Корнил Эшлюд нервно кусал ногти.
Смотревшие на него маги выглядели не менее тревожно, но, как ни странно, общая атмосфера в отряде оставалась весьма неплохой.
Отчасти потому, что большую часть процессии составляли обычные солдаты, которые даже не догадывались о причинах паники Корнила, а отчасти — из-за присутствия Аслана.
Корнил Эшлюд бросил мельком взгляд на Аслана, шедшего в середине строя, и снова принялся нервно грызть ногти.
"Чёрт возьми, да когда мы уже прибудем?"
Источник тревоги Корнила находился за пределами отряда.
Корнил Эшлюд прекрасно понимал, что у него нет никаких способов силой подчинить Аслана.
Аслан обладал сокрушительной мощью и, что было ещё хуже, являлся учеником Древнего Бога.
В таких условиях попытка подавить его одними лишь солдатами и магами без поддержки Боевых Монахов была обречена на провал.
Корнил Эшлюд предпочитал не делать глупых шагов, а предать только тогда, когда успех гарантирован, поэтому при первой же возможности отправлял в имперскую столицу послания с просьбой прислать Боевых Монахов.
Он отправил уже двенадцать таких депеш, но ни один Боевой Монах так и не появился.
Тем временем Аслан размышлял в том же ключе, испытывая глухое раздражение.
"К этому моменту уже должен был появиться хотя бы один или два Боевых Монаха... Странно, что никого нет".
Аслан строил прогнозы, опираясь на игровой опыт и всё, с чем столкнулся с момента прибытия в Гелладрион. Он ожидал стычки с Боевыми Монахами и заготовил планы на этот случай.
Однако ни один Боевой Монах так и не показался, будто делая все его расклады бессмысленными.
Но Аслан не проявлял нетерпения. Отклонение от прогнозов входило в границы допустимого.
Тот факт, что Боевые Монахи не появлялись, наталкивал лишь на один вывод.
"Другие жрецы начали действовать. Куда быстрее, чем я ожидал".
Остальные жрецы и боги активизировались, связывая руки Богу Войны. Возможно, они прямо сейчас сошлись в смертельной схватке.
И пусть это немного отличалось от первоначального плана, Аслан сохранял полное спокойствие именно по этой причине.
Чем меньше жрецов, тем лучше, а если они перебьют друг друга — это вообще идеальный расклад.
Если они слишком заняты грызнёй между собой, чтобы обращать внимание на Аслана, это лишь облегчит его продвижение, что весьма недурно.
Разумеется, придётся внести мелкие коррективы, но в этой ситуации были свои плюсы, так что он не чувствовал досады. Это вполне можно было обратить в новую возможность.
Пока Аслан был погружен в эти мысли, опираясь запястьем на набалдашник меча, солдат, тянувший ехавшую рядом дребезжащую повозку, окликнул его:
— Господин!
Аслан вынырнул из своих раздумий, и сознание словно потоком вернулось к реальности.
В результате Аслан лишь с задержкой повернул голову и перевёл взгляд на солдата.
Несмотря на промедление с ответом, солдат добродушно улыбнулся:
— Вы не устали? В повозке есть немного места — не хотите присесть?
— А, я в порядке. Если я не буду идти сам, мои чувства притупятся, а бдительность снизится.
Когда Аслан отмахнулся в отказе, солдат неловко улыбнулся.
Заметив разочарование на лице воина, Аслан повернулся к Энджи, шагавшей рядом:
— А ты как? Похоже, он хочет подвезти тебя.
— Меня?
Энджи хлопнула золотистыми глазами из-под челки и отрицательно качнула головой:
— Мне не нужно кататься на этой штуке.
В её резком отказе проскальзывала ребяческая гордость — совсем как у ребёнка, изо всех сил пытающегося казаться взрослым.
Её важный вид вызвал у Аслана улыбку. Солдат, похоже, тоже это заметил и со смехом произнёс:
— Вот досада! Если вдруг захочешь подсесть — только зови в любое время!
