Аслан и Румель шли вместе. Их шаги по полумраку гробницы не казались тяжелыми. Скорее один двигался легко, будто в хорошем настроении, а вторая ступала почти бесшумно.
В итоге их шаги сливались воедино, и в тишине гробницы лишь изредка раздавался мерный гул.
Между этими звуками то и дело вспыхивали факелы. Они гасли сразу же, как только мужчина и женщина проходили мимо.
Это было странное зрелище.
Огни гасли позади них, но зажигались по мере приближения. Хотя они выглядели как обычные факелы, их форма и суть явно отличались от простых источников света.
К тому же чистота гробницы разительно отличалась от обычных древних усыпальниц.
Здесь было чрезмерно чисто.
Ни единой пылинки.
Несмотря на то что она простояла заброшенной по меньшей мере тысячу лет, следов времени на ней совершенно не отпечаталось.
Румель находила это странным. Сжимая копье из белой стали, ранее принадлежавшее Тормулу, она следовала за Асланом, размышляя об этой аномалии.
Румель была наемницей.
Пусть ее наемничья карьера и не длилась долго, этот один год опыта по качеству отличался от опыта других наемников.
Сражаясь практически ежедневно и без отдыха, она даже успела исследовать руины древней империи.
Для ее искушенного взора эти руины выглядели предельно необычно.
— Господин Аслан...
— Да?
— Эти руины... тут что-то не так. Создается впечатление, будто за ними ухаживали буквально до недавнего времени.
Пока идущая следом девушка говорила, Аслан, возглавлявший путь, понимающе кивнул.
— Так и есть. За ними действительно ухаживают.
— ...Вот как?
В голосе Румель звучало недоумение. Когда Аслан повернул голову и посмотрел на нее, он увидел не совсем то, чего ожидал.
Глаза Румель горели от предвкушения и любопытства.
Это было иное любопытство, чем у Энджи.
— Неужели здесь... какой-то заговор?
«А, вот она о чем», — мысленно ухмыльнулся Аслан и слегка наклонил голову, а Румель уголки губ тронула сдержанная улыбка предвкушения.
— Возможно, политическая борьба внутри семьи Эшлюд... или магические исследования, пошедшие не по тому пути... И если этот заговор все еще продолжается внутри...
— Все совсем не так.
Аслан оборвал ее на полуслове с легкой улыбкой, отчего выражение лица Румель мгновенно опустилось от разочарования — ее ожидания разбились вдребезги.
— Если говорить просто... хозяин этой гробницы до сих пор поддерживает здесь порядок.
— Простите?
Ее разочарованное лицо моментально преобразилось. Помимо смущения, на сведенных бровях читалось полное непонимание. Понятия «хозяин гробницы» и «выживание» никак не укладывались у нее в голове.
Аслан, прочитав эмоции на ее лице, пояснил:
— Для общественности хозяин этой гробницы известен как стертый из памяти человек. Покойник, подвергшийся историческому забвению, о котором не осталось никаких записей. Однако... на самом деле это не так.
Пока тихий голос Аслава отдавался эхом, девушка хлопнула своими карими глазами.
— Хозяин этой гробницы — Воллен. Маг по имени Воллен Эшлюд.
Маг.
Если бы человек был из того же мира, что и Аслан, он легко бы догадался, о чем идет речь, но только не в Гелладрионе.
В этом Гелладрионе не существовало нежити.
— Воллен... Эшлюд?
— Да, он был вторым главой баронии Эшлюд и основателем Магической Башни Эшлюд. А также первым Мастером Магии.
«Первый». От этого определения, отсылающего к древней истории, девушка тяжело сглотнула, а Аслан с улыбкой в глазах наблюдал за ее реакцией.
— Этот человек, глубоко познавший Школу Восстановления и Школу Мутации, создал свою собственную школу магии. О ее названии ходят самые разные мнения, да и о том, на что она была способна, известно немногое.
— Значит...
— Да, все думают, что на склоне лет он потерпел неудачу, был казнен императором и упокоен в этой гробнице, но на самом деле все было иначе.
Аслан повернулся к длинному коридору, откуда с далекого конца донесся порыв ветра.
Ветер, затягивающий Аслана и Румель внутрь.
Ветер, дующий из прохода, ведущего наружу.
Аслан заговорил, думая о человеке, который мог создать этот ветер. На его бессмысленном лице, профиль которого мелькнул, когда он отвернулся от Румель, ничего нельзя было прочесть.
— Он нашел загробный мир, раскрыл способ черпать из него силу и стирать свое имя, начертанное там. Он действительно бессмертный, превзошедший смерть и постигший то, что лежит за ее пределами.
Его будничные слова были лишены какого-либо чувства реальности. В обычном фэнтези-мире такое еще можно было бы принять, а в современном обществе сочли бы за игровой лор.
Но только не в Гелладрионе.
Потому что точное местоположение загробного мира смог найти только этот маг.
— Пока его душа не уничтожена, Воллен не может пасть. Никто не мог победить его, и в конце концов маги Башни Эшлюд запечатали Воллена в этой гробнице, понеся при этом огромные потери.
