— …Итак, это то самое место?
Будничный вопрос. Аслан лишь кивнул в ответ.
В непроглядной тьме, куда едва пробивался лунный свет, с трудом можно было разглядеть, что ждет впереди.
Два мастера наблюдали за руинами.
— Как, бишь, оно называлось?
— Гробница Стертого из Памяти. Или же Гробница Бессловных.
— …Если это Гробница Стертого, разве это не значит, что имя у него всё-таки было?
На первый взгляд замечание звучало саркастично. Однако жизнерадостный молодой человек, державший копьё на плече, улыбнулся совершенно искренне и произнес:
— Эй, мисс, не хочешь объяснить?
— Хм, неужели пришел мой черед сиять?
Девушка, которая уже посещала эту гробницу раньше, ухмыльнулась и ответила в манере, явно перенятой у Тиямаля.
Заметив это, мужчина с копьем на плече — Тормул — слегка улыбнулся.
— Говорят, это усыпальница великого мага. Изначально он был довольно известен и носил гордое имя, но после его смерти всплыли все те ужасающие вещи, что он творил. Поэтому Император и его семья стерли любое упоминание о нем из истории и запечатали гробницу.
— И что же ужасного он совершил?
— Что же там было… Он пытался провернуть кое-что безумное.
Девушка, Энджи, в замешательстве почесала затылок и отвела взгляд. Аслан улыбнулся и продолжил за неё:
— Используя комбинацию школ восстановления и мутации, он трансформировал души, делая их видимыми. Он пытался определить точное местонахождение загробного мира, отслеживая путь, по которому уходят людские души.
От этих слов лицо Тормула помрачнело. Трансформировать души и делать их осязаемыми… Иными словами, он убивал людей и напрямую проводил эксперименты над их душами.
Подобные детали вкупе с высшей мерой наказания — полным стиранием из исторических хроник. Даже сам титул «Стертый из Памяти», закрепившийся за гробницей…
В Гелладрионе, где человеческая жизнь и так ни во что не ставилась, сколько же душ он должен был погубить, чтобы заслужить столь абсолютное забвение?
Тормул представил это и нахмурился.
— Ужасно.
— Действительно. Хотя насколько опасен может быть мертвец?
Согласившимся был Тиямаль. Он уже скинул верхнюю одежду и накинул её на плечо.
— Внутри никого нет. Вероятно… как и сказала девчонка, гробница опечатана.
— Значит, они ещё не прибыли.
На слова Аслана Тиямаль кивнул, и из зарослей позади них поднялись люди.
Раздался тихий звон обнажаемого оружия, и вспыхнули факелы. Свет и человеческое присутствие, внезапно заполнившие лес, указывали на то, что собрался внушительный отряд.
Они пришли сюда, чтобы положить конец гражданской войне.
Заключить сделку с графом Шолукундом и прийти к соглашению, которое остановит кровопролитие.
Центральная роль в этом принадлежала Аслану. Когда Аслан поднялся и поправил плащ, люди за его спиной синхронно пришли в движение, приближаясь к усыпальнице.
Разрезая ночную тишину, живые ступали над гробницей, спавшей сотни лет. А спящие мертвецы не могли выразить протест. Приблизившись, Аслан жестом обратился к Тиямалю:
— Тиямаль, держи наблюдение снаружи. Если заметишь что-то странное… действуй по своему усмотрению. Пробивай стены или перехватывай лазутчиков.
— Да-да, этот старик обо всем позаботится.
Дернув струну большого лука, покоящегося на плече, Тиямаль низко усмехнулся.
Женщина, появившаяся за спиной Тиямаля, подошла к Аслану и наклонилась ближе. Её устремленный вверх взгляд был влажным.
— А мне что делать?
— Эрета… татуировка хорошо легла на твоё тело?
— Да, благодаря вашей заботе.
Хотя это звучало не слишком правдоподобно, Аслан слегка улыбнулся на лесть. Булава, покоящаяся на её плече, блеснула в лунном свете.