Солдат оскалился в улыбке, а Энджи лишь едва заметно кивнула. Впрочем, воина это ничуть не задело: он прибавил шаг и вырвался вперёд, вскоре затерявшись среди множества спин.
Когда строй ненадолго разошёлся, Аслан уловил несколько недовольных взглядов, которые маги бросали на него сквозь бреши между солдатами.
Эти взгляды предназначались как Аслану, так и самим солдатам.
То была мелочная обида и страх, заставлявшие их мгновенно отводить глаза, стоит Аслану пересечься с ними взглядом.
Аслан отчетливо ощущал два противоположных настроения, витавших в процессии.
Проще говоря, его усилия по завоеванию расположения среди простых воинов не прошли даром.
Пусть не всё было просчитано до мелочей, солдаты начали относиться к Аслану с симпатией, не умея разглядеть, где заканчивается его искренность и начинается тактическая игра.
Даже смысл титула "Убийца Императора" в глазах рядовых постепенно менялся.
Всё потому, что они смутно представляли себе обстоятельства того убийства.
Он убил правителя целой державы, чтобы защитить ребёнка.
Если для аристократов это событие было диким шоком, то в сердцах солдат, большинство из которых вышли из низов, оно находило совсем иной отклик.
Что император, что дворянин — для простолюдинов они все были лишь далекими господами.
Так или иначе, формирование нужного образа шло успешно, и солдаты держались с Асланом непринуждённо и даже с некоторой теплотой.
"Академия тоже поможет закрепить этот репутационный задел".
Прошло уже две недели с тех пор, как они покинули графство Шолукунд и пересекли баронство Эшлюд.
Самое время было оценить плоды подготовительной работы для их использования в Академии.
И Аслан полагал, что даже если эффект не окажется грандиозным, своей цели он вполне достигнет.
Всё шло строго по плану. Когда Аслан отбросил посторонние мысли и снова сосредоточился, в голове колонны поднялся шум.
— Что там происходит?
Энджи рядом с ним глубоко нахмурилась, явно раздражённая, но никто не спешил давать объяснений. Процессия медленно сбавила ход и остановилась, а с той стороны к ним наконец кто-то устремился.
Это была кавалерия.
Чуть больше двадцати всадников вихрем пронеслись вперёд, после чего разделились по обе стороны от строя и приблизились к Аслану.
"Так вот как вы решили сыграть?"
Аслан усмехнулся, разглядев гербы, выбитые на доспехах всадников.
Пока солдаты в замешательстве переглядывались, издавая удивлённые возгласы, кавалеристы взяли Аслана в плотное кольцо.
Окружившие их всадники остановились на идеальной дистанции для конной атаки, но слишком далеко, чтобы пехота могла дотянуться до них при всем желании.
Аслан молча разглядывал кавалеристов, стёр ухмылку с лица и понял, что началось то, чего он втайне ожидал.
Затем из рядов всадников выехал рыцарь.
Его доспехи отливали тёмным глянцем, а копьё в руке было выковано из того же мрачного металла.
У рыцаря с чёрной повязкой на левом глазу было глубоко изрытое морщинами лицо — верный знак долгой и суровой жизни.
Этот рыцарь неспешно направил коня прямо к Аслану.
— Аслан, Мастер Боя. Император вызывает тебя. Следуй за мной. Если пойдёшь тихо, с тобой ничего не случится.
В его голосе проступали презрение и затаённая злоба. Аслан лишь качнул головой, глядя на рыцаря, который вел себя так, будто они видят друг друга впервые, хотя на деле были знакомы.
Его бирюзовые глаза перескочили на солдат, которые выглядели растерянными, но явно сдерживали глухое недовольство.
Глядя на лица этих воинов, Аслан точно знал, как нужно ответить, чтобы добиться лучшего результата.
И потому он встал чуть боком, гордо вскинул подбородок и произнёс:
— Нет.
.
.
.
— Нет? Это ещё почему?
Всё вокруг полыхало.
Без исключения — абсолютно всё было охвачено огнём. Пламя поднималось до небес, словно желая затянуть собой весь горизонт, и даже дым от обугленных деревьев окрашивался в багровые тона, рассеиваясь по ветру.
