И вот результат.
Фьють!
— …Сколько раз тебе повторять?
Я без труда перехватил летящую в меня с ураганной скоростью подушку.
Тяжёлый, клокочущий в груди вздох сдержать не удалось. Свирепый взгляд, которым меня одаривала эта совершенно нагая девица с пылающим лицом, стоя на кровати, таил в себе больше опасности, чем любой из врагов, с коими мне доводилось скрещивать клинки. Если бы она набросилась на меня всерьёз с этим безумным взором, схватка вышла бы куда ожесточённее, чем любой из моих недавних поединков.
— О ч-чём ты вообще мелешь, скотина ты бессовестная, а не хозяин?!
— Я говорю: нам обоим пришёл бы конец, если бы тебя застукали валяющейся в моей постели.
Глядя на девицу, которая, судя по всему, до сих пор не осознавала собственного бедственного положения и продолжала задыхаться от возмущения, уперев руки в бока во всём своём первозданном виде, я бросил ей одеяло и сухо осведомился:
— С какой стати ты вообще завалилась ко мне в постель?
— …
Последовала короткая тишина.
Её тонкие брови сошлись на переносице, словно она отчаянно пыталась отыскать ответ в закромах памяти, но вскоре она лишь недовольно надула губы:
— Ой, да не знаю я! Устала как собака, вот и вырубилась, ясно тебе?!
— …Да ты издеваешься…
Ха-а. И что мне прикажете делать с этим ходячим бедствием?
Я прижал ладонь к пульсирующему виску, отчаянно пытаясь совладать с накатившим раздражением.
Великое счастье, что Кайен нас не заметила. Иначе катастрофы было бы не миновать. Вряд ли бы до этого дошло, но представьте на миг: а если бы Кайен пошла к коменданту общежития? Меня бы без лишних разговоров вышвырнули из Академии.
— Хватит уже. Одежду хоть натяни.
— А?
— Одежду, говорю, надень.
— …Одежду?
Словно это слово прозвучало для неё впервые на незнакомом наречии, Имир глупо захлопала ресницами:
— Угу. Ты сейчас стоишь передо мной абсолютно голая.
Я опустился на край кровати и запустил пальцы в растрёпанные волосы.
Ладно, я готов был проявить неслыханную щедрость и закрыть глаза на то, что она без спроса забралась под моё одеяло. Даже при том, что сие само по себе не укладывалось ни в какие рамки. Допустим.
Но какого дьявола она разделась догола перед сном?!
«Даже представить страшно, какую истерику закатила бы Кайен, предстань перед ней подобное зрелище».
— …
Похоже, смысл моих слов доходил до её сознания со скрипом ржавых шестерёнок. Имир постояла неподвижно пару секунд, а затем внезапно опустила взгляд вниз.
— …А?
Кажется, осознание того, что на ней нет буквально ни единой нити, наконец-то пробилось сквозь пелену утренней дремоты.
— Имир?
— …А-а.
Едва её взгляд наткнулся на собственную обнажённую кожу, как роскошные, пышные изгибы, ослепительно белеющие в утренних лучах солнца, намертво запечатлелись в её памяти.
— Кья-а-а-а-а-а-ах!
Оглушительный вопль запоздалого ужаса разорвал утреннюю тишину комнаты.
Она с яростной поспешностью сгребла с пола одеяло и закуталась в него с головой, словно в кокон.
— …Что?! Что, что, что происходит?! Почему я голая?!
Словно я, чёрт возьми, мог знать ответ на этот вопрос!
— Мне-то откуда знать?
— …Ы-ы-ы-х! П-псих… Получается, ты меня щупал, пока я была… в таком виде, Хозяин?!
Выглядя так, словно душа окончательно покинула её бренное тело, она сжалась в комок и плюхнулась на пол.
Я носком сапога пододвинул к ней форму горничной, валявшуюся в углу:
— Одевайся уже. Не собираешься же ты вечно там сидеть?
— …
Глядя на меня полными слёз глазами, она молча сгребла вещи под одеяло и принялась яростно извиваться внутри импровизированного шатра.
От её привычной звериной свирепости не осталось и следа. Мелкая возня и шорохи, доносившиеся из тесного свертка одеяла, пока она натягивала платье, невольно приковывали взгляд, но я усилием воли заставил себя смотреть исключительно в окно.
Кроме того…
Я изо всех сил старался казаться хладнокровным, но врать себе было бессмысленно: я тоже был далеко не в порядке. Кончики пальцев, которыми я недавно сжимал её плоть, предательски подрагивали.
