Получив напутствия от министров в императорском дворце, они вдвоём сели в экипаж, направлявшийся в Хеспанию. В отличие от прошлого раза, теперь их сопровождала охрана, и потому угроза со стороны Альбриха беспокоила их уже не так сильно.
— А теперь рассказывай. Почему ты не сообщил императору об этом?
Когда экипаж уже почти покинул Хильдек, Ариэль наконец не выдержала и задала вопрос. Поскольку рядом не было никого, кто мог бы их услышать, официальное «ваше величество» давно исчезло из её речи.
— Прости. Здесь об этом говорить неудобно. Потерпи немного.
— Это ещё что значит? Ты ведь не думаешь, что я смогу сдерживать любопытство до самой Хеспании?
Хеспания находилась далеко. Даже с использованием пространственных камней дорога заняла бы больше суток. Для такой нетерпеливой Ариэль его слова звучали почти как смертный приговор.
— Это то, что нужно рассказать и твоему отцу. К тому же подобные вещи не стоит обсуждать где попало.
Разумеется, Эдгар прекрасно это понимал. Кто мог знать характер Ариэль лучше него? Даже сама Элен признавала, что этот мужчина понимает её дочь лучше родной матери.
Но молчал он вовсе не потому, что хотел посмотреть, как она от досады будет топать ногами. Такое зрелище, несомненно, было бы редким и забавным, но он не был настолько ребячлив, чтобы играть с настолько серьёзным вопросом.
«Что он имеет в виду под „где попало“?»
Тем временем Ариэль уловила в его мимоходом брошенной фразе нечто важное. Ни одна из тем, которые они когда-либо обсуждали вместе, не была пустяковой. И всё же они всегда свободно обменивались мнениями в экипаже, а порой и вовсе на улице.
Почему же сейчас всё иначе? Возможно, то, что ей предстояло услышать, было ещё тяжелее и секретнее всех прежних догадок и предположений Эдгара.
«Если подумать, вчера он тоже оборвал себя на полуслове».
Тогда Эдгар попросил её забыть об этом, заявив, что слишком увлёкся собственными теориями, но Ариэль прочно сохранила тот эпизод в памяти.
Нечто невозможное. То, чего не должно существовать. Именно такими словами он тогда отмахнулся от внезапной догадки и заставил себя прекратить размышления.
Но что, если теперь он нашёл основание превратить ту догадку в уверенность? Это объясняло бы, почему сегодня он внезапно изменил подход и решил молчать. Хотя точную причину Ариэль всё равно не понимала.
— ...Ладно, подожду. Но никаких отсрочек на день-два. Как только приедем в Хеспанию, сразу расскажешь всё и мне, и отцу.
Ариэль доверяла себе больше, чем способным подчинённым и всем окружающим. Если и существовал кто-то, кому она верила даже сильнее, чем самой себе, то это был Эдгар. Именно поэтому только перед ним она могла немного уступить собственной упрямой натуре.
С детства у него были удивительные глаза, способные видеть дальше и глубже неё. Говорят, нужно уметь видеть не отдельные деревья, а весь лес, но, по мнению Ариэль, Эдгар умудрялся одновременно видеть и деревья, и лес, да ещё и замечать маленьких зверьков, бродивших между ними.
Стоило ему о чём-то задуматься, как он один за другим приводил доказательства и строил теории, подтверждающие мысль, одновременно представляя, что будет, если он ошибается, и никогда не прекращая размышлять. Это был выдающийся талант, которым не обладала даже великая Ариэль Лобехайм — нечто большее, чем просто ум, присущая только ему способность.
Именно поэтому Ариэль могла доверять ему настолько сильно.
— Я и собирался сделать именно так. Но ты меня удивила. Думал, начнёшь требовать, чтобы я сначала рассказал всё тебе.
— Хмф, думаешь, я навсегда останусь ребёнком?
Ариэль фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась.