— Тогда ты пойдешь со мной внутрь. Нам нужен мастер ближнего боя для сражения в замкнутом пространстве.
— Слушаюсь.
Пока Эрета оскалилась в ухмылке, Фей безэмоционально посмотрела на неё, после чего приблизилась к Аслану. Солдаты и наемники хаотично двигались к приближающимся руинам.
— А как же Фей?
— Фей будет… охранять снаружи. Внутри Фей будет неудобно использовать свою силу в полную меру.
По словам Энджи, которая ранее исследовала это место, Гробница Бессловных не была чересчур узкой. Было ли это потому, что она принадлежала главе великого дома, или потому, что её построили до раскрытия его злодеяний, или же она служила личной мастерской Стертого — оставалось неизвестным.
Как бы то ни было, Фей действительно было бы сложно развернуться внутри.
Сила Фей заключалась в способности совершать стремительные прыжки и скрываться. Даже без этого её мастерство владения мечом было неоценимо, но разумнее было поручить ей охрану периметра.
Прекрасно это понимая, Фей, которую Аслан называл «ориентированной на чистую эффективность», не стала жаловаться, лишь слегка поджала губы.
Но даже эта обида испарилась, когда Аслан мягко коснулся её губ указательным пальцем — девушка мгновенно расцвела в яркой улыбке.
Закончив раздавать указания, Аслан забрал булаву у Фей, закинул её на плечо и остановился перед входом в руины.
— Энджи, Эрета, я, Тормул, его адъютант и несколько наемников войдем вместе. Сэр Гримель сказал, что подождет у входа и вступит в бой, если потребуются подкрепления.
При этих словах рыцарь, державший тяжелую глефу, слегка кивнул и опустил забрало шлема. Несколько пехотинцев проследовали за рыцарем, чье лицо теперь было надежно скрыто.
Пока Фей и Тиямаль отдалились и растворились в лесу, а наемники оцепляли окружение, Аслан упер булаву в землю и осмотрелся.
Тормул стоял неподвижно, нервно перебирая пальцами древко копья — вероятно, ожидал, пока его наемники закончат разведку.
В его движениях читалась лёгкая тревога.
Даже для мастера это было неудивительно, учитывая высокую вероятность столкновения с Боевым Монахом.
Окинув взглядом окружение, Тормул произнес:
— Как думаешь, граф Шолукунд вообще появится?
— Мы должны исходить из того, что он придет. Если нет — что ж, нам просто придется убить еще больше Боевых Монахов, пробиваясь вперед.
Разумеется, люди далеко не всегда принимают рациональные решения. Возможно, вместо графа выйдут лишь Боевые Монахи. Прекрасно понимая этот факт, Тормул с самоиронией сжал копьё.
— Хех, если бы я знал, что эта работа будет кишить Боевыми Монахами, я бы ни за что не взялся. Но плата была слишком уж хороша.
Сумма, от которой Тормул просто не мог отказаться.
Поскольку Тормул действовал исключительно из финансовых соображений, Аслан вполне мог его понять.
— Большинство людей сделают что угодно ради денег. Даже трусы.
— Что ж, твоя правда. А есть ли что-то, что нельзя купить за деньги?
Тормул тихо рассмеялся. Аслан наблюдал за Мастером Копья, прежде чем сдернуть булаву и снова положить её на плечо.
В этом был весь Тормул. Несмотря на свою трусость и неустанную заботу о собственной шкуре, когда ему платили — он отрабатывал каждый медяк.
Тормул был человеком, который сражался с драконами, казавшимися непобедимыми монстрами, только потому, что ему за это заплатили.
Титулы вроде «Спиральное Копьё» или «Мастер Копья» были лишь вторичными приложениями к этому простому факту.
— Разве человек не должен честно отрабатывать то, за что ему заплачено?
— И то верно.
Поэтому Аслан был уверен. Учитывая грядущую славу и богатства, которые можно получить за поимку жрецов, он мог позволить себе нанять Тормула в качестве временного союзника.
Когда разговор угас, а мысли рассеялись, подчиненные Тормула, исследовавшие недра Гробницы Бессловных, вернулись.