Невероятная мягкость и упругость, отпечатавшиеся на моей ладони… и тот приглушённый стон, до сих пор стоявший в ушах, грозили смести остатки моего самообладания, дай я слабину хоть на секунду.
«Это было чертовски опасно».
Утреннее солнце сегодня казалось невыносимо ослепляющим.
— …Я оделась.
Спустя то, что показалось мне вечностью, до ушей донёсся крошечный, едва слышный голосок.
Я повернул голову и увидел Имир, наспех натянувшую наряд горничной. Лицо её по-прежнему пылало до самых мочек ушей, а огненная грива напоминала воронье гнездо.
— Хозяин.
— Чего ещё?
— Т-ты ведь… видел, да?
— …Что видел?
— Моё тело… Я спрашиваю, ты всё видел?!
В комнате повисла тишина.
Брошенный ею вопрос разрезал безмолвие, словно клинок. Я заметил, что открытая шея девушки, склонившей голову в мелкой дрожи, была пунцовой. Она вздрагивала настолько хрупко и беспомощно, что ни один человек в здравом уме не признал бы в ней свирепого вождя союза племён Ледяных Гигантов.
Видел ли я? Да. Разглядел до мельчайших подробностей.
Мне даже захотелось вернуть ей этот вопрос: а как, по-твоему, я мог не смотреть в подобной ситуации? В конце концов, я здоровый, взрослый мужчина. Спроси меня кто-нибудь, способен ли нормальный парень остаться абсолютно равнодушным, увидев такое, я бы твердо ответил: нет.
«То, что я вообще сохранил рассудок, — уже чистое чудо».
Кхм.
Я негромко кашлянул и вновь перевёл взгляд за окно. Мысль солгать и сказать, что я ничего не видел из-за сонного тумана, промелькнула и тут же угасла.
«Она вовсе не настолько глупа, чтобы купиться на дешёвое враньё».
В подобных вещах у неё проявлялось поистине звериное чутьё. Очевидная ложь во спасение лишь вызовет ярость. Выбирая между неловкой правдой и неуклюжим обманом, я после короткого колебания сухо произнёс:
— …Ситуация была безвыходной.
— Я-я же спрашиваю, видел ты или нет!..
Имир резко вскинула голову. В её алых глазах стыд смешался с непередаваемой бурей эмоций.
— Пускай деваться было некуда… но ты же… Хозяин, ты только что трогал меня за… за моё…
Не в силах выговорить это вслух, она запнулась, и её взгляд упал на мою правую ладонь. Ту самую, которой я усмирял её брыкания под одеялом. Ощущение податливой, тяжёлой мягкости вновь непрошеным вихрем пронеслось в памяти, отчего пальцы против воли судорожно дёрнулись.
— …Ничего не помню.
— Не смей врать!
Имир взметнулась на постели и мёртвой хваткой вцепилась в мой воротник. От её прерывистого дыхания пахнуло сладковатым абрикосовым ароматом.
— И с чего ты взяла, будто я вру?
— По твоим глазам, Хозяин! Я по одним твоим глазам всё вижу! У тебя прямо на роже написано, что ты помнишь каждую мелочь!
Она держала меня крепко, но я лишь спокойно встретил её пылающий алый взор:
— Хочешь, чтобы я ответил совершенно честно?
— …Ч-что?!
От моего бесстыдного спокойствия мыслительный процесс Имир, казалось, окончательно дал сбой. Сила мгновенно ушла из её пальцев, сжимавших ткань. Густой румянец на щеках грозил перейти в лиловый оттенок. Глядя, как меняется её лицо каждую секунду, и понимая, что ещё немного — и она окончательно потеряет над собой контроль, я обречённо вздохнул и несильно щёлкнул её пальцем по лбу.
Щёлк.
— …Ой.
От этого лёгкого удара голова Имир без сопротивления запрокинулась назад. Она растерянно потёрла лоб, глядя на меня ошарашенным взглядом.
— Если не уверена, что сможешь выдержать ответ, не лезь на рожон.
— …
Имир окончательно разжала пальцы и бессильно опустила руки. Она плюхнулась обратно на матрас, словно подкошенная, и обиженно надула губы, избегая встречаться со мной глазами. Однако её щёки в утреннем свете по-прежнему пылали ярким маковым цветом.
— Это была чистая случайность, — невозмутимо добавил я, направляясь к шкафу. — Будем считать, что это досадное недоразумение произошло просто потому, что мы оба смертельно устали.