Если честно, часть её действительно хотела настоять на своём, но уступить она могла лишь потому, что перед ней был Эдгар. Если он считал, что поступить нужно именно так, значит, существовало что-то, чего она пока не замечала. То, насколько легко она могла это признать и принять, лишь показывало глубину её доверия к нему.
А вот дулась она потому, что злилась на себя за неспособность прочитать его более глубокие мысли. Для Ариэль Эдгар был не только любимым мужчиной, но и стеной, которую ей хотелось однажды преодолеть как личности.
Она гналась за этой целью с самого детства, но та всё ещё казалась такой далёкой, что это ужасно раздражало. И ещё сильнее бесило то, что этот тупица наверняка даже не замечал её стараний.
— В любом случае спасибо, что доверяешь мне.
Когда короткая перепалка закончилась и атмосфера начала успокаиваться, Эдгар выразил ей благодарность.
Говорят, больше всего людей злит, когда кто-то внезапно обрывает рассказ на самом интересном месте. Для такой нетерпеливой Ариэль это было особенно верно. И потому то, что она решила уступить и немного успокоиться, одновременно удивляло Эдгара и искренне радовало.
Похоже, люди и правда меняются, когда взрослеют.
— ...И всё? Только словами?
Не успел он закончить эту мысль, как Ариэль тут же кокетливо покосилась на него, словно требуя вознаграждения. Было совершенно очевидно: раз уж она один раз уступила, теперь ждала чего-нибудь взамен.
— Хех, хочешь чего-то?
— Н-ничего особенного... Просто подумала, что если я проявила искренность, то и ты должен чем-нибудь ответить.
Обычно Ариэль с лёгкостью делала другим добро, ничего не ожидая взамен. Например, могла отдать Шури дорогие украшения или предоставить ей отпуск, заметив, что та устала.
Но именно с Эдгаром она почему-то становилась особенно требовательной. Не потому, что была из тех утомительных людей, которые высчитывают выгоду и убытки в отношениях, — скорее, она хваталась за любой предлог, чтобы немного покапризничать и чего-нибудь у него потребовать.
Эдгар считал это особой формой привязанности Ариэль. Было довольно мило видеть, как великая герцогиня её положения изображает равнодушие и при этом осторожно протягивает руку.
— Хорошо. Как насчёт того, чтобы в следующий раз втроём куда-нибудь съездить с Соней?
Он лучше всех знал, насколько сильно Ариэль обожает Соню. К тому же в последнее время им давно не удавалось выбраться куда-нибудь без забот, и потому предложение казалось удачным. Однако её реакция оказалась совсем не такой, как он ожидал...
— ..., ....
— Что? Прости, я не расслышал.
Ариэль опустила голову, вцепилась в край одежды Эдгара и что-то пробормотала, но до его ушей слова не дошли. Когда он наклонился ближе, она почти неслышно ответила.
— Я-я бы предпочла, чтобы мы были вдвоём. Не то чтобы я не любила Соню, просто...
Пусть Ариэль и обожала Соню как младшую сестру — а может, даже сильнее, — сейчас дело было другим. Во время этой редкой прогулки, когда им не нужно было ни о чём тревожиться, она не хотела видеть рядом больше никого.
— ...Понятно. Тогда, когда всё немного уляжется, выкроим время и куда-нибудь съездим вдвоём.
— М-м...
Рука Эдгара переместилась с её головы на щёку, и Ариэль кивнула, издав звук, похожий на мурлыканье котёнка. В конце концов её рубиново-красные глаза поднялись к нему так, будто чего-то ждали, но, поскольку они находились в экипаже, Эдгар мог лишь неловко улыбнуться, успокаивая её.
* * * * * * *
Тем временем Дана, оставшаяся одна в императорском дворце, старалась скрыть страх и, как обычно, сосредоточилась на работе. Она прекрасно понимала, что её жизнь висит на волоске. Тот, кто управлял ею и заставлял плести интриги, наверняка попытается убить её, увидев нынешнее положение дел. От этой угрозы она никуда не могла деться.
