли Мэй снова взяла его за руку и прислонилась головой к его плечу. В этот миг, среди сияющего неба и шума города, для них не существовало ни уровней культивации, ни древних руин, ни грядущих бурь. Существовала только тишина, которую хотелось хранить вечно.
Утренняя прохлада окутала Янганчэн, когда первые лучи солнца начали окрашивать небо в нежные розовые и золотистые тона. Ван Ши и Ли Мэй стояли на крыше самой высокой пагоды города, возвышаясь над миром, который только начинал пробуждаться. Ветер трепал их одежды, и в этой предутренней тишине каждое слово имело особый вес.
Ван Ши повернулся к ней, и его взгляд был серьезным и чистым.
— Думаю, мне пора идти, — негромко произнес он. — Как и обещал, в этот раз говорю тебе это лично, а не пишу каракули на стене.
Ли Мэй громко и искренне рассмеялась, и этот звук эхом разнесся над улицами. В её памяти мгновенно всплыли те неловкие знаки, что он оставил когда-то в пещере. Смех постепенно затих, сменившись мягкой, но непоколебимой решимостью.
— Запомни, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты обещал вернуться. Я буду ждать.
Ван Ши едва заметно улыбнулся и кивнул, закрепляя обет без лишних слов.
— До скорой встречи.
Ван Ши взмыл в небо, превратившись в темную точку на фоне разгорающегося рассвета. Ли Мэй долго смотрела ему вслед, пока он окончательно не растворился в золотом мареве горизонта. Одинокий порыв ветра растрепал её волосы, и она тихо, едва слышно прошептала.
— До встречи, неисправимый дурак... мой дурак.
Этих слов Ван Ши уже не мог услышать, но Ли Мэй осталась стоять на вершине пагоды с легким сердцем. На её губах застыла слабая улыбка — она была довольна тем, что он дал обещание вернуться, а для человека вроде него это стоило дороже всех сокровищ Поднебесной.