— ...с
Хлоп-хлоп. Глаза закрывались сами собой.
— ...тис.
Который сейчас час? Так хочется спать.
— Стачис.
Голос нуны Лили прозвучал отчетливо, и я, пребывавший в полудреме, пришел в себя.
Я шел. Неужели я шел и спал с открытыми глазами?
— О чем ты так задумался?
Нуна Лили спросила, но я лишь отмахнулся.
— А, просто кое-что обдумывал.
Я не мог признаться, что дремал. Это было бы крайне невежливо.
Но то, что я промолчал, не означало, что у меня внутри не накопилось недовольство.
Может, стоит сказать ей, что не стоит так уж сильно затягивать наши прогулки?
...Да. Надо сказать. Как можно естественнее.
— Сегодня было весело.
Нуна Лили попрощалась со мной у входа в свое общежитие.
На ее лице играла мягкая улыбка.
Я, пытаясь удержать слипающиеся глаза, тоже попрощался с ней.
— Мы сегодня слишком допоздна засиделись. В следующий раз давай расходиться пораньше. Нуна, заходи внутрь.
Я поднял руку, прощаясь.
Но она, только что улыбавшаяся, вдруг приподняла бровь.
— ...Я ослышалась?
Скрип. Нуна медленно повернулась и посмотрела на меня.
Фух. Я думал, она может разозлиться, поэтому хотел сказать это как бы невзначай и уйти.
Но, похоже, она не собиралась упускать ни одной мелочи.
И все же отступать нельзя. Слово — не воробей.
Весь день подстраиваться под нее, а сейчас взять и испортить ей настроение — глупо, но другого момента сказать это не представится.
Если мы засиделись допоздна, значит, надо сказать, чтобы мы не засиживались.
Нельзя же вечно позволять водить себя за нос.
Если я жалуюсь хёну, как мне тяжело, и прошу его обо всем, а сам при этом не меняюсь — это будет свинством по отношению к нему.
Я встал лицом к ней.
— Ну... сегодня мы гуляли гораздо дольше, чем обычно. Думаю, постоянно так гулять будет тяжеловато.
Я передал свои чувства обычным тоном, не пытаясь ее спровоцировать, без излишней серьезности.
Но это не помогло.
— Мы ведь столько всего успели сделать. К тому же на этой неделе мы видимся всего раз, тебе что, не жаль?
— Нет... мы ведь не навсегда расстаемся, через четыре дня снова увидимся.
— ...Я ведь даже подарок тебе купила, а ты говоришь такие обидные вещи?
— Спасибо за подарок, нуна. Но это не то.
— Что значит «не то»?
Она правда не понимает?
Я смотрел на нуну Лили, которая глядела на меня с невозмутимым видом.
Она не собиралась уступать ни на йоту.
— Сверчок-сверчок.
Пока я молчал, стрекотали сверчки.
В переулке, кроме нас, никого не было.
Все уже разошлись по домам отдыхать, и только мы расставались лишь сейчас.
Я надеялся, что этой короткой паузой дам ей понять, как поздно стало.
Хотел, чтобы она осознала, насколько неестественно, что в такое время, когда на улице ни души, мы все еще здесь.
— Встречаться с рассвета и гулять до глубокой ночи — это неправильно.
— Почему это неправильно? Стачис, ты хочешь увидеть, как нуна злится?
Я почувствовал, как атмосфера становится серьезной.
Для меня, всегда отступавшего, это был непривычный момент.
Да с чего нуне Лили злиться?
Если кто и должен злиться, так это я, который весь день вел себя как носильщик.
Может, от усталости я стал слишком чувствительным.
— ...Нуна... почему ты злишься...?
— Я ведь старалась, искала интересные места, водила тебя по лучшим ресторанам... А ты хочешь обесценить мои усилия.
Может, с ее точки зрения, она и старалась.
Да, возможно, я этого не оценил.
Но ведь мы в равных условиях.
Знают ли они, сколько усилий я прикладываю, без выходных подстраиваясь под их желания?
И хотя мне жаль отрицать ее старания, но ведь она даже не спрашивала моего мнения.
Я сдержал слова: «Я тебя об этом не просил».
Потому что знал, как сильно это может ранить.
Вместо этого я спросил:
— Эти усилия — ради меня или ради тебя?
— Ради нас...!
— ...Нас?
Я пытался сдержать гнев, но он вспыхнул.
Я сделал шаг к ней.
Была глубокая ночь.
Ее лица не было видно, но нуна Лили, которая, казалось, должна была стоять на месте, отступила на шаг.
— Ради нас?
Что мы вообще за люди? Сама же говорила, что мы как семья.
Говорила, давай будем как брат и сестра.
Сама это сказала, так почему продолжаешь делать мне больно?
Это ведь совсем не ради меня.
— Мы ведь не семья? Какая семья так гуляет?
— ...С-семьи бывают разные.
— Фух...
Я не хочу долго ссориться. Я устал и хочу отдохнуть.
Ненавижу такие выяснения отношений.
