Дорога от общежития до главного корпуса превратилась для меня в сущее испытание.
Сколько бы я ни пытался вытряхнуть лишнее из головы, избавиться от фантомного покалывания в затылке было решительно невозможно.
— …
Стоило мне на миг отвлечься от мыслей об уроках, как перед внутренним взором тут же всплывало пылающее лицо оставшейся в спальне Имир.
И ладно бы только лицо!
Её пышные, сочные изгибы без единой прикрывающей их нити, ослепительно сияющие в косых утренних лучах… Чем отчаяннее я старался вычеркнуть это видение из памяти, тем глубже и отчётливее оно выжигалось на сетчатке.
— Ха-а!
Опомнившись, я яростно тряхнул головой и заставил себя ускорить шаг.
«„Безупречное тело без единого изъяна“… Чёрт подери, я что, окончательно с катушек съехал?!»
Эти слова сорвались с моих собственных губ. Но, оглядываясь назад, я готов был поклясться: в здравом уме такое не произносят. Каким бы ошарашенным ты ни был, кто вообще выдаёт подобное собственной служанке?!
— …Ха-а-а.
Тяжёлый вздох растворился в свежем утреннем воздухе.
Я мчался во весь опор, стараясь успеть к началу занятий. Мне даже показалось, что от немытого тела поднимается слабый запах пота. В душе шевельнулось запоздалое сожаление — возможно, стоило принять душ, пускай даже ценой опоздания? Однако терзаться было поздно, и я лишь прибавил ходу.
Вскоре передо мной выросли массивные двери аудитории класса S.
Вот только стоило взяться за ручку, как уверенность мгновенно улетучилась.
— …Жаль видеть ваши сытые физиономии после столь долгого перерыва… Хотя кого я обманываю? Мне ни капли не жаль, — донёсся из-за толстой древесины густой, раскатистый бас.
Похоже, несмотря на всю мою спешку, лекция уже началась.
«И что теперь делать?»
Явиться сейчас — значит гарантированно схлопотать на орехи за опоздание. Да и тёплого приёма от этого человека ждать не приходилось в принципе.
В голове мелькнул соблазн плюнуть на всё, прогулять пару и вернуться под конец занятий, но я тут же отмёл эту дурную мысль.
«Если я откровенно прогуляю, завтра он устроит мне персональный ад. Уж это к гадалке не ходи».
Человек по имени Зиг Кайл решительно не принадлежал к породе всепрощающих наставников. Он отличался редкостной мелочностью и умел виртуозно сводить старые счёты.
Что ж, народная мудрость гласит: если порки не избежать, лучше принять её первым. Какая разница, когда выслушивать нравоучения — сегодня или завтра? Уж лучше разделаться с этим прямо сейчас.
— Ха-а.
Затолкав рвущийся наружу вздох поглубже, я в последний раз оправил помятую форму и взялся за медную ручку.
Коль скоро беды не миновать — встретим её с высоко поднятой головой.
Вжих.
Улучив крошечную паузу в речи профессора, я бесшумно скользнул внутрь аудитории.
Несколько десятков пар глаз мгновенно метнулись к источнику движения — то есть ко мне.
— Доброе утро, сэр.
Я выдавил подобие вежливой улыбки и отвесил лёгкий поклон стоящему за кафедрой мужчине.
— …Гляжу, у некоторых каникулы затянулись дольше, чем у прочих смертных, — пальцы Зига Кайла мерно и зловеще забарабанили по полированной поверхности трибуны.
О настроении преподавателя можно было не спрашивать — ядовитый сарказм говорил сам за себя.
— Прошу прощения, профессор. С утра нездоровилось, поэтому сборы затянулись.
Не имея ни малейшего желания выдерживать этот тяжёлый, обещающий скорую расправу взгляд, я смиренно опустил голову. Лишние оправдания лишь подлили бы масла в огонь. Факт оставался фактом: я опоздал. А сказать правду — мол, причиной тому послужила неловкая возня с нагой горничной, — я не мог при всём желании.
— Если бы простого «простите» хватало для искупления, само понятие опоздания давно бы упразднили.
Раздражённо цокнув языком, профессор, к великому облегчению, не стал развивать тему дальше. Потеряв ко мне интерес, он вновь уткнулся в раскрытый фолиант.
Удушливое напряжение в помещении слегка спало.
Не дожидаясь, пока Зиг Кайл передумает, я торопливо зашагал к своему привычному месту на последних рядах.