— Капитан, внутри чисто. Входить безопасно, ловушек нет.
Когда один из его людей, маг, отчитался, Тормул кивнул и жестом указал Аслану.
Аслан принял жест, опустил булаву, обхватив её обеими руками, и переступил порог. Звук множества шагов, отдающийся эхом в безмолвии гробницы, заставил ветер, проникающий снаружи, звучать подобно стенаниям призраков.
— Ночью здесь совершенно иная атмосфера… Откуда эти странные звуки?
— Может, это маг, спящий внизу? Стонет что-то вроде: «Спасите меня, спасите»...
— …Вообще не смешно.
Энджи пробормотала это, а Эрета подразнила её. Лишь Аслан мог бы дать точный ответ, но сейчас было не время для лекций.
Энджи внезапно сжалась, испуганно втянув плечи.
.
.
.
На противоположной стороне от входа, через который вошла группа Аслана, существовал второй проход. Кто-то приближался с той стороны.
Приближающаяся фигура была облачена в пышное одеяние, и её сопровождали тяжеловооруженные солдаты, заметные с первого взгляда.
Эти солдаты вошли и тщательно обыскали окружение, пока фигура в робе вступила под своды гробницы и осмотрелась.
— …Хотя я никогда раньше здесь не был… тут чересчур мрачно. Настоящая усыпальница.
Голос принадлежал мужчине средних лет. Обладатель этого голоса, звучавшего довольно хитровато, проявил себя, скинув пышную робу.
Мужчина средних лет с черными волосами с проседью, завязанными в низкий хвост.
Его внешность, которую в молодости можно было бы назвать весьма привлекательной, теперь выглядела лишь хищной и скользкой — возможно, из-за кризиса среднего возраста.
Учитывая, что его настоящий характер, вероятно, не был настолько уж коварным, ему могло быть довольно обидно… но именно такое впечатление он производил в данный момент.
Влиятельная фигура, правившая Графством Шолукунд ещё 12 лет назад, когда Аслан только прибыл в Гелладрион.
Граф Шолукунд стоял в этой гробнице со своим неизменно хитрым видом.
Мужчина, одетый в аристократические кожаные одежды высокого качества с золотым шитьем, погладил подбородок и заметил Аслана.
— Давно не виделись, Лорд Аслан.
— Честь встретиться с вами.
— Давай опустим любезности. Ты наверняка снова подумал, что я похож на мышь или выгляжу как прожженный проныра.
— …Ну.
Когда Аслан изобразил на лице замешательство, граф Шолукунд слегка приподнял уголок губ и улыбнулся.
Глаза Эреты расширились от удивления при виде смущенного Аслана.
Это были слова, которые Аслан однажды ляпнул по пьяни на банкете, куда его пригласил Граф Шолукунд, когда тот попросил высказаться откровенно.
Хотя Граф тогда сказал, что не обижается, и это действительно ни на что не повлияло, граф Шолукунд всегда подкалывал Аслана этим воспоминанием при каждой встрече.
На самом деле Аслан действительно считал, что тот выглядит хитрым, но из вежливости предпочитал молчать.
— Это была лишь оговорка.
— Я знаю. Ладно, хватит дразниться… давай к делу. Не знаю, сколько еще мы сможем обманывать взор Бога Войны.
Граф, только что сохранявший игривое выражение, мгновенно сменил личину и произнес:
— Итак, твой приход сюда… Я полагаю, Его Величество Император также желает положить конец этой абсурдной гражданской войне?
— Совершенно верно.
— Отличные новости. Ты ведь понимаешь, что если я выступлю на вашей стороне, эта война закончится удивительно быстро?
— Разумеется.
От бескомпромиссного ответа Аслана граф с удовлетворенным видом погладил бороду.
— Мое условие простое. Половина Баронии Эшлюд… отдай мне земли вплоть до этих руин. И тогда я встану плечом к плечу с Его Величеством Императором.
Тормул нахмурился от такого условия, но Аслан лишь кивнул:
— Согласен.