Когда Аслан с этими словами развернулся, Румель озадаченно захлопала глазами.
— Теперь... эта гробница — его крепость и мастерская. Она движется по его воле. Должно быть, поэтому здесь так чисто.
"У Воллена ОКР", — добавил он про себя, и к Румель постепенно вернулось осознание. Она некоторое время с ошеломленным лицом смотрела на Аслана, прежде чем заговорить:
— Откуда вы все это знаете?
Для Румель вся эта информация казалась слишком древней, чтобы ее мог знать обычный человек. Даже она, аристократка, никогда не слышала историй об этой гробнице.
И это несмотря на то, что она зачитывалась романами.
Аслан каким-то образом владел сведениями, которые должны были быть глубоко замяты и преданы забытью.
Это вызывало у нее недоумение.
Настолько, что она сама придумала ответ, увидав печальное выражение лица Аслана и его слегка повернутую голову.
На его лице читалась какая-то глубокая причина, запутавшаяся история.
Хотя на самом деле эти сведения были взяты из руководства по миру, входившего в спонсорский комплект игры, она никоим образом не могла этого знать.
Многочисленные романы и приключенческие книги, которые она прочитала, привели ее к ложному выводу.
Не зная, что тоскливое выражение лица было естественным для Аслана и что он просто предается ностальгии по своей прошлой жизни, Румель прикусила губу и произнесла:
— Простите меня.
Когда тоска Аслана сменилась замешательством, Румель посмотрела на него карими глазами, полными извинения.
— Я поступила нетактично. У вас наверняка есть свои причины.
— ...Я не совсем понимаю, о чем вы...
— Пусть я не рыцарь и не мужчина, я буду следовать вашим приказам, господин Аслан. В конце концов, вы спасли мне жизнь. По крайней мере здесь я стану вашим копьем.
Как Румель не заметила настоящих обстоятельств Аслана, так и Аслан не осознал ее заблуждения. Он на мгновение озадаченно замигал, а затем кивнул.
Пусть всё идет к лучшему — отказываться от помощи не было никаких причин.
— Спасибо.
Когда Аслан улыбнулся, Румель ответила ему светлой улыбкой. На ее лице проступило нечто похожее на кротость и великодушие.
Это было естественное выражение лица Румель. В отличие от сурового вида, который она напускала на себя во время наемнической жизни, чтобы ее не недооценивали, это мягкое выражение казалось очень органичным.
Аслан снова возглавил путь, и Румель последовала за ним.
Хотя гробница и блестела от чистоты, ловушки в ней были расставлены на совесть.
Ловушки, стреляющие стрелами; ловушки, изрыгающие пламя; даже ловушки, заряженные магией Школы Мутации.
Эти препятствия, для преодоления которых обычно потребовался бы узкоспециализированный маг, легко обезвреживались в руках Аслана.
Было видно, что Аслан чрезвычайно искушен в исследовании руин.
Перед магическими ловушками он прикладывал руку к стене или полу, не доходя до самой опасной зоны, и пускал по ним ману.
Магия, проходящая через его едва светящиеся татуировки, провоцировала ловушку, отчего заложенное заклинание срабатывало впустую и рассеивалось.
Что же касалось немагических механизмов, он запускал их точным броском кинжала и спокойно проходил мимо, либо же словно между делом уничтожал их.
Глядя на сломанные и разряженные ловушки повсюду, идущая следом Румель думала, что Аслан знает каждую западню здесь как свои пять пальцев.
Наблюдая за ним, Румель размышляла:
Аслан с нетерпением ждал возможности прийти в эту гробницу, и хотя казалось, что они попали сюда случайно, он с самого начала намеревался опуститься сюда.
«Он спас меня, потому что... он хороший человек... и я привлекла его?»
Хотя он даже не видел ее лица до того, как она сняла шлем, в романах, которые она читала, люди, влюбившиеся с первого взгляда, часто поклялись в вечной любви.
К тому же те слова, что Аслан прошептал ей...
Ей никогда раньше не приходилось слышать подобного.
Они звучали так, словно вышли из любовных романов, которые она так любила читать.
«Умереть там было бы слишком глупо».
Это было практически равносильно заявлению, что он не мог позволить ей умереть на том месте.
Чувствуя, как горит ее лицо, она смотрела на спину Аслана, обезвреживавшего очередную ловушку.
Он даже больше беспокоился о ее травмах, чем о своих собственных.
С ножом у горла он не проявил ни капли гнева, лишь спросил о ее самочувствии перед тем, как отключиться от усталости.
У столь доброго человека должна была быть веская причина вернуться в эту гробницу.
Когда она представила, каковой могла быть эта причина, ее рот приоткрылся сам собой.
Печальное выражение лица, с которым Аслан рассказывал ей о скрытой истории гробницы... Это выражение могло означать только одно.
Он был приемным сыном и учеником хозяина гробницы.
Его учитель, запертый в подземной цитадели на веки вечные, отправил своего ученика во внешний мир с просьбой освободить его от уз, когда тот станет достаточно силен, а затем сошел с ума.
