Побегать по отделению пришлось, но в целом всё закончилось неплохо. Эми убрала истории болезни обратно в коричневую папку.
— Ну как тебе первый настоящий обход?
— Пока сложно. Профессор, вы правда можете просто посмотреть человеку в лицо и понять, чем он болен?
Не знаю. Говорят, сэр Артур Конан Дойл, автор Шерлока Холмса, сам был врачом и частично вдохновлялся тем, как доктор по внешности пациента и мелким деталям делает выводы о его жизни. В современной медицине уже не обязательно полагаться только на такую наблюдательность. Есть анализы, есть визуализация — не нужно строить диагноз исключительно на внезапном озарении.
А вот здесь ситуация другая.
— Умение делать выводы всё равно важно. Возьми Йозефа. По ногтям было видно, что он работает с землёй, а свежая грязь под ними означает, что работал недавно. Конец лета, человек много бывает на улице и возится с землёй — что сразу вспоминаем? Клещей.
Эми с немного подавленным видом кивнула. Может, объяснение получилось слишком длинным.
— Понятно…
— Можно ведь и просто спросить.
Но стремиться получить максимум информации всё равно полезно. Не каждый пациент нормально отвечает. Некоторые сами не знают, какая деталь важна, и поэтому о ней не говорят. А иногда пациент вообще без сознания.
— Значит, вы ещё до осмотра Йозефа примерно понимали, что у него за болезнь? И знали, каких осложнений ждать?
— Да.
— Ничего простого нет…
— Со временем привыкнешь. Из сегодняшнего пациента запомни две вещи: в разные сезоны чаще встречаются разные болезни, а конец лета — сезон клещей.
— Хорошо.
Эми кивнула.
— Лекарство оставлю тебе. Если позже Йозеф найдёт клеща или след укуса, передай ему и скажи принимать по две таблетки в день.
— Хорошо! А если ничего не найдёт?
— Всё равно передай.
Пора возвращаться в лабораторию. Наверняка после конференции в Уитби там уже лежит гора писем. Я слышал, что учёные раннего Нового времени постоянно переписывались друг с другом, но не думал, что письма будут приходить такими пачками — почти как злобный фанатский спам. Интересно, Пастер и Листер сталкивались с тем же?
Наверное, ещё сильнее.
***
Как бы то ни было, накопившихся пациентов мы немного разобрали. Я с лёгким сердцем вернулся в лабораторию. Истина сидела там, обхватив голову руками.
— Что делаешь?
— Пытаюсь придумать, как очищать антибиотик.
— Тяжело?
— Я вообще уже не уверена, что это возможно.
Может, алхимия и даст решение. Но последние несколько дней я тоже думал, как можно было бы очистить пенициллин. Некоторый план у меня появился. Не знаю только, придумала ли Истина — или Лусиана — что-нибудь своё.
— Профессор.
— Да?
— Если жидкую культуру голубой плесени процедить через сито, лекарственное вещество ведь должно пройти дальше?
— Скорее всего.
Всё зависит от размера пор. Если взять активированный уголь или плотную тканевую мембрану, крупная молекула пенициллина теоретически может где-нибудь застрять или адсорбироваться. Хотя нет. Он ведь водорастворимый. Через обычную ткань, наверное, пройдёт нормально.
— А кипятить нельзя?
— При кипячении пенициллин разрушится.
Способ обязательно должен существовать. Даже если здесь нет бария, наверняка найдётся другой реагент, с которым пенициллин выпадет в осадок. Попробуем. Я посмотрел на бутылки с химикатами, которые Истина откуда-то раздобыла. Придётся проверять одну за другой.
С чего начать? Нужна уксусная кислота. Её легко узнать по кислому запаху. А фенилуксусная кислота, насколько я помню, пахнет ещё и сладковато… Теперь я начинаю понимать, почему старые химики всё нюхали и даже пробовали на вкус.
Когда перед тобой стоят неизвестные реактивы и нужно хоть как-то определить их свойства, мысль «а может, попробовать» действительно начинает приходить в голову. Вот так в волосах Ньютона потом и находят мышьяк в пятнадцать раз выше нормы. Сам я ничего пить, конечно, не собирался. Я посмотрел на Истину.
— Истина. Среди этих бутылок есть что-нибудь с запахом сладковатого уксуса?
— Вы же сами говорили, что химики долго не живут.
— М-м…
Истина очень осторожно подняла одну бутылку и понюхала.
— Может, эта?
— Дай.
Я тоже проверил запах. Сладковатая нота действительно была.
— Что написано?
— Очищенная уксусная кислота.
— Отлично.
Пришлось напрячь мои довольно скромные знания химии. План был примерно такой: сделать ацетатный буфер, затем понемногу добавлять сульфат аммония. В слабокислой среде кислотность должна оставаться относительно стабильной, а при хорошем перемешивании аммониевая соль пенициллина, возможно, выпадет в осадок.