Неделя каникул пролетела как один миг, но для меня она вместила слишком много событий. Одноклассники, с которыми мы не виделись несколько дней, приветливо замахали руками, стоило нашим взглядам пересечься.
— Э-Эван!..
— Давно не виделись, Хера.
— С возвращением в строй, соратник!
— Баркан! А ну пошёл вон из класса! Десять кругов вокруг полигона бегом марш!
— О-о-о-о! Слушаюсь, Учитель!
Несмотря на то что великана выставили за дверь за пустую болтовню на уроке, Баркан словно только этого и ждал: сдёрнул через голову форменный китель и с победным рёвом умчался на стадион.
Проводив это безумное зрелище усталым взглядом, я наконец опустился на свой стул:
— Фу-у-ух…
Стоило телу коснуться сиденья, как спавшее напряжение сменилось липкой, навалившейся свинцовой усталостью. Сказались и недолеченные последствия схваток в Сильберии, и череда последующих происшествий. Каким бы нечеловеческим запасом выносливости ни обладало моё тело, против морального истощения оно было бессильно. Казалось, потеряй я контроль хоть на секунду — и отключусь прямо здесь.
Я из последних сил боролся с искушением уткнуться носом в столешницу, когда…
Шорох.
С соседнего места повеяло знакомым ароматом полевых цветов и мягким девичьим теплом.
— Прости, Эван… Мне следовало разбудить тебя, но я несколько раз стучала в твою дверь, а ты не отвечал. Я решила, что ты ушёл раньше, — Элисия подалась вперёд, почти касаясь моего уха, и зашептала едва слышно.
Её белоснежные предплечья легли на парту в опасной близости от моих, а горячее дыхание приятно щекотало кожу.
— Ничего страшного. Я просто слишком крепко спал, — негромко отозвался я, стараясь не привлекать внимания.
И ведь чистая правда: никакого стука я попросту не слышал. Да услышь я его — всё равно не смог бы открыть! Представить страшно, что произошло бы, распахни я дверь с голой Имир на кровати за спиной.
— Н-но всё же… — Элисия неловко прикусила нижнюю губу и замялась.
Мне почудилось, или её дыхание стало ещё горячее?
Она беспокойно огляделась по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, а затем, словно набравшись храбрости, осторожно потянула меня за рукав форменного пиджака:
— М-мы ведь… Мы ведь дали клятву о помолвке, верно? Для меня совершенно естественно заботиться о тебе, Эван!
…Чего?!
От этой фразы, прозвучавшей как гром среди ясного неба, мысли в моей голове заклинило намертво.
«Клятва о помолвке»?
Тяжесть этих слов прокатилась по барабанным перепонкам и каменной глыбой рухнула в сознание. Перо, зажатое в моих пальцах, едва не выскользнуло на пол.
«…Так, стоп. Погодите-ка секунду».
Перед тем как отправиться в земли дома Арден, она совершенно чётко и ясно просила меня притвориться её возлюбленным. Это была сугубо временная мера, призванная сорвать нежеланный династический брак, и я согласился лишь выступить щитом.
Именно так я всё понимал! Так всё и должно было оставаться!
Да, в процессе нам пришлось пройти через дуэли, чтобы сломить упрямство герцога. Да, во время подавления мятежа Базилиуса «спектакль», пожалуй, несколько вышел из-под контроля. Это я готов признать без споров. И когда герцог перед всем дворянством объявил нас женихом и невестой, я посчитал это лишь вынужденным ходом в патовой ситуации.
Но ведь… это всё было понарошку, разве нет?!
— …
Я искренне надеялся, что она просто неудачно пошутила. Очень хотел в это верить.
Вот только, взглянув на её лицо, я не увидел там ни тени лукавства. Выражение изумрудных глаз было настолько серьёзным, что я невольно засомневался, та ли Элисия сидит передо мной.
«…Она ведь шутит, правда?»
Я судорожно соображал, с какого бока подступиться к этому вопросу, когда…
Хвать.
С другой стороны пиджака раздался ощутимый рывок ткани. Я медленно повернул голову.
— …Орабеони.
Селин, сидевшая справа от меня, буравила меня немигающим взглядом снизу вверх.
— …Что такое?
Её сапфировые глаза на мгновение метнулись к Элисии, практически прижавшейся ко мне всем телом, а затем вновь вернулись ко мне. Прозвучавший вопрос был тих до жути:
— Ты куда-то уезжал на каникулах?..
