— Ай-ай-ай-ай-ай-ай-ай?!
— Не дёргайся! Будешь брыкаться — сделаешь только хуже!
— Н-но ведь… больно же, ай-яй-я-а-ай-й!
Сагири уткнулась носом в пушистый ковёр, пока я крепко перехватил и осторожно тянул на себя её правую стопу, пытаясь растянуть сведённую икроножную мышцу.
Корчась от резкой боли, она голосила на всю комнату, не стесняясь в децибелах.
— Р-Рэндзи! П-понежнее хоть капельку!..
— Потерпи немного. Если сейчас как следует не размять спазм, такие судороги потом войдут в привычку на ровном месте.
— Ну почему ты такой бессердечный… Ай-ай-а-а-а-й!
Я методично, размеренно и с усилием разминал затвердевшую плоть, возвращая мышцам подвижность. Видимо, когда она по-пластунски ползла к рюкзаку, неудачно подвернула щиколотку — вот её и скрутило столь драматично.
— У-умоляю! Ну хоть на секундочку ослабь… ну хоть на полтона полегче-е-е…
— И насколько именно полегче?
— …Ровно настолько, чтобы ты меня поцелова-а-а-а-а-ах?!
Она ведь сама не так давно заикалась Ацуки, что капелька мужской властности и силы ей безумно будоражит кровь, так что я без колебаний нажал чуть ощутимее — и Сагири судорожно вздрогнула всем существом.
Само собой, исключительно от воспитательной боли.
— Хы-ы… хы-ы-ы…
Едва дыша, она бессильной тряпочкой распласталась по ковру. Сведённая нога наконец оттаяла, расслабилась и безвольно вытянулась.
Широкий подол безразмерной футболки задрался почти до рёбер, открывая тонкую спину и плоский живот, а из крошечных шорт беззащитно выглядывали гладкие белые ноги — со стороны эта картина вполне сошла бы за волнующее сэйнэн-безобразие, если бы не её недавние истошные вопли, начисто растерзавшие всю романтику в клочья.
— Ну как оно? Отпустило хоть чуток?
— Бессердечный изверг Рэндзи…
Она пробормотала это глухо, даже не делая попытки оторвать нос от ворса.
Ясно. Острая боль отступила, но от пережитых страданий в ней немедленно проснулся режим капризной обиженной принцессы.
— Эх… горе ты моё луковое.
— Мя-а-а?!
Я поднялся с колен, аккуратно подхватил надувшуюся Сагири подмышки и легко оторвал от пола. Она тоненько пискнула точь-в-точь как ручная кошка, когда её внезапно берут на руки, и вместе с ней я плавно завалился на заваленную плюшевым зверьём кровать.
— Будешь валяться на полу без движения — опять икру скрутит.
— А… у-у…
От нашего падения её шелковистые белые волосы растрепались по одеялу, и я мягко расправил серебряные прядки кончиками пальцев. Сагири наверняка уже приготовила дежурную шпильку в ответ, но от столь стремительного перемещения в пространстве все связные мысли у неё моментально выветрились.
— Я всё знаю… подобные штуки в цивилизованном обществе называют жестоким обращением…
— Могу вернуть тебя обратно на палас в ту же позу, чтобы снова скрючило. Оформить?
— Рэндзи, я тебя безумно обожаю-ю-ю!
Без тени сомнений она мгновенно передумала и ласково уткнулась лицом мне в грудь.
До чего же расчётливая девчонка. Впрочем, она просто искала благовидный предлог перестать строить из себя обиженную, так что раз весёлое настроение вернулось — и слава богу.
— Мью-у…
— М?
Она тихонько вздохнула. Прямо здесь, на постели, уютно свернувшись на моей груди в комочек.
— Рэндзи…
— Чего тебе?
По одной только смущённой интонации я уже прекрасно догадался, куда клонится разговор. Но мне до смерти хотелось, чтобы она произнесла это вслух сама, поэтому я выдержал паузу.
— Поцелуешь?..
— Я ведь только что был «бессердечным тираном»?
— Вредный…
— М-м…
Всё ещё капельку робея и заливаясь девичьим румянцем, Сагири сама подалась чуть вперёд и мягко накрыла мои губы своими.
Пускай это было лишь кроткое, мимолётное прикосновение, но для нас это был самый первый настоящий поцелуй за сегодняшний день — и от этой простой мысли в груди разлилось щемящее, пьянящее тепло.
— Хи-хи… Наш первый поцелуй за сегодня, да?
Кажется, искренне обрадовавшись тому, что наконец добилась своего, она потёрлась лбом о ткань моей футболки и безмятежно заулыбалась.
«Первый за день» — занятная, конечно, формулировка для лучших друзей, но я и сам думал ровно о том же, поэтому лишь тепло усмехнулся в ответ.
— Ну что, теперь черед второго?
С этими словами я уже сам подался к её приоткрытым губам, но…
— Погоди-погоди.
— …М?
Её тонкий, прохладный указательный палец аккуратно упёрся мне прямо в губы, останавливая порыв на полпути.
«Сама только что полезла целоваться, а мне, значит, от ворот поворот? Жульничество чистой воды», — мелькнуло в голове, но я послушно замер, с любопытством ожидая, какую очередную проказу она выдумает.
— Хочешь поцеловать?
— Ещё как хочу.
— Хи-хи-хи! А вот и нельзя! Ты только что вёл себя со мной непозволительно грубо!
Она задорно скрестила оба указательных пальца прямо перед своими губами, изображая шутливый крестик строгого запрета.
Это выглядело настолько невыносимо мило, что мне на миг захотелось наплевать на любые правила и украсть поцелуй силой, но я сдержал порыв.
— Но так и быть, в отличие от тебя, Рэндзи, я девушка великодушная. За каждую конкретную вещь, которая тебе во мне искренне нравится, я разрешаю сделать ровно один поце…
— Мне безумно нравится, что только со мной ты бываешь такой несносной капризулей.
— …М-мф?!
Ясно.
Один комплимент — один поцелуй, так ведь?