Раз уж за каждое признание полагается ровно один поцелуй, правила игры предельно ясны.
Стоило мне без предупреждения выдать первую похвалу и сразу же накрыть её губы своими, как Сагири попросту остолбенела. Грех было останавливаться на достигнутом.
— Мне нравятся твои белые, шелковистые, невероятно красивые волосы.
— …М-м…
— Стоит провести по ним пальцами — и пахнет так сладко, так знакомо.
— …М-м…
— Они такие мягкие, что даже не верится, будто мы моем голову одним и тем же шампунем.
— …М-м…
— В твои светлые глаза я готов смотреть целую вечность.
— …М-м…
— А то, как они влажно блестят после каждого нашего поцелуя, попросту сводит меня с ума.
— …М-м…
— Больше всего на свете я люблю твою беззаботную улыбку, но, если признаться честно, когда ты смотришь на меня вот так — с тихой, щемящей нежностью, — у меня внутри всё переворачивается вверх дном.
— …М-м…
— У тебя аккуратный, точёный носик.
— …М-м…
— И то, как ты забавно надуваешь щёчки, когда важничаешь с победным видом, тоже до безумия мило.
— …М-м…
— А про твои губы… ты ведь и сама всё прекрасно понимаешь?
— …М-м…
— Ты сама виновата в том, что я окончательно потерял от тебя голову.
— …М-мф?!
Одних лишь целомудренных касаний мне уже катастрофически не хватало.
Не отрываясь, я осторожно и медленно обвёл кончиком языка податливые девичьи губы. Сагири, до этого мгновения послушно принимавшая каждую ласку, мелко, сладко вздрогнула всем существом.
— Тебе ведь безумно нравится, когда перед поцелуем я ласково провожу пальцами по твоему подбородку?
— …М-н-н…
— Ты так сладостно щуришься от щекотки, что я сам не в силах сдержать улыбку.
— …М-н-н…
— И каждый божий раз, когда мы целуемся, ты рефлекторно зажмуриваешь глаза.
— …М-н-н…
— Знала бы ты, как сильно я люблю разглядывать твоё лицо в этот момент.
— …М?
— Так что сейчас я насмотрюсь вдоволь, договорились?
— М-ня-а-ах?!
Лежать на боку и непрерывно осыпать её признаниями под аккомпанемент поцелуев было приятно, но не слишком удобно физически. Я снова бережно подхватил её подмышки, сел прямо на постели, прислонившись спиной к стене, и усадил Сагири к себе на бёдра лицом к лицу.
Её подёрнутый поволокой взгляд тут же сменился растерянным изумлением. Впрочем, для меня это не было поводом брать паузу.
— Красивая.
— …М-м…
— Самая красивая во всей Вселенной.
— …М-м…
— И когда дуешься, и когда плачешь от обиды, и когда заливисто смеёшься — любая.
— …М-м…
— На твоё лицо я готов любоваться до конца своих дней.
— …М-м…
— Ну что, скажешь что-нибудь в ответ, моя драгоценная лучшая подруга?
— …М-м-ф?!
Я нарочно слегка отстранился.
И, повторив недавний детский жест самой Сагири, мягко соприкоснулся своим лбом с её горячим лбом.
— Я ведь пока перечислил только то, что снаружи. На лице.
— …А…
Её раскрасневшееся, пылающее от бесконечной череды поцелуев лицо замерло буквально в паре сантиметров от моего. Светлые глаза широко распахнулись, а припухшие влажные губы растерянно подрагивали, ловя моё дыхание.
— У тебя потрясающая, изящная шея.
— Хь-я-а?!
Целуя её в самый уголок рта, я медленно скользнул прохладной ладонью по нежной девичьей шейке.
— Если признаться начистоту, когда на тебе была надета юката и открылась эта линия… у меня попросту перехватило дух.
— М… у-у-у…!
Сагири слабо повела худенькими плечами от щекотки.
— Ты вечно кутаешься в эти безразмерные хламиды… неужели всерьёз полагаешь, будто я не заглядываюсь на твои ключицы и глубокий вырез?
— Д-да нет же… ах!..
Я опустил цепочку влажных поцелуев на её оголённое плечо и острую ключицу.
— Никому на свете, кроме меня и твоих родителей, не смей такое показывать. Уяснила?
— М-м?! П-погоди… Рэндзи…!
Уткнувшись лицом в ткань её футболки, я запечатлел поцелуй прямо в мягкой девичьей ложбинке у самого ворота. Тонкая кожа там отозвалась совершенно иным — густым, пьянящим жаром и нежностью.
— Но ведь перегибать палку тоже не годится, верно?
— …М-м-у-у-ух?!
Я снова подался вверх и властно запечатал её губы своими.
Не ожидавшая столь стремительного возвращения Сагири вздрогнула всем телом гораздо глубже и отчётливее, чем прежде.
— М-м… а-а… Рэ… Рэндзи… м-м-х… а-а…!
Я осторожно раздвинул её губы кончиком языка. Поймав её прерывистый, раскалённый выдох, я жадно углубил поцелуй.
Во рту было невыносимо горячо, а на языке всё ещё отчётливо чувствовался тонкий, едва уловимый сладковатый привкус виноградного сока, который мы совсем недавно пили в парке. Издавая томные, тягучие звуки, Сагири сама подалась навстречу, робко и истово сплетая свой язык с моим.
— Люблю… м-м… я тоже… ах… Рэндзи… как же безумно люблю…
То ли она слишком долго сдерживала себя все эти дни, то ли у неё окончательно сорвало все тормоза, но инициатива в одно мгновение перешла к ней: теперь уже сама Сагири жадно, с девичьим отчаянием целовала меня на моих же коленях.
— ……
— М-мью?!
Я плавно отвёл язык назад, увлекая её за собой. И ровно в ту секунду, когда она попыталась потянуться следом, я аккуратно прихватил кончик её влажного языка своими губами.
— Фу-ух… Погоди-ка. Разве я не должен сначала назвать то, что мне в тебе нравится, прежде чем целоваться дальше?
— Э… н-но ведь…
— Ты ведь сама выдумала это правило. Я хотел поцеловать тебя по-человечески, а ты показала пальчиками крестик.
— В-вредный…
— Мне до безумия нравится, когда ты изо всех сил пытаешься терпеть, но не можешь совладать с собой.
— …М-м-ф?! М-м-м-у-у…
Хватит изводить её дразнилками. Я снова накрыл её требовательные, истосковавшиеся губы своими. Светлый взгляд окончательно подёрнулся густой поволокой, и она без остатка растворилась в поцелуе.
— …В парке поцеловаться так и не вышло, а мне ведь до колик хотелось.
— И я… тоже надеялась, что ты меня поцелуешь…
Мы наконец оторвались друг от друга, прерывисто, жадно глотая воздух открытыми ртами. Но вместо того чтобы отстраниться, я снова уткнулся своим лбом в её лоб.
— Там крутились Ацуки с ребятнёй. …Да и в сквере у нас при всём желании не получилось бы сделать всё так, как в тот раз.
— …А «в тот раз» — это как?..
Сагири переспросила с горячим придыханием.
Но по её влажным, мерцающим глазам было кристально ясно: она прекрасно помнила ту ночь до мельчайших подробностей.
— Сагири.
Глядя ей прямо в зрачки с расстояния в считаные миллиметры, я мягко опустил ладони на её узкую талию.
— …Снимай футболку.
— …Угу.
И я бережно потянул вверх край её безразмерной белой ткани.