Наступило ясное горное утро. Первые робкие лучи солнца, пробившись сквозь хрустальные кружева инея на вековых соснах, мягко осветили лицо Е Цинхань. Она по-прежнему восседала в резной деревянной беседке сада. Напротив неё сидел Цзан Тянь. Ночная прохлада уступила место дневному свету, но звенящая тишина вокруг замерзшего пруда лотосов оставалась нетронутой.
— Е Цинхань... Я вижу, как твоя Ци Инь едва заметно, но тревожно трепещет в меридианах. Тебя что-то серьезно беспокоит? - сказал Цзан Тянь.
— Да... — тихо сказала она. — В целом... как и всегда в последние годы, всё одно и то же. Стоит Ли Мэй покинуть пределы этих заснеженных пиков, как моё сердце лишается покоя. Я всегда начинаю безумно, отчаянно переживать за её судьбу, если не вижу её лица хотя бы пару дней подряд. К тому же, перед улетом Ван Ши твердо обещал мне, что сразу после завершения торгов в землях Бамбука они незамедлительно вернутся. А великий аукцион полностью закончился уже как два дня назад. Но их силуэтов на горизонте до сих пор нет. Сердце чует неладное.
— Если твоя душа так сильно изнывает от тревоги, мы можем прямо сейчас, ни секунды не теряя, вдвоем отправиться в земли Секты Бамбука. — спокойно предложил Цзан Тянь.
Е Цинхань задумчиво прикусила губу, качнув головой.
— Ну... я даже не знаю, стоит ли поднимать такой переполох ради девичьих капризов — робко прошептала она. — Но хорошо, давай сделаем так. Если мы прибудем в Цуйвэй и увидим, что они в полном порядке, то сразу же бесшумно уйдем обратно.
В это же самое время, за многие тысячи ли от умиротворенного сада Лунного Лотоса, в величественном главном зале Секты Бамбука. Зал, выстроенный из массивных изумрудных бревен духовного бамбука, сиял роскошью и богатством.
На возвышении, у лакированного стола, стоял Чжу Сянь. Он с гордостью посмотрел на своего сына.
— Ну вот, посмотри вокруг, сын мой Чжу Хэн. С каждым новым годом, прошедшим после великого и триумфального объединения Секты Бамбука и Секты Пяти Громов, наши закрома ломятся от камней духа. Мы прочно держим власть над этим торговым краем Поднебесной.
Договорив, Чжу Сянь медленно повернулся в сторону изящного бамбукового кресла, где восседала прекрасная молодая женщина.
— Шэнь Юнь... А ты, как я погляжу, с годами остаешься всё так же ослепительно прекрасна, словно распустившийся на рассвете изумрудный лотос. Я искренне надеюсь, что мой упрямый сын Чжу Хэн усердно помогает тебе во всех государственных делах секты и бдительно оберегает твой покой?
Шэнь Юнь плавно поднялась со своего бамбукового кресла. На её лице расцвела теплая, искренняя улыбка.
— Спасибо за ваши добрые слова, отец. И не переживайте так сильно за моё Дао. Чжу Хэн — просто отличный муж, под его защитой мои меридианы всегда пребывают в абсолютном покое.
Она легкой, скользящей походкой приблизилась к застывшему рядом мужу. Хитро прищурив свои глаза, Шэнь Юнь несильно, по-девичьи кокетливо толкнула его локтем в бок.
— Учился бы ты лучше таким ласковым и красивым словам у своего мудрого отца — вполголоса поддразнила она мужа, а затем приподнялась на цыпочки и нежно запечатлела мягкий поцелуй прямо на его щеке.
Повернувшись обратно к сияющему от гордости Чжу Сяню, она сложила ладони перед грудью в уважительном жесте, хотя её взгляд на миг стал чуточку растерянным.
— Но на самом деле, отец, мы с Чжу Хэном пришли в этот утренний час в ваш уединенный павильон ради того, чтобы открыть вам одну истину. Думаю, до вашего чуткого слуха уже наверняка долетали те нелепые слухи, что сейчас так вольно гуляют среди бродячих культиваторов. Сплетники вовсю болтают, будто в наших покоях тайно подрастает уже несколько маленьких наследников. Я искренне не понимаю, из какого гнилого источника поползли эти глупые домыслы, ведь всё это — абсолютная, чистая ложь. Но... я свято помню ваше давнее, заветное желание наконец-то стать дедушкой. Ну и... в общем, так уж вышло, что лекари сегодня на рассвете подтвердили: я беременна.
Чжу Сянь от этой грандиозной, ослепительной новости на мгновение застыл. Он громогласно рассмеялся.
— Вот это да! — восторженно воскликнул он, широко всплеснув руками и делая шаг навстречу молодым. — Неужели это истинная правда Небес? Это ведь означает, что я уже совсем-совсем скоро официально стану дедушкой! Просто замечательные, благословенные новости для всей нашей процветающей земли Бамбука!
