— Можешь повторить еще раз?
Стачис переспросил, будучи уверенным, что ослышался.
Роуз покраснела и замялась.
Поскольку даже в первый раз ей пришлось набраться огромной смелости,
ей требовалось немного времени, чтобы произнести это снова.
— Леди?.. Я не расслышал. Еще разок...
Роуз была настолько смущена этими словами, что хотела поскорее открыть рот и подтвердить, что он не ослышался.
Однако ей просто нужно было время, менять свое желание она не собиралась.
— Су... сучка... На самом деле, можно и пожестче...
Сгорая от стыда, Роуз прижалась лбом к груди Стачиса.
Ее сердце колотилось так сильно, что в голове стоял гул.
Множество причин слились воедино, заставляя ее сердце биться чаще.
Она нервничала из-за его ответа, была счастлива от чувства освобождения и возбуждена самой ситуацией.
Со стороны это выглядело как обычное учащенное сердцебиение, но на деле это было сплетение трех разных чувств.
«Ч-что это...»
Стачис был ошарашен.
Он всегда считал ее невинной аристократкой, но скрытая сторона ее натуры оказалась не из легких.
Раз уж она решила загадать желание прямо здесь, он думал, что оно будет простым... или, может, заставляющим сердце трепетать.
А.
Или, может, это все шутка.
— Аха-ха... Леди, это забавная шут...
— Я... я набралась огромной смелости, чтобы сказать это.
Стачис осекся.
— Это мое желание, о котором я никому не могла рассказать.
Дрожащим, влажным голосом произнесла Роуз.
Слышать такое было дико, Стачис был в недоумении... но, если подумать, это лишь его собственные мерки.
Его брат говорил ему не судить других по себе.
«...Наверное, у нее есть свои причины».
Он старался проявить уважение.
Хотя и не мог этого понять.
Как бы то ни было, ситуация оставалась неловкой.
— Ну... как я могу говорить такое леди...
— Но мне это нравится. И мы же друзья, не веди себя так, будто я выше тебя по положению.
— Понял, я понял, но...
Стачис нахмурился и задумался, ведь Роуз прижалась к нему и не смотрела в лицо.
Почему она попросила об этом именно его?
Что она в нем увидела?
Может, это из-за того, что она плохо знает мир?
— ...Нельзя просить о таком кого попало, леди...
— Ты думаешь, я дурочка? Я прошу об этом, потому что это ты, Стачис! Я же сказала, я впервые прошу кого-то о таком!
В ее безумных просьбах порой проскальзывали вполне здравые мысли.
И это пугало еще больше.
— Но почему именно я...?
"...."
Роуз проглотила следующие слова.
Потому что он — идеальный кандидат на роль ее господина,
или потому что ей нравится его доброта,
или потому что ей нравится, каким безжалостным он может быть — этого она сказать не могла.
Куда бы Роуз ни пошла, люди чувствовали себя с ней неловко.
Может, потому что она аристократка, но так было всегда.
Героиня «Покорной принцессы эльфов» сталкивалась с той же проблемой.
Будучи принцессой, она никого не оставляла равнодушной, и все общались с ней, надев маски.
Ей льстили, желая понравиться.
За свою долгую эльфийскую жизнь она даже не слышала, чтобы с ней говорили на равных.
Ее жизнь всегда состояла из поклонения.
И тогда появился он — главный герой.
Добрый, но стоило им остаться наедине, как он менялся, начинал обращаться с ней свысока и грубить.
Он был единственным, кто говорил ей слова, которые она, как принцесса, никогда бы не услышала.
И при этом он присвоил ее себе и дорожил ею.
Он грубил и безжалостно трепал ее, но в глубине души любил больше всех на свете.
Роуз не знала, сколько ночей она не спала из-за этого романа.
Она жаждала того, чего у нее не было.
Она хотела друга, с которым можно говорить на равных, не чувствуя неловкости.
Хотела вместе хихикать, тайком обсуждая других.
Хотела дурачиться.
Хотела, чтобы обсуждение глубоких переживаний не считалось демонстрацией слабости.
Более того, она хотела возлюбленного, который был бы безжалостен настолько, чтобы она забывала о своем титуле, но при этом вел ее за собой и любил по-своему.
Она хотела человека на своей стороне, с которым можно было бы сбросить любые оковы и быть собой, когда они наедине.
