— Дневник Сагири, значит…
Скованными руками я бережно приподнял тетрадицу с ковра.
Крупная надпись «Июль» на плотной обложке не оставляла ни малейших сомнений: это были самые свежие, сокровенные записи Сагири, выведенные её собственным, до боли знакомым круглым почерком.
— До сих пор не забросила…
О том, что она ведёт личный дневник, я прекрасно помнил ещё с самых ранних лет. В детстве Сагири часто и тяжело хворала, подолгу не выходя за пределы дома. Чтобы хоть как-то разогнать удушающую тоску четырёх стен, она завела привычку каждый вечер перед сном старательно записывать всё самое тёплое и радостное, что с ней приключилось за день.
Кажется, сегодня утром мы с Ацуки как раз мельком вспоминали об этом в сквере… Выходит, изменять этой привычке она не собиралась даже повзрослев.
— До смерти любопытно…
О чём же она пишет теперь, перейдя во второй класс старшей школы?
К тому же июль — именно тот переломный месяц, когда наши отношения после того памятного поцелуя круто изменили своё русло. Что творилось в её хорошенькой девичьей головке в тот самый день и в ту конкретную минуту? От одной только мысли, что все её потаённые переживания сейчас беззащитно лежат прямо передо мной на ладони, внутри разгоралось нестерпимое, мучительное любопытство.
— …………Нет, это уже подло.
И всё же я аккуратно опустил тетрадь обратно на пушистый ворс.
Пускай наши чувства давно стали взаимными и прозрачными, у каждого уважающего себя человека должно оставаться личное, неприкосновенное пространство. Разумеется, мне до дрожи хотелось знать о Сагири абсолютно всё, до последней сокровенной капли, но куда правильнее услышать это однажды из её собственных уст.
Впереди у нас целая жизнь, спешить решительно некуда…
— …………
— …………
…И ровно в эту секунду я на свою беду поднял взгляд от пола.
В распахнутых дверях спальни изваянием застыла Сагири: её губы беззвучно хлопали, как у выброшенной на берег рыбы, а всё тело мелко и отчаянно колотило от неописуемого ужаса.
Её остекленевший, полный паники взгляд был прикован… нет, вовсе не ко мне, а к тетрадке, сиротливо лежащей прямо перед моими коленями.
Дело дрянь.
Осознание катастрофы молнией обожгло мозг, но предпринять хоть что-то было уже слишком поздно.
— У-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!
— У-О-О-О-О-О-О-О-О-О-ОЙ?!
Издав оглушительный, напрочь лишённый девичьей грации боевой клич берсерка, Сагири с низкого старта ринулась на меня тараном.
Бросок разъярённого дикого вепря или сокрушительный силовой приём элитного регбиста — выбирайте абсолютно любое сравнение, но выдержать подобный удар со скованными за спиной руками у меня не оставалось ни единого шанса.
— Т-ты-ты-ты-ты всё видел?! Читал, да?! Читал ведь?!
— Да не читал я ничего, полоумная!!
Она намертво впечатала меня лопатками в ковёр и навалилась сверху всей своей нешуточной тяжестью.
Сцепленные запястья, двусмысленная поза на полу… Со стороны сцена вполне могла сойти за волнующую прелюдию из эротического триллера, но на деле в ней не было ни грамма романтики: просто Сагири напрочь лишилась остатков рассудка от всепоглощающей паники. И, ко всему прочему, мои многострадальные рёбра теперь ныли от удара так, будто по ним проехался каток.
— Врёшь в глаза! Зачем тогда собственными руками её лапал?!
— Да потому что кое-кто только что перевернул вверх дном всю комнату в поисках ключа и устроил здесь первостатейный свинарник! Я просто пытался по-человечески сложить разбросанные вещи!!
— …А. Серьёзно, что ли?
— …………Ещё хоть один писк, и я разозлюсь не на шутку.
После моего яростного рыка Сагири на пару секунд замерла, недоверчиво захлопала длинными ресницами и наконец сбавила обороты.
Мало того что меня средь бела дня ни за грош заковали в кандалы, так ещё и обвинили во всех смертных грехах на ровном месте… Удивительно, как я до сих пор сохраняю самообладание. За такое адское терпение мне впору при жизни отливать памятник из бронзы.
— Слава богу-у-у… Прочитай ты мой дневник, я бы потом от стыда вовек ни за кого замуж выйти не смогла…
— …………
От её недавней свирепой ярости не осталось и следа. Сагири облегчённо выдохнула и с чувством прижала ладонь к вздымающейся груди, всё так же бессовестно восседая на мне верхом.
До смерти хотелось съязвить, что в таком случае личные вещи не стоит раскидывать где ни попадя, но слово «замуж» предательски резануло слух, заставив меня смущённо отвести взгляд в сторону потолочного карниза.
— Ой, Рэндзи, ты чего так покраснел?
— …Коль уж недоразумение благополучно исчерпано, не соизволишь ли наконец слезть с меня? И сними уже эту железную дрянь с моих рук.
— А, точно-точно! Гляди скорее! Всё оказалось в точности так, как мама и сказала: запасной ключик лежал на самом высоком кухонном шкафчике!
С победным, сияющим видом Сагири помахала перед моим носом крошечным блестящим ключиком.
Сказать по поводу тайников её родителей хотелось очень многое, но я титаническим усилием воли прикусил язык. Надо дотерпеть до финала.
— Сейчас мигом всё сниму-у~
Окончательно вернув благодушное расположение духа, она замурлыкала себе под нос какую-то легкомысленную мелодию и ловко вставила ключ в скважину.
Мягкий, сухой щелчок разомкнул замок, и мои затёкшие запястья наконец-то обрели долгожданную свободу.
— Слушай, а вещица-то и впрямь добротная… Тяжёлая.
— Ага, скажи? Прямо как у настоящих полицейских!
— Дашь повертеть поближе?
— Да забирай, конечно~
Под эту непринуждённую, умиротворяющую беседу Сагири сама послушно протянула мне стальные браслеты.
Я неторопливо извлёк ключик из скважины, взвесил на открытой ладони увесистый кусок полированного металла и…
— Гражданка Якумо Сагири. Вы задержаны на месте преступления за клевету и вооружённое нападение.
— …………Чего-о?..
Щёлк.
Звонкая сталь молниеносно и намертво захлопнулась вокруг тонких девичьих запястий Сагири.