Тёмные тени, залёгшие в её взгляде, словно связывали меня по рукам и ногам.
Она-то была уверена, что я безвылазно просижу праздничную неделю в общежитии, раз уж отказался возвращаться в родовой замок Дредноутов. И стоило мне появиться в классе более осунувшимся и помятым, чем обычно, как в её душе неизбежно зародились подозрения. Даже если бы я целыми сутками бездельничал в четырёх стенах, выглядеть настолько измождённым я попросту не мог. Кормили в общежитии отменно, так что списать всё на дурной паёк не вышло бы.
А Селин никогда не страдала невнимательностью.
— …
Я сглотнул вязкую слюну и встретил взгляд сестры в упор. Отводить глаза сейчас означало расписаться в собственной вине и превратить догадки в железобетонную уверенность. В такие моменты нужно сохранять олимпийское спокойствие, делая вид, будто ничего особенного не произошло.
— Да нет, просто сидел в комнате…
— Враньё.
Она оборвала меня на полуслове, даже не дав договорить жалкое «…в комнате».
Отрезала настолько категорично, что я невольно восхитился.
«Могла бы хоть дослушать ради приличия!»
Пока я безмолвно таращился на неё с ошарашенным видом, подозрения в душе сестры, видимо, окончательно переросли в несокрушимую уверенность.
Селин до крови прикусила нижнюю губу и навалилась с новой силой:
— От тебя пахнет совсем иначе, Орабеони.
Она поморщила аккуратный носик и придвинулась ещё ближе.
«Да ты же не ищейка!» — едва не сорвалось с моего языка. Как вообще можно узнать, где был человек, по одному только запаху?!
И тут меня обожгла догадка.
«…Я же так и не помылся».
Сильберия, и в особенности древняя цитадель рода Арден, где я провёл несколько дней… Их густой, пропитанный первозданной природной маной воздух вполне мог намертво въесться в кожу и одежду. Более того — он гарантированно въелся.
— Ответь мне, Орабеони. Куда ты отлучался на каникулах?..
[Поглощение негативной эмоции: «Подозрение».]
[Поглощение негативной эмоции: «Ревность».]
«И что прикажете делать?..»
Я лихорадочно ломал голову над спасительным ответом, наблюдая, как живой блеск в глазах сестры медленно угасает, сменяясь пугающим, мертвенным мраком.
— …Просто вышел в город развеяться на денёк.
— Враньё.
Её ледяной, безапелляционный голос вновь ударил по барабанным перепонкам. Взгляд Селин потемнел ещё сильнее.
— Ты ведь знаешь, Орабеони? Когда ты лжёшь, у тебя едва заметно подрагивает кончик левой брови.
— …Что?
Из моего горла вырвался совершенно дурацкий звук. Я понятия не имел, что у меня есть такая привычка! И откуда, во имя Бездны, ей известно о столь ничтожной мелочи?!
— …
— Э-э, видишь ли…
Аура холода, начавшая клубиться вокруг Селин, грозила вот-вот материализоваться в боевые ледяные иглы. Но прежде чем я успел придумать хоть какую-то связную отговорку, сидевшая слева Элисия решила вмешаться:
— Ну полно тебе, Селин. Не дави так на Эвана. У него наверняка были свои причины.
— …Элли.
Элисия мягко обхватила мою руку обеими ладонями и ободряюще улыбнулась Селин.
Я прекрасно понимал, что она пытается помочь, но интуиция истошно вопила: ни к чему хорошему эта затея не приведёт.
«Х-хотя… может, и обойдётся?»
Всё-таки она тоже девушка, в отличие от меня, бесчувственного чурбана. Я ухватился за призрачную надежду, что женская солидарность разрядит обстановку, и с мольбой посмотрел на полуэльфийку.
— Я была рядом и прекрасно о нём заботилась, так что не переживай!
— …Заботилась? Ты, Элли?
Движения Селин замерли на полужесте, словно у сломанной куклы. С жуткой механической медлительностью, будто преодолевая сопротивление заржавевших шестерёнок, её голова повернулась к соседке по комнате:
— …Что это значит? Вы двое провели каникулы вместе?
— Ах…?!
Лишь в этот миг до полуэльфийки дошёл истинный смысл сорвавшихся с языка слов, и она в ужасе прижала ладонь к губам.