— Аслан… ты уверен?
— Да. Это правильное решение.
Тормул, казалось, не понимал хода мыслей Аслана, но для самого Аслана это был лучший вариант.
Дом Эшлюд уже потерял большую часть своего могущества. Они лишились множества монстров, находившихся у них на службе, потеряли отряды магов, а внутренние распри стали повседневностью.
Сможет ли такой Дом Эшлюд исполнять свою роль в будущем?
Аслан считал, что нет.
Хотя Аслану не хватало политической искушенности, он верил, что Джунгли Файза и река Талея — скромная цена за прекращение гражданской войны и привлечение Шолукунда на свою сторону.
Граф, вероятно, знал это и выдвинул разумное условие. Зная силу и характер Аслана, он сразу озвучил только необходимое, не играя в подковерные игры и не устраивая проверок.
— Отлично. Тогда здесь и сейчас Графство Шолукунд выступает против этой глупой гражданской войны и приносит клятву верности Её Величеству Императрице Илейне.
И его замысел сработал. Аслан согласился без колебаний, и среди присутствующих не было никого, кто мог бы возразить.
Удовлетворенный граф Шолукунд протянул руку. Рукопожатие — жест, символизирующий мир, существовал даже в Гелладрионе.
— Тогда давай скрепим…
Стоило Аслану сделать шаг навстречу для рукопожатия, как на груди графа Шолукунда расплылось алое пятно.
Кожаное одеяние, украшенное золотой вышивкой и драгоценностями, распахнулось, и наружу вышло длинное лезвие, рассекая его грудную клетку.
— …Кх…!
Прежде чем граф Шолукунд успел среагировать и схватиться за оружие на поясе, лезвие, пройдя сквозь грудь, с хрустом вырвалось сбоку.
Хрясь!
Грудная клетка раскололась. Захлебываясь кровью из пробитых легких, граф рухнул на землю, дрожа в конвульсиях. Аслан мгновенно метнул кинжал из-под плаща.
Кланг!
Брошенный кинжал был отбит наклонным лезвием меча. Траектория отскока была идеально прямой. Игнорируя звук катящегося по полу металла, Аслан крепче сжал булаву.
Здесь был Боевой Монах.
Если быть точнее — Боевой Монах в тяжелых доспехах.
Те, кого считали доверенными лицами или стражниками графа, внезапно трансформировались в подобно насекомым формы и обнажили клинки.
— Аслан…
— Когда они успели всё спланировать…
Слыша слова Эреты и Энджи, Аслан принял боевую стойку.
Хотя он и допускал возможность западни, Аслан мрачнел на глазах — подобного предательства он не ожидал.
Граф Шолукунд не был плохим человеком. Назвать его добряком тоже было нельзя, но для Гелладриона он являлся относительно умеренным правителем.
Хотя он был жаден до земель и излишне расчетлив… в Гелладрионе нужно быть именно таким, чтобы вести за собой людей.
По крайней мере, он не был тем, кто заслуживал умертвления в этой пыли.
Аслан задумался, откуда могло исходить это предательство.
Впрочем, вывод напрашивался сам собой.
Граф Уорпол.
И…
Когда взгляд Аслана слегка сместился, копьеносец в тяжелых доспехах пришел в движение.
Он стремительно рванул из низкой стойки. Скользя вперед по траектории, ведущей прямо к Аслану.
Даже этот замысел был очевиден.
Заметив это, Аслан перехватил булаву короче и занес её для замаха. Набалдашник булавы замер над его головой.
Аслан ни на секунду не ослаблял бдительность с тех пор, как адъютант впервые проявил враждебность.
"Если он атакует, я отбоюсь булавой, жестко оттолкну его и сломаю руку. Затем использую «Обращение Тени», чтобы раздробить ноги и обездвижить. Обездвижить, чтобы выбить информацию."
Мысль пронеслась в мгновение ока, и Аслан сдвинулся. Готовясь встретить траекторию копья своей булавой, он впился взглядом в бронированного копьеносца.
И в этот момент копьеносец пронесся мимо Аслана.