— …Недоразумение? Ты называешь это недоразумением после того, как облапал всё моё тело?!
— Я не лапал тебя. Я тебя обездвиживал.
— Какая к лешему разница?! Какое ещё к чёрту обездвиживание?!
Пройдя мимо тихо бурчащей горничной, я достал из гардероба форму Академии. Принять душ хотелось нестерпимо, но…
«Если я пойду мыться сейчас, то гарантированно опоздаю на занятия».
Ощущение было не из приятных, но выбирать не приходилось.
— Я опоздаю на лекцию, так что ухожу. А ты пока остуди голову.
— …Хозяин.
Пока я торопливо застёгивал пуговицы и шёл к двери, оклик за спиной прозвучал заметно тише и спокойнее прежнего.
— Ну что ещё?
Я же ясно дал понять, что времени в обрез. Чего она опять привязалась?
— Ну и… как оно?
— Что?
— М-моё тело… Я имею в виду… на него хоть приятно смотреть?
От этого вопроса, в котором сквозила почти отчаянная робость, моя рука замерла на дверной ручке. Я медленно обернулся и посмотрел на девушку, сидящую на краю постели.
Солнечные лучи золотили линию её плеч, очерчивали ключицы, выглядывавшие из выреза формы, и ярко подсвечивали багровые мочки ушей.
Зачем она вообще об этом спрашивает? Мне хотелось огрызнуться и спросить, осталась ли у неё хоть капля стыда, но слова застряли в горле.
— …
Она сидела на краю постели, судорожно вцепившись дрожащими пальцами в подол форменного платья. Не поднимая головы, она прятала пылающее лицо за огненными прядями, но всё же — словно твердо намереваясь во что бы то ни стало услышать ответ — отчаянно скосила глаза снизу вверх, глядя прямо на меня.
В этом робком взгляде…
Не осталось и следа от той, кого на Севере с благоговейным ужасом нарекли Ледяным Клыком.
Она походила на неловкую, смущённую девчонку в пору первого взросления. И этот разительный контраст с её обычной дикой натурой оказался столь трогательным, что я едва удержался от смешка.
— …
«Ладно уж. Пары минут у меня никто не отнимет».
Сверившись с настенными часами, я отпустил ручку двери и медленно развернулся к ней.
— …Х-хозяин?
Она явно не ожидала, что я подойду. Имир вздрогнула и вжалась в матрас, стараясь казаться как можно меньше.
Когда я встал вплотную перед ней, в повисшей тишине отчётливо раздался судорожный звук сглатываемой ею слюны.
— Зачем ты вообще спрашиваешь о подобных вещах?
— Ну… это… В-вот! Воинам с горных хребтов положено знать, как они в-выглядят в глазах противника! Как-то так!
— …
Такому нелепому оправданию не поверил бы и младенец. Всем своим естеством она буквально кричала о том, что задала этот вопрос не как грозный воин, а как женщина.
«Точно. Ты ведь тоже женщина».
Хотя временами её дикие выходки заставляли меня искренне сомневаться, девушка передо мной или необузданный лесной зверь, Имир была красива. Нет, если судить объективно — её красота была ошеломляющей. Разве это не подтвердилось в полной мере во время нашей поездки в цитадель Арденов? Её внешность ни на йоту не меркла даже на фоне высших эльфов, чьи стандарты прекрасного задраны до небес.
— …
Глядя сверху вниз на то, как она тяжело дышит и буравит меня взглядом трепещущих алых глаз, я слегка наклонился, уравнивая наши взгляды.
От внезапно сократившейся дистанции её дыхание стало прерывистым и глубоким.
— Ты великолепна.
— …Что?
— У тебя безупречное тело. Настолько, что отвести глаза стоило огромного труда.
На сей раз в моих словах не было ни грамма лжи — чистейшая правда. В ней дикая грация свирепого зверя сплеталась с абсолютным апогеем женской притягательности.
— Вот. Я ответил на твой вопрос.
Я небрежно взъерошил огненную гриву окончательно оцепеневшей девушки. Шёлковые пряди мягко скользнули между пальцами. Имир не отшатнулась, безропотно принимая прикосновение, но её лицо по-прежнему хранило совершенно ошалелое, отсутствующее выражение.
— Я ушёл. Постарайся хотя бы привести комнату в порядок, пока меня не будет.
Бросив эти слова напоследок, я развернулся и решительно переступил порог, не оглядываясь назад.
Клац.
И даже в ту секунду, когда замок за моей спиной защёлкнулся, тишина комнаты так и осталась непотревоженной.