Я и раньше не любил спорить.
Чтобы быстрее закончить, нужно бить в цель.
Я сделал еще шаг, она снова отступила.
— Нуна.
— ...А?.. Да?
Она пятилась, пока не уперлась в стену.
— Спрошу только об одном.
— С-Стачис?
Ее голос дрогнул. Я думал, она начнет бушевать, так что это было неожиданно.
Хотя, может, она просто в шоке, ведь я так веду себя впервые.
— Это то, что постоянно сбивало меня с толку.
Я уже думал, что это не так... но все равно хочу спросить.
Потому что, если я это скажу, она не сможет ничего возразить.
Даже когда она уперлась в стену и ей некуда было бежать, я продолжал приближаться.
Я подошел вплотную, так что мы почувствовали дыхание друг друга.
Нуна Лили не могла смотреть мне в глаза и слегка отвела взгляд.
— Поэтому ответь честно, без лжи. Поняла?
Было темно, выражения лица не разобрать.
Луна скрылась за облаками, света не было.
Но я видел, как она кивнула.
.
.
.
.
.
.
— Нуна Лили, я тебе нравлюсь?
— Хк...!
В последнее время дистанция между нами была слишком короткой.
За последний месяц они все без выходных звали меня к себе.
У каждой были свои причины, но мы не раз прикасались друг к другу.
Поводов для сомнений было предостаточно.
И это касалось не только нуны Лили.
Слова хёна тоже подлили масла в огонь моих подозрений.
Она опустила голову. Лица все равно не было видно, к чему это?
— Н-нравишься. Как младший брат.
Нуна Лили, долго молчавшая, ответила дрожащим голосом.
— Ты ведь знаешь, что я спрашивал не об этом.
— Почему ты вдруг об этом спрашиваешь?
— Это важно. Ответь прямо.
Лили снова долго молчала.
Фух. Я тяжело вздохнул от досады, и она вздрогнула.
Когда молчание затянулось настолько, что я уже начал думать, не нравлюсь ли я ей на самом деле...
Луна, скрытая облаками, выглянула наружу.
Лунный свет осветил нуну Лили.
В тот же миг она подняла голову.
Ее выражение лица стало отчетливо видно.
Рыжие волосы, красные глаза.
Она глубоко вздохнула, словно приняв решение.
А затем, с решительным выражением лица и твердым голосом, без тени сомнения, сказала мне:
— Нет, Стачис. Как мужчина ты мне не нравишься.
.
.
...Ну вот.
— ...Значит, не нравлюсь?
— Да. Стачис. Ты мне не нравишься.
Даже когда я спросил еще раз, на ее лице не дрогнул ни один мускул.
Даже когда я пристально смотрел на нее, она оставалась такой же решительной.
— ...Вот именно. Если это не так, то почему ты так себя ведешь? Нуна, может, для тебя это и есть семейная дистанция, но для меня это дистанция между влюбленными. Если не случится ничего особенного, сегодняшний день будет последним, когда мы встречаемся с рассвета до поздней ночи.
— Встречаться допоздна — это в последний раз...? Да как ты можешь!
— Мне все равно, как долго ты будешь злиться. В этом вопросе я не отступлю.
Я видел, как она крепко сжала кулаки.
Они даже дрожали.
— Я тоже не отступлю! Попробуй только сделать по-своему!
Нуна выпалила это, а затем...
Хлоп! Она, прижатая к стене, оттолкнула меня.
Развернулась и вошла в дом.
Бам!!
Она с силой захлопнула дверь. Словно желая показать, как сильно она разозлилась.
Я тяжело вздохнул.
Почему она так упрямится?
Я ведь не просил перестать встречаться, просто хотел, чтобы мы виделись чуть меньше.
Наверное, ей слишком понравилось использовать меня как работника.
С другими друзьями она ведь так не гуляет.
Или, может, она пытается дать мне то, что не успела дать ушедшему брату?
Хотя мне казалось, что это не так.
Руки слегка дрожали, а сердце колотилось, словно после боя.
Сон как рукой сняло.
Как я теперь посмотрю ей в глаза?
Я уже начал беспокоиться.
Но теперь мне нужно было возвращаться.
Через несколько часов мне нужно встретиться с Биен.
Войдя в дом, я протер больные глаза.
События с нуной Лили уже вылетели из головы.
Мое тело жаждало отдыха.
Я рухнул на кровать.
Сколько мне удастся поспать...
— Стачис, вставай.
Кто-то тряс меня.
— М-м..?
Серебристые волосы, серебристые глаза. Маленькая фигурка.
— ...Биен?
Кажется, прошло всего несколько секунд с тех пор, как я лег и закрыл глаза, почему Биен здесь?
— Биен, ты пряталась у меня дома...?
— Хватит нести чушь, вставай. Уже утро.
Уже?
Я повел глазами в сторону окна.
— Там темно, разве это не ночь?
— Я же сказала, утро!
Действительно, стало светлее, чем я помнил.
Я не мог в это поверить.
