Свежий утренний ветерок тихо шелестел густой сочной листвой.
Летнее марево уже постепенно вступало в свои права, но в плотной тени раскидистых крон сквозняк ещё приносил спасительную, едва уловимую прохладу.
Я сидел на деревянной скамейке, наслаждаясь редкими минутами безмятежного покоя.
— Мью-ю-ю, мью-ю-ю, мью-ю-ю!..
— Ты чего это вытворяешь?
— Посылаю Ацуки невидимые волны любви!
— В-вот оно как…
Мы остались наедине с Айшей.
Златовласая синеглазая красавица-полукровка сидела рядом со мной и с самым серьёзным видом на лице транслировала в пространство телепатические любовные сигналы.
К слову, сам адресат этих ментальных лучей на территории сквера в данный момент отсутствовал.
Заодно, кстати говоря, куда-то испарилась и Сагири.
«Ой, придумала! Чего нам на такой духоте без толку штаны просиживать? Я сбегаю куплю попить!»
«Да брось, на улице же жара, давай лучше я сгоняю?»
«Нет уж! Рэндзи у нас трусишка и слабак, так что сиди на скамейке и хорошенько думай над своим поведением!»
«В смысле — „думай“?..»
«Если сестрица идёт, Айша тоже пойдёт с ней!»
«Погоди, Айша! На солнце же пекло страшное, давай лучше я сбегаю к автоматам! А ты посиди в тенёчке с Рэндзи-нии-саном!»
«Правда можно?»
«Конечно!»
«Ацуки, люблю-ю тебя-а-а!»
Если перемотать плёнку на пару минут назад, всё вышло примерно так.
Сагири сорвалась за холодным чаем, меня демонстративно оставили отбывать «наказание» за несостоявшийся поцелуй, а юной даме благородно обеспечили отдых в спасительной тени.
Вот ведь парадокс: вроде и мы, и они — друзья детства с пелёнок, но почему у «лучших друзей» и официальных «жениха с невестой» настолько разный расклад сил?
— Ты и впрямь без памяти любишь Ацуки, да?
— Угу! Айша — это вся жизнь Ацуки!..
— Э… ну да, чистая правда…
Малышка с гордым сопением выпятила грудь.
Вид у неё был донельзя важный и довольный, а вот мне слышать собственную вчерашнюю пафосную цитату из уст пятиклашки было до колик неловко. Хоть бы это выражение не превратилось в модный тренд где-нибудь в английской частной школе…
— Братик, а ты сестрицу сильно любишь?
— М? Ну ещё бы! Само собой, люблю больше жизни!
— Значит, мы с Ацуки прямо как вы с сестрицей!
— Ага, один в один.
— Точь-в-точь, точь-в-точь!
Айша радостно развела ручки в стороны.
Глядя на неё, я невольно вспомнил маленькую Сагири. Она ведь в детстве тоже была очаровательной крохой… А теперь расцвела в статную, сногсшибательную красавицу. Разве не предел совершенства?
— А за что именно тебе так дорог Ацуки?
— Ацуки добрый, храбрый и всегда меня спасает, вот!
— Ого, настоящий благородный рыцарь.
— Ага! Когда Айшу чуть машинка не сбила, он бросился и спас!
— М-машина?! С ним-то самим тогда всё обошлось?!
— Угу! Он сделал вот так — вжу-у-ух! — и поймал! А ещё, когда Айша в ванне чуть не утонула, он тоже меня спас!
— Ничего себе… Стоп. В ванне? Тонула? Ацуки вытащил? Э-э?
— Братик, ты чего так замер?
— А что Ацуки вообще забыл у тебя в ванной комнате?..
— А разве братик с сестрицей не моются вместе?
— Э-э… ну… да. В общем-то… бывало дело… Погоди, то есть для вас это в порядке вещей?..
По детской простоте душевной Айша начала без задней мысли выкладывать подробности, о которых взрослым лучше бы не распространяться. Для неё жених был безупречным сказочным героем, готовым ринуться на выручку в любую секунду.
Но если опустить тему с совместными ванными процедурами… хотя кого я обманываю, в последнее время мне самому по этой части лучше скромно помалкивать в тряпочку. Лезть с ханжескими нотациями — себе дороже.
Они ведь не мои ровесники, а ещё совсем наивные дети. Надо взять себя в руки и подать достойный пример рассудительного старшего товарища.
— Ой, братик, а можно спросить кое-что?
— М? О чём?
— А целоваться — это приятно?
— ……
Пара чистых, незамутнённых лазурных глаз без тени лукавства вонзилась прямо в меня.
Сагири, Ацуки, спасайте кто-нибудь! Ради всего святого, вернитесь сию же секунду!
Кажется, прямо сейчас я сполна прочувствовал первобытный ужас родителя, которому малолетний ребёнок на голубом глазу выдал: «Папа, а как именно дети появляются на свет?»