Возможно. Я сам не уверен. Надо просто попробовать.
— Серная кислота есть?
— Есть.
— Аммоний?
— Вот, кажется. Компонент удобрения. И пахнет ужасно.
— Дай посмотреть.
На бутылке хотя бы честно было написано, что это серное удобрение. Уже легче. Наличие аммония по одному запаху не определишь, но раз вещество используют как удобрение, шанс неплохой. Хотя в какой-то момент я начал подозревать, что его просто называют удобрением потому, что пахнет примерно как навоз.
Ха-а… Немного мрачно сидеть здесь и нюхать реактивы как сумасшедший. Но они же не пишут молекулярные формулы. Что ещё мне делать?
— Теперь смешиваем.
Истина кивнула, но тут же нахмурилась.
— А как понять, сколько именно чего добавлять? Количество ведь определить трудно.
— Можно сделать буфер на уксусной кислоте и понемногу вводить сульфат аммония. Тогда изменение кислотности будет более управляемым.
— Если вы всё это знаете, зачем вообще отдавали задачу алхимикам? По-моему, вы сами разбираетесь лучше.
Я достал самый большой стеклянный стакан в лаборатории и наполнил водой.
— Сейчас увидишь.
— И что вы собираетесь делать?
Как уже говорил, думал об этом несколько дней. Нужна слабокислая среда — примерно pH пять-шесть. Только прибора для точного измерения pH здесь нет. Даже нормальной индикаторной бумаги.
При моих знаниях оставался один метод. Я достал из-за стола небольшой аквариум. Внутри плавала маленькая золотая рыбка.
— Твоя жертва не будет забыта.
— Только не говорите…
Простейший и почти идеальный биологический индикатор кислотности. Будем постепенно менять состав воды и смотреть, когда среда выйдет за пределы того, что рыбка способна переносить.
— Смотри. Будем понемногу добавлять кислотные компоненты. Когда рыбка погибнет — значит, пора остановиться.
Как только раствор достаточно уйдёт от нейтральной реакции, рыба не выдержит. Значит, мы примерно попадём в слабокислую область. После этого можно добавлять культуру с пенициллином.
— Это ужасно.
— На животных постоянно проводят опыты.
Истина посмотрела на меня как на человека, которого искренне не понимает. Возможно, даже с лёгким презрением.
— Меня пугает не сам опыт. Меня пугает, что вы решили использовать золотую рыбку как прибор для измерения свойств раствора.
— Другого инструмента нет.
Жертва малого ради большого. Мы поместили рыбку в подготовленный раствор. Сразу она не умерла. Я стал по нескольку капель добавлять раствор сульфата аммония.
Ещё немного. И ещё. Рыбка всплыла. Истина в перчатках вытащила её из стакана.
Я прекратил добавлять сульфат аммония и влил заранее отфильтрованную жидкую культуру голубой плесени. Через несколько минут на дне появился белый осадок.
— Даже слов нет…
— Правда впечатляет?
— Белый порошок на дне — это и есть пенициллин? Из него получится сделать лекарство?
Я кивнул. Скорее всего, на дне действительно была аммониевая соль пенициллина. Молекула крупная, так что осадок должен формироваться достаточно заметно. Наверное.
Я всё-таки не химик.
— Как думаешь?
Истина ещё раз посмотрела на стакан.
— Профессор… Если мы кому-нибудь расскажем эту процедуру, вы правда думаете, что другой человек сумеет понять её и повторить?
— Почему нет? Ты же поняла.
— Я поняла так: вы принесли в жертву золотую рыбку и получили лекарство с помощью ритуала. Всё верно?
Нет. Конечно же нет.
— Рыбка погибла в тот момент, когда буферный раствор вышел из нейтральной области в слабокислую. Поэтому мы и добавляли сульфат аммония именно при ней.
— То есть это всё-таки чёрная магия?
Я вздохнул. Похоже, всё идёт не совсем по плану. Истина ведь не глупая. Но если даже она воспринимает происходящее вот так…
Возможно, при нынешнем уровне знаний дождаться массового производства пенициллина будет намного труднее, чем я надеялся. Придётся пересматривать план.
— В любом случае мы доказали, что это возможно.
— Это верно.
Истина кивнула и посмотрела на мёртвую золотую рыбку, оставленную сбоку от рабочего стола. Во взгляде появилось лёгкое благоговение — как перед чем-то непонятным и почти мистическим.
— Всё равно невероятно! Давайте хотя бы выделим этот порошок и проверим, можно ли использовать его как лекарство.
Именно. Оставив золотую рыбку позади, Истина взяла пипетку и вернулась к рабочему столу.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta