— На этом закончим.
Стук мела о классную доску резко оборвался. Не оборачиваясь, профессор Зиг Кайл произнес своим густым, басистым голосом:
— Теоретическая часть подошла к концу. Бессмысленно разглагольствовать дальше.
Хрусь.
Растерев рассыпанную по полу меловую пыль тяжелым армейским ботинком, он принялся приводить в порядок кафедру. Обычно он вел занятия до самой последней секунды, так что в этот раз отпустил нас неожиданно рано.
Тем не менее, никто из студентов не выразил ни малейшего недовольства. И это было вполне естественно. В конце концов, кому хватит бестактности просить о продолжении, когда отпускают пораньше…
Вжух.
— Профессор! Вы не слишком ли рано нас отпускаете?
«…»
«Проклятье».
Такой человек нашелся. До того как занятие успело официально завершиться, Баркан, который упрямо намотал круги по всему огромному тренировочному полигону и вернулся, поднял руку и подал голос.
В одно мгновение все взгляды устремились на него. Но самого виновника переполоха, казалось, это совершенно не волновало. Будь у него хоть капля совести, он не сидел бы сейчас с таким невинным, сияющим лицом. Точнее будет сказать, что у него просто напрочь отсутствовало чувство такта.
— …Раз ты всё ещё так бодр, полагаю, ты бежал не в полную силу?
— Никак нет, профессор! Воины равнин могут делать это даже с закрытыми глазами!
«Похоже, этот старый динозавр сейчас снова выйдет из себя».
Даже истекая потом, Баркан уверенно выпятил грудь. Жар, исходивший от его массивной фигуры, делал воздух в классе удушливо душным, но реакция профессора оказалась ледяной. Зиг Кайл, в конце концов, был не из тех, кто прощает дерзость в свой адрес.
— Вот как? Раз у тебя столько энергии, значит, десяти кругов было явно недостаточно.
Зиг Кайл швырнул учебник на кафедру и кивнул в сторону тренировочного полигона за окном.
— Иди и пробеги еще тридцать. И не смей приближаться к аудитории до окончания занятия.
— Хм. Это еще одна форма тренировки, которой вы меня одариваете, профессор?.. Как и ожидалось, вы насквозь видите недостатки своего ученика! Я отправляюсь!
Не дав никому шанса его остановить, Баркан в приподнятом настроении снова выбежал из класса.
Пока я мысленно усмехался его невероятной, почти чудовищной выносливости и до смешного простому образу мыслей…
— А теперь давайте действительно закончим на этом.
Тук. Тук.
Он убрал свои вещи с кафедры. Зиг Кайл уже складывал их в сумку одну за другой, когда вдруг остановился.
— Ах, чуть не забыл.
Его руки замерли, словно он только что вспомнил о чем-то важном. Взгляд снова обратился к нам.
— Начиная со следующей недели мы переходим к полноценным практическим тренировкам.
— П-практическим тренировкам?
Без всякого предупреждения или уведомления. Профессор просто невзначай сбросил бомбу, и Хера переспросила с ошарашенным видом.
— Именно. Я объявлю локации и распределение по группам за день до начала. До тех пор берегите себя.
Каникулы едва закончились, а они уже подкидывают нам новые практические занятия?
— …Опять?
— Х-хиик…!
Я заметил, как глубоко нахмурился Кайен, и как Хера застонала, схватившись за голову. Но Зиг Кайл, словно сказав всё, что хотел, без тени сомнений покинул аудиторию.
«…»
Класс медленно наполнился гулом голосов. Повсюду студенты начали собирать вещи и один за другим подниматься со своих мест.
— С-Сел…
Взгляд Элисии, теперь значительно более спокойный, осторожно скользнул к Селин.
Вжиих.
Раздался резкий скрип отодвигаемого стула. Селин медленно поднялась со своего места. Из-за того, что ее голова была низко опущена, пряди серебристых волос упали на лицо. И потому даже я, сидящий прямо рядом с ней, не мог разглядеть ее выражения.
— …Лин.
Тыльной стороной ладони она грубо смахнула учебник — теперь представляющий собой грязное месиво из расплывшихся чернильных пятен — в свою сумку. При виде этого небрежного, даже отчаянного жеста, так не похожего на ее обычную аккуратность, голос Элисии затих.
— …Орабеони. Элли. Я пойду вперед.
— Лин, ты…
— С-Селин! Подожди минутку!
Она едва выдавила из себя эти слова, словно избегая наших взглядов. А затем выбежала из аудитории, словно спасаясь бегством.
Бах.
Звук захлопнувшейся двери отозвался исключительной тяжестью. Элисия, не в силах опустить руку, протянутую вслед уходящей Селин, тупо уставилась на закрытую дверь.
— Ах…
Ее рука, так и не достигшая цели, безвольно царапнула пустоту и бессильно опустилась. Острые ушки Элисии поникли так низко, что, казалось, вот-вот коснутся земли.
— Я-я не хотела, чтобы все зашло так далеко… Я совершила ужасную ошибку?
— …С этим уже ничего не поделать.
Было ли это намеренно или нет, но слова уже сорвались с её губ. Взять их назад было невозможно. Более того, учитывая, что собеседницей была проницательная Селин, попытки сгладить ситуацию неуклюжей ложью возымели бы обратный эффект. В конце концов, раз мы не могли ни полностью раскрыть правду, ни сочинить безупречную легенду, это был единственный выход. И все же…
«Я не ожидал, что ее реакция будет настолько сильной…»
Во рту остался горький привкус. Я верил, что время в конце концов все исправит, но почему-то глубоко в груди поселился тяжелый камень.
«…»
«…»
Мы оба молчали, глядя на дверь, в которую она только что вышла.
— Что-то случилось?
Услышав чистый, мелодичный голос сбоку, я медленно повернул голову. Айрис Риэль приближалась к нам с вопросительным выражением лица.
— …Ничего.
— Для «ничего» вы выглядите слишком напряженно.
С этими словами ее взгляд скользнул к парте Селин, где уже начали расплываться свежие чернильные пятна. На губах Айрис заиграла легкая улыбка, словно она говорила мне не лгать.
— …Я впервые вижу, чтобы леди Селин уходила с таким лицом, будто вот-вот расплачется.
Она произнесла это так, словно уже всё поняла без лишних объяснений. Взгляд Айрис переместился на Элисию, которая стояла рядом со мной, уныло опустив ушки.
«…»
Низко склонив голову, Элисия нервно теребила свои бледные, бескровные пальцы.
— Элисия. Что произошло?
— Н-ну, я… я совершила небольшую ошибку…
— Хм.
Не разжимая скрещенных на груди рук, Айрис перевела взгляд. Она посмотрела на дверь аудитории, за которой уже скрылась Селин, а затем на застывшую на месте Элисию, которая совершенно растерялась.
— Похоже, вы двое поссорились. Давайте соберемся и поговорим об этом позже. Увидимся.
— Ах…
Назвать это «ссорой» было немного двусмысленно. Но с другой стороны, заявить, что они не ссорились, было бы так же неверно. Видимо, Элисия подумала о том же, поэтому лишь слабо кивнула.
— Выше нос.
Хлоп. Хлоп.
Айрис нежно положила руку на поникшее плечо Элисии и продолжила:
— Мы же не можем и дальше так неловко общаться друг с другом, верно? В конце концов, мы подруги.
— Л-леди Риэль…!
Увидев ее благосклонную улыбку, Элисия растрогалась. В уголках ее глаз навернулись слезы. Я, наблюдая за этой сценой, тоже почувствовал внутреннее облегчение. Потому что в словах Айрис не было абсолютно ничего неправильного.
«На самом деле это к лучшему».
Мне в любом случае было бы неловко вмешиваться в эту ситуацию. А если в дело вступит третья сторона в лице Айрис и станет посредником, то, по крайней мере, этот чертов клубок непонимания начнет понемногу распутываться.
Пока я мысленно восхищался тем, что главная героиня остается главной героиней, что бы ни говорили, я решил, что для успешного плана Айрис мне тоже следует проявить инициативу.
— Я постараюсь тоже выкроить время попозже. Пойдемте вместе и…
— Ах, молодой господин, вам нельзя.
Она решительно перебила меня, не дав даже закончить фразу, и выставила вперед ладонь, останавливая меня.
«…?»
Нельзя?
…Но почему?
Я даже представить себе не мог, что меня исключат из этого разговора. Задаваясь вопросом, не ослышался ли я, тупо застыл на месте с озадаченным выражением лица. Айрис ярко улыбнулась и расставила все точки над «i».
— Подобные вещи мы, девочки, должны обсуждать между собой. Если мужчина вмешается без всякого чувства такта, это только ухудшит атмосферу.
Нет, но даже так, это дело напрямую касается меня.
— Так что, не могли бы вы, пожалуйста, воздержаться от участия в этом разговоре, молодой господин?
«…»
В ее голосе не было ни капли шутки. Я проглотил слова, готовые сорваться с языка, и мне ничего не оставалось, кроме как закрыть рот.
— …Понял. Тогда оставляю это на вас.
Когда я в конце концов отступил, Айрис удовлетворенно кивнула. Она поддержала Элисию, которая все еще казалась истощенной, и прошла мимо меня.
— Молодой господин. Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно. Я сама поговорю с леди Селин как следует.
Слова, небрежно брошенные ею на ходу, были пропитаны своеобразной уверенностью. Ее силуэт, исчезающий за дверью аудитории, казался таким же надежным, как и подобает истинному главному герою. Но в уголках моего сердца все равно остался осадок.
«Надеюсь, всё разрешится благополучно».
Глядя на их удаляющиеся спины, я коротко вздохнул.
Все было как в тумане.
Она просто механически переставляла ноги, не допуская в голову ни единой мысли. Замысловатые узоры, выгравированные на мраморном полу, головокружительно рябили, застилая зрение. Ветерок, щекочущий кончик носа, и отдаленный смех студентов теперь казались ей просто бессмысленным шумом.
«У меня была личная просьба к Эвану».
«…Были определенные обстоятельства».
«…»
Голоса разлетались осколками в ее голове, повторяя цикл разрушения и сборки. Боль, словно уголок ее сердца безжалостно кромсали лезвием, накатывала бесконечной волной.
«Я не могу этого сказать».
Тук.
«Орабеони…»
Это было слишком тяжело, чтобы назвать простым разочарованием. И это была слишком гнетущая эмоция, чтобы отмахнуться от нее как от банальной ревности.
«…»
Внезапно, посреди коридора, где она остановилась, Селин тихо посмотрела на свои руки. Кончики ее пальцев были перепачканы чернилами. Эти грязные черные пятна, казалось, идеально отражали реальность ее сердца, отчего на глаза навернулись жгучие слезы.
«Почему так больно?»
Просто… лишь от одной мысли, что Орабеони и Элисия остаются наедине. Почему от этого так сжимало грудь, что она едва могла дышать?
«…»
Она ненадолго остановилась у окна в коридоре и отсутствующим взглядом уставилась на свое бледное лицо, отражающееся в стекле.
Моть.
Вскоре она покачала головой. А затем бессильно опустилась на затененную скамейку неподалеку.
«…»
Сколько прошло времени? Лишь когда ее остывающее тело в тени начала пробирать дрожь, Селин с трудом подняла тяжелую голову.
Динь… Донг…
Отдаленный звон академического колокола слабо разнесся по округе.
— Ах…
Только тогда до нее запоздало дошло, что впереди еще одно занятие.
«…Забудь».
У нее не было сил даже пошевелить пальцем. Точнее, она больше не видела никакого смысла идти на лекции. Какую бы теорию ни преподавали в академии… Ей казалось, что это не сможет заполнить ту сокрушительную, безрадостную пустоту внутри ее груди.
«Почему это так мучительно?»
Ну почему?
«Ты ведь знаешь ответ, не так ли?»
Хвать.
Она крепко сжала ткань на груди. Сначала казалось, что она просто хотела искупить вину. Смыть с себя трусость за то, что отвернулась от него, когда он ломался на куски. Она думала, что это отчаянное желание снова стать теми любящими братом и сестрой, которыми они когда-то были.
Но наблюдая, как он снова поднимается на ноги, даже будучи израненным. Наблюдая за его изменившейся спиной, которая больше не сжималась в страхе даже перед отцом. Сильный, доходящий до жестокости холодный. И все же, заново открывая для себя этого Орабеони, который иногда проявлял капли тепла.
Мало-помалу.
Очень, очень медленно, эти чувства начали трансформироваться.
«Ты ведь знаешь ответ, не так ли?»
Чувства, которые она так ненадежно прятала за оболочкой родственных уз.
«…Да, это правда. Я была вместе с Эваном. В Сильберии».
Сегодняшняя брошенная фраза Элисии так безжалостно обнажила их истинную суть. Это осознание обернулось острым клинком, пронзившим ей легкие насквозь.
Черта, которую ни в коем случае нельзя пересекать.
…Запретное чувство, которое она не имела права испытывать.
— Я такая дура… правда.
Селин закрыла лицо ладонями. Горячие слезы просачивались сквозь пальцы.