Без ни единого намека на враждебность или попытку атаковать, он прервал свое скольжение и пролетел мимо, словно совершая прыжок с шестом.
Глаза Аслана расширились — бронированный воин приземлился на каменный пол и тихо выдохнул.
Свист!
И совершил новый рывок.
Целью был вовсе не Аслан.
Он лишь сделал вид, что атакует Аслана, на случай если тот попытается его заблокировать.
Умная стратегия. И истинной целью этой стратегии был не Аслан, а…
— Тормул!
Мастер Копья, Тормул.
От крика Аслана Тормул мгновенно принял стойку. Широко расставив ноги, он обхватил древко копья и закрутил корпус.
Он нанес выпад с вращением. Этот выпад не был обычным уколом.
Техника, в которую Тормул вложил всё свое мастерство владения копьем, способная пробить и разрушить даже тяжелейший латный доспех.
Прием, сделавший Тормула Мастером Копья.
«Спиральное Копьё».
Атака, невероятно точная, несмотря на бешеное вращение, устремилась прямо в центр тяжелой брони — туда, где должно было находиться сердце.
Тормул без сомнения был сильнейшим копьеносцем в этом мире.
Среди тех, кто владеет копьем, не было никого, кто превосходил бы его в навыках.
Кланг!
Так думал Аслан, и так думал сам Тормул.
До тех пор, пока нанесенный выпад не был заблокирован.
Острия копий столкнулись, сцепились и замерли в узком пространстве между воинами, высекая снопы долгих искр. Глаза Тормула округлились.
"Он закрутил копьё в противоположную сторону…?!"
И Тормул, и Аслан были повергнуты в шок. То, что они увидели, противоречило здравому смыслу.
В тот самый миг, когда копьё Тормула рванулось вперед с вращением, копьё бронированного воина закрутилось в ровно противоположном направлении, полностью гася и нейтрализуя импульс.
Точность и техника, превосходящие человеческие пределы. Едва Аслан собрался рвануть на помощь, увидав этот прием…
— Кх…!
Тормул и копьеносец пришли в движение одновременно.
Кисти рук, сжимавшие древки копий, ловко сменили хват, отдергивая и снова закручивая оружие.
Когда вращение прекратилось, они рванулись навстречу друг другу. Вращение в диаметрально противоположных направлениях теперь несли на себе оба острия.
Вспышка, способная разорвать латы и с легкостью пробить толстую шкуру монстров.
Эта вспышка пробила грудь Тормула, а копьё Тормула лишь скользнуло по шлему копьеносца.
Звон, хрясь!
Шлем раскололся, и грудь Тормула разошлась в кровавом разрыве практически одновременно, но атака бронированного копьеносца оказалась на долю секунды быстрее.
Осознав это, Тормул выплюнул сгусток крови и широко раскрыл глаза.
— Ты… кха…!
Мастер — это, по сути, тот, чьими талантами и навыками восхищается сам Бог Войны.
Поэтому Мастер меняется только тогда, когда текущий обладатель титула погибает, или же появляется кто-то, чье мастерство и талант превосходят его.
Вот почему Аслан мгновенно всё понял.
— Мастер Копья изменился! — в один голос закричали Боевые Монахи.
Под эти возгласы шлем копьеносца окончательно раскололся и осыпался на каменный пол.
Среди разлетевшихся обломков лат показалось лицо воина. Это была женщина.
Женщина с густыми каштановыми волосами, сплетенными в одинокую косу, спускавшуюся по спине. Её мягкий взгляд был принудительно насуплен, придавая лицу свирепое выражение, а крупно выраженные карие глаза и кукольные черты украшали это обличье.
Женщина, которая на первый взгляд выглядела как знатная дама, устремила пылающий ненавистью взгляд на Тормула, сжимая копьё.
Пока Тормул харкал кровью под этим полным всепоглощающей ненависти взором, женщина тихо прошептала:
— Ты узнаешь меня?
Глаза Тормула, вбирающие образ женщины, нервно задрожали от глубочайшего шока.