Время отдыха уже закончилось?
— Биен, я так устал, что готов умереть, можно поспать еще немного?
— Что? Как долго ты гулял с Лили, что так выглядишь!
— Еще чуть-чуть. Еще немного посплю...
Хлесь!!
Я почувствовал острую боль в спине, но лишь вздрогнул.
В тщетной надежде, что если потерплю, то смогу поспать еще.
— Быстро вставай! Сейчас мое время!
Она говорит так, будто я вещь.
Как будто дети во дворе кричат: «Сейчас моя очередь кататься на качелях!»
— Стачис, вставай, пока я не разозлилась!
А... кажется, я сейчас заплачу.
Я только что поссорился с нуной Лили, и не хочу снова ссориться.
Я поднялся со своей «магнитной» кровати.
Когда я зашевелился, она сказала чуть более мягким тоном:
— Хм. Если так устал, можешь поспать в карете.
— ...В карете?
Что же мы будем делать сегодня, раз она даже карету приготовила?
— ...Мы поедем в карете?
— Сегодня мы поедем в приют, который находится далеко.
Ах да. Она же святая.
Может, мы едем заниматься волонтерством?
Но то, что я смогу выспаться в карете, придало мне немного сил.
— Быстро умывайся и выходи. Мы едем к детям, ты хочешь, чтобы от тебя разило?
— Ха... ладно.
Я поплелся к зеркалу.
В отражении я выглядел еще более изможденным, чем вчера.
Похож на больного.
Неужели они правда хотят таскать такого человека с собой?
Мой мозг отказывался это понимать.
Раздался голос Биен:
— «Стачис! И почему у тебя в комнате такой бардак!»
Это из-за вас. Мне тоже нравится чистота.
Но я не стал произносить это вслух.
— «Живи хоть немного аккуратнее!»
— Биен, ничего не трогай.
Мне было неприятно, что она без причины трогает мои вещи, поэтому я предупредил.
— «Ч-что? Я просто хотела немного прибраться, чего ты?»
— Мне неприятно. Просто оставь все как есть.
Ту-ду-ду-ду.
Вдруг послышались шаги Биен, бегущей сюда.
— Эй! Я тебе неприятна?!
Она закричала во весь голос.
Ой, напугала. Она мигом разбудила меня, пока я умывался в полудреме.
— Тише. Вокруг все спят.
Я живу в маленькой комнате постоялого двора и всегда оглядываюсь на соседей.
Я намочил голову водой из таза.
— Отвечай быстро!
Откуда в ней столько энергии?
А, точно, она же вчера хорошо отдохнула. Завидую.
— Я не сказал, что ты неприятна, я сказал, что мне неприятно, когда трогают мои вещи. Не понимай превратно и иди посиди где-нибудь.
У нее такой характер, что она не выносит критики.
Даже если она говорит грубо, внутри она ранимая, и если кто-то на улице ее обругает, Биен будет ходить смурной весь день.
Как ни крути, она святая.
Она выросла в церкви, слыша только добрые слова, это никуда не делось.
Похоже, она поняла, что я не имел в виду ничего плохого, и, сбавив тон, пробормотала:
— Хм. Сказал бы сразу. И вообще, где тут в этом свинарнике можно присесть?
Эй, серьезно. Это не свинарник. Это из-за вас так стало.
Я уже хотел дать ей щелбан, как она, напевая, развернулась и ушла.
— «Стачис, а завтрак?»
Она не смогла удержаться и снова защебетала.
— Нуна Лили недавно приготовила еду. Она в магическом ящике для еды, давай достанем.
Ту-ду-ду-ду.
Снова послышались ее бегущие шаги.
— Биен, хватит бегать...
— Лили приходила к тебе домой и готовила?? Когда?
На этот раз выражение лица Биен было серьезным.
— Ну, помнишь, когда вы утром вломились ко мне в комнату? Когда нуна приготовила завтрак.
— ...А, тогда... Я уж подумала... С тех пор ты никого к себе не пускал?
— Кроме тебя, которая вломилась без спроса, никого. Кстати, как ты вошла?
— ...Дверь была открыта...?
А, я что, не запер дверь, когда пришел? Из-за усталости не помню.
— Не входи просто так, если дверь открыта.
— Тогда мне кричать в коридоре? Ты ведь не просыпался! И вообще, была рань!
— Значит, знала, что рань? А до этого говорила, что утро.
Сказал я, вытирая голову полотенцем.
Я посмотрел на Биен с победным видом, думая, что поймал ее, но ее уже не было.
— «Быстрее выходи. Давай поедим».
...Всегда убегает, когда ей невыгодно.
.
.
.
Биен вышла из моей комнаты, только съев всю еду, которую приготовила нуна Лили.
Я удивлялся, как все это поместилось в ее маленьком теле.
— Было вкусно..?
Я спросил Биен, которая шла, держась за свой мило раздувшийся животик, не в силах сдержать недоумения.
— Было невкусно.
Так и хотелось дать ей щелбан.