Она не была великим человеком.
Просто родилась в хорошей семье у хороших родителей.
Ей не нравилось, что ее превозносят и ценят, хотя она ничего для этого не сделала.
Ей было тягостно нести это бремя.
Ей было неловко, когда великие люди, живущие своим трудом, прислуживали ей, неспособной и шагу ступить без помощи.
Даже когда она шла в простую закусочную, всех посетителей выгоняли.
Это было чересчур.
Поэтому она хотела, чтобы великий человек, которого она признает, обращался с ней свысока, как с никем.
Чтобы он сказал, что она всего лишь сучка, а не какая-то важная особа, и снял с ее плеч этот тяжелый груз.
И она хотела, чтобы именно такой мужчина, как Стачис, стоящий сейчас перед ней, стал таким человеком.
Он — великий человек, который не довольствуется малым и постоянно рискует жизнью, чтобы исполнить мечту следовать за братом.
Человек, который готов отдать свою жизнь, чтобы защитить товарищей по отряду.
Роуз все больше погружалась в него.
Когда Стачис застыл, Роуз начала настаивать.
Она оторвала лоб от его груди и снова встала на цыпочки.
И снова прошептала ему на ухо:
— Пожалуйста... ну пожалуйста, сделай это хоть раз... ну?
Роуз казалось, что если она услышит это от него, у нее подкосятся ноги.
Цель была так близка, она не могла остановиться.
Наружу вырывалась натура, о которой она сама не подозревала.
— Ну же, Стачис... сделай это. Прошу тебя, это мое желание.
Роуз обхватила его шею руками, чтобы он не сбежал.
Она убеждала его, переходя на «ты».
Роуз никогда не думала, что будет кого-то соблазнять.
Но раз Стачис не сказал безжалостного «нет», она не могла поступить иначе.
Стачис пятился, но Роуз крепко держалась за него, увлекая за собой.
Когда он, растерявшись, оглянулся на пройденный путь,
то увидел, что двое телохранителей тоже с тревогой наблюдают за ними.
Не говоря уже о ее словах, сама близость была проблемой.
Хиан Нисти, души не чающий в своей дочери, не оставил бы это просто так, если бы увидел такую картину.
Они не любовники, а расстояние между ними слишком мало.
Ему не хотелось делать то, что не понравилось бы Хиану, его спасителю.
Чувства были сложными.
То, что такая милая леди, как Роуз, прильнула к нему, почему-то волновало.
Ему нравилось ощущение ее груди.
Но все — от ее просьбы до того, как это выглядит со стороны, — было для него тяжелым бременем.
Стачис взял себя в руки и сказал:
— Леди Роуз!.. Отойдите, пожалуйста!..
Он попытался схватить ее за плечи и оттолкнуть, но левая рука, которой он не мог толком пользоваться, мешала.
А Роуз, стоило ему попытаться отстраниться, лишь крепче обнимала его за шею.
Если бы он применил силу, она бы легко отлетела, но он не хотел обращаться с ней так грубо.
— Скажи это, Стачис. Ты же обещал исполнить мое желание...
— Р-разве я не говорил, что если не хочешь, можешь не делать?
— ..........Не хочешь?
Роуз сглотнула.
Она впервые открыла кому-то свое желание.
Служанка Эльзаин не в счет, она сама дала ей книгу, но это был первый раз с посторонним человеком.
Если бы ее искренность, на которую она так долго решалась, отвергли, она бы, может, и не подала виду, но ей было бы очень больно.
Роуз думала, что скрывает это, но Стачис видел ее тревогу насквозь.
Поникшие глаза, дрожащие зрачки, руки, едва заметно подрагивающие у него на шее.
Как она и сказала, это было сокровенное желание, о котором она никому не говорила.
Да и кто бы смог сказать такое кому попало.
«Не думай, не думай».
Стачис старался не думать, но его разум уже встал на ее место.
Как долго она хранила это желание.
Что за история заставила ее желать такого.
Он знал, что нельзя, но сердце дрогнуло.
Спина Стачиса, который пятился, уперлась в стену.
Бежать было некуда.
— Достаточно одного раза... всего одного.
Теплое дыхание опалило ухо Стачиса.
Он колебался.
Это желание, о котором она просила с такой тревогой.