«И всё же я должна исполнить свой долг до конца».
Если честно, ей хотелось сбежать. Вместо того чтобы каждый день жить в страхе перед угрозой от человека, чьего лица она даже не знала, она предпочла бы уехать куда-нибудь подальше и начать жизнь под новым именем.
Но сделать этого она не могла из-за собственной гордости как служащей императорского дворца. К тому же ей хотелось хоть как-то отплатить за жизнь, которую спасли те двое. Именно поэтому она оставалась здесь и продолжала вести себя как обычно.
— Дана, ты сегодня особенно усердная, да?
— А, д-да... Просто подумала, что в последнее время немного расслабилась...
Пока Дана внутренне укрепляла решимость, к ней подошла и заговорила женщина. Её звали Леши — придворная дама, которая чаще всего работала вместе с ней. В отличие от трудолюбивой Даны, сама она относилась к обязанностям довольно лениво, зато благодаря общительности и многочисленным знакомствам держала в голове всевозможные слухи, ходившие по дворцу.
— Да брось, ты и так трудолюбивее некуда. Кстати, за последние два дня у нас было столько редких гостей, правда?
— Ага. И господин Бертус, и великая герцогиня...
Упоминать человека, который совсем недавно ей помог, было немного неловко, но Дана постаралась ответить на слова Леши как можно спокойнее.
Почему-то на губах Леши появилась широкая улыбка. Выражение было такое, будто она что-то раскусила.
— Раз господин Бертус первым пришёл тебе на ум, значит, слухи правдивы?
— А? Ты о чём?
Хотя Дана сказала это совершенно не задумываясь, реакция Леши заставила её насторожиться. Та принялась поддразнивать её так, словно Дана что-то скрывала, ткнула в бок, а затем внезапно утянула в тихий угол коридора.
— Признавайся. Что у тебя за отношения с его светлостью?
— Какие ещё отношения... Я его почти и не видела никогда?
Дана медленно отступила, не понимая, почему Леши ведёт себя так странно. Та внезапно спрашивала о её отношениях с Альбрихом, да ещё и с таким многозначительным выражением, будто раскрыла чей-то тайный роман. Дана совершенно растерялась.
Но Леши восприняла этот ответ как попытку всё отрицать и с суровым видом несколько раз энергично хлопнула Дану по плечу.
— Ну ты даёшь. Даже передо мной притворяешься? Мне вообще-то немного обидно.
— Я-я правда не понимаю, о чём ты.
Дана чувствовала себя несправедливо обвинённой и не понимала, за что её так мучают, но у Леши, с её точки зрения, были все основания. С озорным выражением, к которому будто просился смешок «хи-хи», она приблизила губы к уху Даны и тихо рассказала о том, что увидела вчера.
— Вчера ты куда-то ушла наедине с его светлостью. Не знала, что я случайно увидела вас, пока убирала мусор?
— Наедине с его светлостью...? Я?
— Ага, соблазнительница. И когда ты только успела очаровать его светлость? Не знала, что ты у нас такая способная.
— ...
Пока Леши возбуждённо тараторила, словно оживлённый птенец, Дана не могла вымолвить ни слова — чувство было такое, будто её ударили молотом по голове.
«Почему я вообще должна была оставаться с этим человеком наедине?»
Сколько бы она ни спрашивала себя, ответа не было. Воспоминания о вчерашнем дне будто полностью стёрли из её головы. Остались лишь отдельные обрывки, и даже те были не полезнее воспоминаний о привычной повседневной рутине.
«Великая герцогиня сказала, что кто-то мог управлять мной при помощи магии. А господин Бертус — величайший маг Империи».
Разрозненные кусочки в её сознании начали один за другим складываться в единое целое. Когда мысли дошли до последнего вывода, Дану пробрала дрожь от ледяного холода, поднявшегося от самых ступней.
Тук.
Метла, которую она держала, с тихим звуком упала на пол, и вокруг воцарилась тишина.