— А почему это я сплю здесь?
— Потому что.
Верхний свет в спальне был выключен. Голос Сагири сонным эхом доносился сверху — с моей привычной кровати.
Сам же я вытянулся внизу, на расстеленном прямо на паркете гостевом футоне.
— Обычно ведь гостей ради приличия укладывают на пол, разве нет?
— Ты у себя дома спишь на нормальной мягкой кровати, так что тебе там самое законное место.
— Но ты ведь тоже привык спать на матрасе!
— Перебьюсь одну неделю, не развалюсь.
Сагири продолжала подавать голос из темноты, явно не собираясь засыпать.
По моей личной классификации, у спальных мест тоже существует свой негласный табель о рангах. И если моя кровать относится к крепкому среднему классу, то королевское ложе Сагири у неё дома — это безоговорочный, элитный пятизвёздочный люкс. Уложить девушку, привыкшую к такому комфорту, на тонкий матрас поверх жёстких деревянных досок я из чисто мужского благородства позволить не мог.
— Му-у-у…
— Спи уже давай. Завтра с утра пораньше в школу, на тренировку в клуб.
В темноте послышалось недовольное девичье сопение: судя по всему, мой расклад её категорически не устроил.
Сегодня в доме за стенкой ночуют родители, шуметь нельзя ни под каким предлогом. Сагири явно дулась, но впереди у нас маячила целая неделя под одной крышей, так что капелька благоразумной сдержанности в первую же ночь нам обоим точно пойдёт на пользу.
— Тут абсолютно всё-всё пропахло Рэндзи…
— …Ну ещё бы не пропахло, это ведь моя собственная постель.
Мысль о том, что Сагири прямо сейчас лежит на моих простынях, отдавала лёгким приятным сюрреализмом. Впрочем, после всего пережитого за июль удивляться подобному было уже как-то поздно.
— Папа с мамой, наверное, уже десятый сон видят?..
— Если ничего непредвиденного по дороге не стряслось, то спят, конечно.
Хотя непредвиденное там наверняка стряслось полным ходом. Вспоминая их дневные многозначительные переглядки на кухне и мамины наручники, за дядю становилось искренне тревожно.
— А Юдзурун, Хасэгава-кун и Хина-тин тоже уже спят?..
— Они у нас режим блюдут строго. А Кусакабэ… ну, у неё дома орава младших, так что, наверное, тоже рано отбивается.
Юдзуру точно спит по расписанию спортсмена.
Хасэгава наверняка богатырски храпит во всю глотку, раскинув руки.
Кусакабэ… ну, если не зачитается своими яойными новеллами заполночь, то тоже давно в отключке.
— А малышка Айша, Ацуки-кун, Таити-кун, Марина-тян и Мику-тян?..
— Младшеклассникам в такой поздний час положено сладко спать уже давным-давно.
Наверху на секунду тускло вспыхнул экран смартфона: Сагири проверяла время. Стрелки часов, должно быть, уже неумолимо подползали к полуночи. А сна у этой совы не было ни в одном глазу.
— Рэндзи, а ты спишь?
— Не сплю, как видишь. Разговариваю же с тобой, глупая.
Наконец очередь ночной переклички дошла и до меня. Мало ей было дневного балагана, так язык до сих пор чесался без умолку.
— Слушай… а можно мне к тебе вниз?
— Потерпи хоть сегодн…
— Угх!
Мою рассудительную фразу оборвал глухой, сочный шмяк. Звук, который издаёт хрупкое тело старшеклассницы при внезапном падении с полуметровой высоты матраса прямо на голый пол.
— Р-Рэндзи… постели в спальне пушистый ковёр, а?..
— Ты что вытворяешь, безумная?!
— Хе-хе… позвольте войти-и…
Едва живая после падения Сагири по-пластунски заскреблась по полу. И, словно оживший в ночи зомби, решительно просочилась головой прямо под моё одеяло.
— О, новеньким свежим футоном пахнет…
— Эй, полегче! Тут и так места в обрез на одного, не егози!
Сагири деловито завозилась, локтями и коленями отвоёвывая себе законное жизненное пространство. Приятную прохладу кондиционера под одеялом в ту же секунду без остатка вытеснило её обжигающее девичье тепло.
— Но запахом Рэндзи тоже пахнет… сильно-сильно…
— Ничего удивительного, я вообще-то лежу нос к носу перед тобой…
Бесцеремонно протиснувшись под бок, Сагири по-хозяйски пристроила макушку на моё правое плечо и уставилась мне в лицо светлыми глазами. Бледный лунный свет, пробивавшийся сквозь узкую щёлочку между шторами, мягким серебром очерчивал её рассыпавшиеся по ткани белые волосы.
— …М-м…
— …Ах…
В следующее мгновение она без предупреждения украла мой поцелуй.
Совсем не такой, как в пылу дневных безумств: этот был тихим, затаённым, почти неслышным.
Тёплый после недавней горячей ванны, трепетный, мягкий и бесконечно нежный поцелуй посреди ночной тишины.