Она — его спасительница.
Это не сложно, достаточно просто сказать.
Если он не скажет, Роуз, похоже, не отстанет.
— М-м...?
Она выглядит такой отчаявшейся.
И последнее... да.
После этого случая у них вряд ли будет шанс встретиться.
Он наплел с три короба товарищам, и больше такие встречи не нужны.
Может, они и увидятся когда-нибудь, но постоянно — точно нет.
Это можно считать прощальным подарком.
Главное — не вкладывать душу.
Просто поболтать языком.
Сыграть роль.
Стачис слышал о таких людях.
Он не думал, что Роуз из их числа,
но слышал, что есть люди, которые радуются, когда с ними обращаются грубо и говорят гадости.
Раз уж это в последний раз...
Роуз почувствовала легкое, совсем легкое разочарование.
Судя по атмосфере, он мог и отказать.
Да и сейчас все было не так, как она себе представляла.
Роман — это одно, реальность — другое, но капля разочарования осталась.
Сейчас она сама прижала его к стенке.
Он пятился, пока не уперся в стену,
а она не отпускала его.
Все наоборот.
Чтобы ситуация была идеальной, он должен был прижать ее к стене...
-Хлоп!
Стачис внезапно напрягся и резко развернул Роуз.
— А-а!..
Роуз, которую развернуло, довольно грубо ударилась о стену.
Она опешила.
Секунду назад она прижимала его, а в следующую — сама оказалась заперта у стены.
Казалось, она не может пошевелиться.
Даже если захочет сбежать, от него она не скроется.
— ...Эй.
От этого грубого голоса сердце Роуз забилось так, что стало больно.
Оно колотилось так быстро, что голова шла кругом.
Ее тело застыло, как у зверя перед хищником.
Ее глаза метались из стороны в сторону.
Она тяжело дышала.
— Ха-а... ха-а!..
Она была возбуждена как никогда.
Она не могла даже встретиться с ним взглядом.
Она смотрела лишь на его кадык, который дергался, когда он говорил.
Стачис уперся рукой в стену, прижимая ее.
Это был последний раз, он просто играл роль.
У него не было таланта к вранью или актерству, но темнота скрывала неловкость.
Благодаря недавним событиям он научился хотя бы менять тон голоса.
Стачис произносил слова, не вкладывая в них чувств.
Только ради нее.
Он медленно наклонился и прошептал ей на ухо:
— ...Чего ты просишь на улице, грязная сучка?
— ...А-а...
-Шлеп!
Роуз в конце концов подкосились ноги, и она осела на землю.
Ее тело мелко дрожало.
Стачис поспешно сбежал.
— Я точно сошел с ума!..
Неизвестно, к кому он обращался.
К Роуз, которая этого хотела, или к самому себе, исполнившему желание.
Стачис был в замешательстве, когда Роуз осела от одного его слова.
Он не знал, что делать с Роуз, чьи щеки покраснели под стать ее розовым волосам,
как вдруг подошли двое телохранителей, Пиппин и Брук, и осмотрели ее.
Они спросили, что он сделал, но он не мог ответить честно.
Он сказал, что просто попрощался.
Это не было ложью.
Если это не случайность, то больше они не увидятся.
Роуз так и не смогла подняться, и Пиппин с Бруком, поддерживая ее, вернулись в особняк.
От переулка до дома недалеко, так что все будет в порядке.
Стачис оглянулся.
Переулок, в который он заходил, стал точкой и почти исчез из виду.
Он яростно почесал голову.
Стачис отталкивал свою темную сторону, которая все время пыталась вырваться наружу.
Пусть он этого не хотел, но то чувство порочности от того, что он наговорил гадостей такой аристократке, как Роуз...
-Хлоп!
Стачис сильно ударил себя по щеке.
В конце концов, все из-за красоты Роуз.
Он просто поддался ее радостному выражению лица.
Впредь они вряд ли будут часто видеться, так что пора забыть.
Стачис потер руки и снова посмотрел вперед.
Вдали виднелась та самая закусочная, где они ужинали.
Рабочее время закончилось, и все магические светильники погасли.
Но перед ней кто-то сидел на корточках.
Она безучастно смотрела на луну в небе.
Женщина с волосами чернее этой глубокой ночи.
Его давняя подруга.
Рос все еще сидела там.