Ей казалось, что Аслан — именно тот ученик, который вернулся, чтобы исполнить последнюю волю своего наставника.
По мере того как заблуждение Румель усугублялось, Аслан закончил разбираться с ловушкой и поднялся.
Ее домыслы привели к совершенно неверному выводу, отчего она запуталась еще сильнее.
Даже на первый взгляд это звучало как трагическая история учителя и ученика. Но она совершенно не понимала, где во всем этом место для дворянки и мстительницы, завершившей свою месть.
Более того, Румель не могла найти своей пользы, вспоминая их путь по гробнице.
Аслан сам обезвреживал ловушки, сам вел разведку и прокладывал дорогу.
Она не понимала, чем может помочь она — человек, умеющий только обращаться с копьем.
Поэтому Румель некоторое время озадаченно смотрела на Аслана, а когда он развернулся со словами «Готово», их взгляды встретились, и она спросила:
— Могу я спросить... с чем именно вам нужна моя помощь?
Услышав это, Аслан удивленно расширил глаза, и Румель добавила, всматриваясь в его сине-зеленые глаза. В ее карих глазах отражался полумрак коридора.
— Я согласилась помочь, когда вы попросили... но я не знаю, что именно я должна делать. На всем пути сюда я ничем не могла вам помочь...
«Всё ли действительно в порядке?» — словно спрашивала она. На ее вопрос Аслан неловко улыбнулся.
— Разве я не сказал? Должно быть, забыл упомянуть из-за всей этой путаницы. Примите мои извинения.
Румель истолковала его упоминание о «путанице» как терзания из-за предстоящей встречи с учителем. Она протянула руку, чтобы утешить его, но тут же отдернула её.
При этом неловком жесте Аслан замигал, а Румель смотрела на него пристально и мягко.
— То, в чем мне нужна твоя помощь, очень просто. Когда я... встречусь с хозяином этой гробницы, тебе просто нужно будет защитить меня. Нам нужно захватить эту крепость, чтобы выбраться отсюда.
Румель кивнула, даже не задумываясь о том, как именно захватить крепость или что нужно забрать, чтобы сбежать.
Причина кроющегося за ее великодушным выражением лица заблуждения была проста:
Он — ученик, который не может заставить себя оборвать жизнь своего наставника, а потому вверяет эту задачу кому-то другому.
.
.
.
Аслан и Румель продолжали продвигаться вперед.
Иногда они останавливались передохнуть у стены или делились припасенными сухими пайками.
Спустя еще примерно два дня по внутренним ощущениям Аслана, они наконец добрались до самых глубин гробницы.
Зал, созданный из темно-синей Лазурной Стали. В самом центре этой комнаты находилось некое существо.
Как выглядел бы человек, состоящий только из костей и мышц? Его аномально вытянутые руки имели дополнительные сегменты в районе предплечий, отчего походили на сухие ветви деревьев или рыбьи кости.
Создание, обнажающее голые мышцы и кости. Существо, держащее длинные мечи, обернутые серым ветром, как на дополнительных конечностях, так и на основных руках.
Бывший Мастер Магии, Воллен.
Маг, которого даже сама смерть не смогла поставить на колени.
Бесстрашный Воллен.
Он стоял посреди полутемного зала.
Воллен, стоявший спиной, медленно развернулся к Аслану. На месте, где должны были находиться глаза, зияли уродливые глазницы, порванные с обеих сторон.
Единственный истинный нежить Гелладриона, Воллен, посмотрел на Аслана с изумленным выражением. Это удивленное выражение на лице, состоявшем из одних только оголенных мышц, вызвало у Румель неописуемое отвращение.
Румель заколебалась, не в силах вообразить прекрасные отношения учителя и ученика, глядя на этот уродливый облик, но последовавшие затем слова снова дали волю ее фантазии.
— Ах... Я знал, что ты придешь.
Тон был пропитан тоской. Аслан пошатнулся от этих слов. Пока Румель смотрела на происходящее с сочувствием, Аслан нахмурился и произнес:
— Ты... знаешь меня?
Воллен кивнул. Румель сочувственно смотрела на него, хотя ее выражение лица было видно только Воллену. Не имея ни малейшего намерения разбираться в эмоциях девушки, Воллен проскрипел:
— Валери рассказывала мне о тебе...
Прежде чем он успел закончить фразу, Аслан сорвался с места. Это была атака, слившаяся в одно сплошное движение.
Плавно вытянув руку вперед, он выпустил кинжал в форме пера, который полетел по прямой линии без малейшего вращения.
Следом он с оборотом отдернул руку и размашисто метнул второй.
С непрерывной скоростью он выпустил шесть кинжалов подряд — так быстро, что в воздухе остался лишь бронзовый послеобраз.
Звук раскалывающихся костей. Звук дробящейся плоти. Шесть раз подряд.
От звуков, которые можно было перепутать с выстрелами, Воллен, превратившийся в решето из кинжалов, пошатнулся.
Дзинь, дзинь — кинжалы со звоном упали на каменный пол. За ними стоял Аслан, чье лицо исказилось редким гневом.
А затем, оскалив зубы, он тихо процедил:
— Где эта чертова баба?