Среди кружащих клубов дыма хаотично метались искры, создавая картину настоящего конца света. И посреди этого пепелища кто-то молча наблюдал за происходящим.
Это была женщина.
Женщина среднего роста с тонкой талией и изящной фигурой, скрытой под чем-то похожим на шёлковое монашеское одеяние.
Ей придавала кроткий вид необычная прическа — белоснежное каре, а слегка приоткрытые розовые глаза были полны нежности и доброты.
Несмотря на столь кроткую и хрупкую внешность, женщина сидела на массивном боевом топоре, как на обычном стуле, разглядывая существо, стоящее перед ней на коленях.
— Скоро время моего дневного сна, ну заче-ем вы так? Я и так устала.
В ответ на её капризное нытьё стоящее на коленях существо сплюнуло кровью.
В отличие от аккуратной и похожей на человека женщины, сгорбленный силуэт с первого взгляда не имел с человеком ничего общего.
У его огромной жучьей головы обгорели усики, а нижняя челюсть была сломана и бессильно болталась.
Это был типичный Боевой Монах, вот только он лишился левой руки, а его крепкий экзоскелет сплошь покрывали трещины.
Боевой Монах заговорил, с трудом клацая уцелевшей челюстью:
— Что ж... если я преподнесу твою голову в качестве дани... возможно, я скажу тебе.
Женщина состряпала печальную гримасу от такого ответа, после чего слегка протянула руку к лицу подбитого тваря.
Хрясь!
— А-а-а-а-р-р-р-гх!
И просто вдавила палец прямо в его фасеточный глаз. Со жутким чавканьем фасеточный глаз лопнул, и Боевой Монах вытянул единственную целую руку, пытаясь сватить её за кисть, но...
— Ну заче-ем говорить такие гадости? Мне аж стыдно становится, что я так вежливо спрашивала.
Даже не напрягаясь, женщина глубже вогнала палец в разбитый глаз и выдернула его обратно.
Боевой Монах забился в судорогах, брызгая кровью и слизью из развороченной глазницы.
— Это ведь совсем не сложный вопрос, правда? Я всего лишь спрашиваю, куда направился ученик Древнего Бога и чем он занят.
Пока женщина надувала губы, Боевой Монах клацнул челюстью и издал хриплый смешок:
— Вежливо...? Что за бред ты несёшь...
Сплюнув эти слова, Боевой Монах повела единственным уцелевшим глазом.
Всё вокруг горело. И среди пылающих деревьев валялось несколько знакомых тел.
У этих знакомых фигур тоже были жучьи морды и панцири, и хотя сейчас они лежали рассечённые и мёртвые, некогда они обладали прочнейшими экзоскелетами и смертоносным оружием.
Здесь было как минимум шестеро Боевых Монахов. С таким составом они могли наравне сражаться с целым дворянским войском, не понеся ни единой царапины.
И всё же эти существа погибли, даже не успев зацепить её одежды.
Даже с учётом внезапного нападения, подобного просто не могло произойти при обычных раскладах.
При обычных.
Боевой Монах горько расхохотался, задыхаясь. Сплошная стена огня вокруг мешала делать даже короткие вдохи.
— Хм-м, а по-моему, для меня это было очень даже вежливо?
В ответ на смех Боевого Монаха женщина подпёрла подбородок ладонью и протянула:
— Все и так знают, что Бог Войны укрывает ученика Древнего Бога, верно? Вот почему боги в спешке отправляют сюда своих жрецов. Просто мы оказались первыми только потому, что живём прямо по соседству с вашими землями.
— Ты... ни черта не понимаешь. Кто из нас швырнул топор в ту же секунду, как увидал нас?
Несмотря на ядовитый тон Боевого Монаха, женщина никак не отреагировала и лишь протянула руку, погладив его по щеке. Шерсть, покрывавшая грубый панцирь, мгновенно вспыхнула от её раскалённого прикосновения.
— Кх-х...
— Вот поэтому я и говорю, что была вежлива. Будь он у нас, вы разве не отправили бы Меч Бога Войны?