Он повернулся к сыну и весело, но строго похлопал его по плечу, наставляя на грядущий тернистый путь семейного Дао.
— Что ж, раз такое великое дело соткали для нас капризные боги, сын мой Чжу Хэн... Отныне без промедления обращайся к моему опыту за любыми мудрыми советами, когда тебе в ближайшие годы придется в полном одиночестве управлять всеми делами Секты Пяти Громов и разбирать свитки прошений. И поверь моему вековому знанию: наша дорогая Шэнь Юнь теперь еще очень и очень нескоро сможет полноценно помогать тебе на тренировочных плацах и восседать на троне. Даже совсем наоборот — скоро у тебя станет гораздо, в разы больше изнурительных забот, бессонных ночей и бытовых хлопот, о которых ты раньше и не помышлял. Но ничего, не унывай и не бойся грядущего шторма, всегда приходи в мой чертог за поддержкой. Я ведь тебя сам с самых малых лет воспитал, выковал твою основу меча, так что вместе мы точно справимся с воспитанием нового поколения бессмертных!
В сокровенный миг, когда под сводами пагоды еще звенели радостные слова о зарождении новой жизни, сама реальность в центре зала с оглушительным, мертвенным треском разорвалась в клочья. Чернильная бездна пространственного разлома пролегла между хрустальными колоннами. В то же мгновение древние, защитные массивы Секты Бамбука, яростно вспыхнули изумрудными рунами, пытаясь сдержать чужеродное вторжение.
Но стоило лишь одной подошве ступить из пустоты на гранитные плиты пола, как все эти колоссальные барьеры с жалобным хрустом разлетелись во все стороны.
Из пространственного марева неторопливо вышел мужчина в черных одеждах. Цзан Тянь. От одного его присутствия воздух в чертоге стал вязким и невыносимо тяжелым, а меридианы присутствующих сковало первобытным, суеверным ужасом.
Чжу Сянь. Не думая о собственной жизни, стремительным вихрем вылетел вперед, заслоняя собой Чжу Хэна и беременную Шэнь Юнь. Широко раздвинув руки, он активировал свой собственный барьер.
— Вы двое... стойте строго за моей спиной и молчите, что бы ни случилось! — мертвенно-бледными губами быстро прошептал Чжу Сянь, а затем он соединил ладони и склонился в глубочайшем поклоне. — Приветствую вас. Скажите... что именно в наших скромных бамбуковых чертогах забыл столь могущественный и великий человек, как вы?
Шэнь Юнь и Чжу Хэн, затаив дыхание, послушно и синхронно склонились следом за отцом, не смея издать ни звука.
В зале воцарилась удушающая, звенящая тишина. Но не успел Цзан Тянь открыть рот, чтобы ответить, как из-за его спины, прямо из того же разлома, лазурной молнией взметнулась изящная женская ладонь.
ХЛЫСТЬ!
Звонкий, сочный удар ладонью пришелся аккуратно и точно прямо по затылку пугающего Цзан Тяня. Из морозного тумана величественным шагом вышла Е Цинхань.
— Ну и зачем... зачем ты им с самого порога вообще абсолютно все защитные печати и барьеры поломал?! — возмущенно и звонко воскликнула Е Цинхань, укоризненно глядя на Цзан Тяня. — Я ведь тебе еще у ворот Цуйвэй ясно говорила: может быть, Ван Ши и Ли Мэй уже в этот самый час преспокойно летят обратно сквозь верхние облака, и именно по этой причине их Ци больше не обнаруживается на нижних рынках города? Можно же было для приличия просто вежливо постучаться и попросить о мирной встрече, а не устраивать здесь разгром.
Цзан Тянь, лишь неловко, совершенно по-человечески почесал ушибленный затылок.
— Но ведь... но ведь так прорываться сквозь пространство получается в разы быстрее, Е Цинхань, — негромко, с легким вздохом оправдался Цзан Тянь. — Моё Море Сознания просто просчитало худший исход. А вдруг... вдруг эти бамбуковые практики втайне от нас прямо сейчас коварно держат раненого Ван Ши и Ли Мэй в заложниках!
Е Цинхань на мгновение замерла. Она задумчиво приложила указательный палец к своему подбородку, переводя взгляд на застывшее в шоке семейство Чжу.
— Хмм... — протянула она, качнув головой. — Вообще-то, в твоей логике есть доля истины, такое в мире бессмертных случается сплошь и рядом. Ладно, пускай будет по-твоему. Давай тогда для начала просто спокойно и вежливо спросим их обо всём, без лишнего кровопролития.
Чжу Сянь, Шэнь Юнь и Чжу Хэн так и остались стоять посреди разрушенного зала с полуоткрытыми ртами, переводя совершенно ошалелые взгляды с пугающего Цзан Тяня на Е Цинхань, которая так просто раздавала подзатыльники главному монстру континента.