Меч Бога Войны. При этих словах морда Боевого Монаха исказилась, насколько это было возможно для насекомого.
— Ну, мы ведь тоже отправили верховного жреца, правда?
Проговорила женщина, прижав ладонь к груди.
Боевой Монах обречённо хмыкнул.
То, с какой лёгкостью из её уст вырвалось словосочетание "Меч Бога Войны", казалось одновременно абсурдным и абсолютно логичным.
Потому что перед ним стоял верховный жрец.
Жрец — это человек, превзошедший человеческую природу. Они повелевают силой богов, обладая нечеловеческой мощью и властью.
А верховный жрец — это, можно сказать, жрец над жрецами.
Существо с физическими возможностями, недурно превосходящими обычных жрецов, способное по праву зваться правой рукой своего бога.
Создание, которого у каждого бога может быть лишь по одному.
Существо, которое можно смело назвать полубогом.
Чьё происхождение берет начало в самом Гелладрионе.
У каждого бога может быть лишь один верховный жрец. Единственным исключением из этого правила являлись божества, которым служила стоящая перед ним женщина.
Неизбежная гибель вселенной.
Три великих зла, что ознаменуют конец этого мира.
И среди них — верховный жрец паука, ткущего пламя, а также Мастер Палицы.
— Святая Бойня, Эрета.
— Ой надо же, только сейчас догадался? Мне выдать тебе призик?
Женщина, которую то ли забавляли лижущие её языки пламени, то ли повеселило то, что её назвали по имени, тихонько хихикнула и погладила Боевого Монаха по голове.
Несмотря на это, Боевой Монах гордо вскинул голову и оскалился:
— Как смешно. Неужто ты, жалкая Мастер Палицы и Святая мелкой мелюзги, думаешь, что сможешь встать на один уровень с Мечом Бога Войны?
Когда рука женщины замерла, Боевой Монах прорычал:
— Как баба, поклоняющаяся мерзким тварям, может постичь волю истинного бога? Сравнивать себя с Мечом Бога Войны — это верх гордыни...
Пока Боевой Монах продолжал сыпать оскорблениями, будто излагал очевидную истину, женщина скривила губы и протянула руку. А затем без лишних слов вдавила большой палец в его единственный оставшийся глаз и выковыряла его.
— А-а-а-а-р-р-р-гх!
— Ну вот правда, ты совсем не понимаешь женское сердце. Вежливо — это когда делаешь вид, будто не замечаешь вещей, которые задевают человека.
— Кх, кх-х... В том-то и дело... Вы твердите о Трёх Злых Богах и прочем мусоре... но ваши боги... сбиваются в тройки лишь потому, что в одиночку у них нет ни единого шанса...
— Ты продолжишь говорить мне гадости?
Со скрежетом панцирь в руках женщины начал обугливаться, отчего Боевой Монах зашёлся в истошном крике.
— Не хочешь говорить — как хочешь. Всё равно я всё узнаю сама.
Боевой Монах, лишившийся обоих глаз и теряющий сознание от стремительного прыжка температуры тела, медленно поднял голову и выжал из себя последнюю ухмылку:
— Настанет день... и Меч Бога Войны... снесёт... твою башку.
Женщина по имени Эрета молча уставилась на него, не произнося ни слова. И пока выражение лица Боевого Монаха застывало в недоумении от её молчания, она выдержала паузу и выдала:
— А ты разве не знал, что я шла за вами от самого начала? Я и так знаю, что вы направлялись в Академию~
— ...С чего бы...
Едва улыбка на морде Боевого Монаха каменным изваянием застыла, как на его голову обрушился массивный боевой топор.
Упавший топор с лёгкостью рассек панцирь, испепелил внутренности и разрубил туловище под полыхающим пламенем.
Когда рассечённое напополам тело задрожало и повалилось в разные стороны, женщина мило улыбнулась и ответила трупу:
— Ну кто знает, может, мне просто так захотелось?
В лесах горного хребта Сиздинал, где всё пылало ярким пламенем, женщина тихо смеялась среди ревущего огня.
И пока всё вокруг превращалось в пепел, лишь она одна оставалась абсолютно невредимой.