Румель и Аслан знали друг друга совсем недолго. На самом деле Румель даже не слышала об Аслане до самого последнего времени.
Разумеется, Аслан не был безызвестным человеком. Он являлся знаменитой фигурой, которую знал каждый на Северном Континенте. Она по меньшей мере слышала его имя и титулы.
Она просто не знала, что Аслан за человек, как он выглядит и чем занимается.
Несмотря на эти поверхностные знания, она могла сказать, что гневающийся сейчас Аслан демонстрировал далеко не обычную ярость.
Она пробыла рядом с Асланом всего несколько дней. Но даже за это короткое время успела понять его характер.
Он заботился о своих спутниках и был дружелюбен к людям. Он мог поиграть с чьей-то охотничьей собакой и был добр даже к пожилому каптенармусу, который доставлял ему неприятности.
На его лице всегда играла либо улыбка, либо тоскливое выражение, поэтому подобного всплеска сильных эмоций она от него никак не ожидала.
Если бы это был простой гнев, всё выглядело бы иначе. Густое намерение убийства, заполнившее пространство, не было обычной злобой.
Удушающая жажда крови и подступающий леденящий холод. Это была искренняя, запредельная жажда убийства человека сверхчеловеческого уровня, заглянувшего за край возможного.
От этой жажды крови застыли все — не только Румель, ощущавшая её косвенно, но и Воллен, столкнувшийся с ней лицом к лицу.
Воллен оцепенел от этого намерения убийства, а затем открыл рот, словно сам этот факт показался ему унизительным.
Вчпох!
И в тот самый момент, когда он открыл рот, ему в горло вонзился кинжал. Он пробил плоть и застрял в шее.
Сила, стоявшая за этим броском, была невероятной. В кинжале даже прослеживался легкий след магической силы.
Магия, увеличивающая вес. Дикая Магия? Пока Воллен пошатнулся назад, думая об этом, он сжал меч, увидев приближающееся насилие.
Куо-о-о!
С взмахом клинка рванул серый ветер. Мощный порыв ветра, способный рассечь пополам любого, кого коснется, устремился к Аслану, а Аслан ринулся навстречу Воллену.
За мгновение до того, как смерть и насилие столкнулись, устремившись друг к другу, Аслан резко пригнул тело и прижал ладони к полу.
С оглушительным ревом серый ветер пролетел над Асланом, разрывая пространство, и Воллен вздрогнул. Аслан, предельно низко опустивший корпус, теперь стоял на руках, будто перевернув тело вверх ногами.
Стойка на руках обрушилась вниз. Прямо на Воллена.
Хлоп, хруст!
Удар ногой, нанесенный из положения стойки на руках. Эффектный и молниеносный кик, выполненный с звериной гибкостью, точно поразил Воллена в шею.
От удара впившийся кинжал выскочил наружу, а раздробленный позвоночник беспомощно повис.
Прежде чем Воллен успел подумать о следующем шаге, Аслан уже двигался. Он развернул перевернутое тело в сторону, используя инерцию от подъема, чтобы нанести вращающийся удар ногой.
Хрусь! Голова оторвалась. Голову оторвало с чрезмерно рваными следами для удара, сделанного обычным телом. Воллен почувствовал, как его голова врезалась в стену и разлетелась на куски, испытав глубочайший шок.
Воллен не успевал за движениями Аслана. Он не был особо искусен в боевых искусствах, из-за чего не мог соперничать с мастером, достигшим вершины боя.
Поэтому его застали врасплох. В тот момент, когда Воллен начал собирать магическую силу, кулак Аслана вонзился ему в живот. Магия, которую пытался сотворить Воллен, рассеялась, когда кулак Аслана высвободил магическую силу, а в следующее мгновение два быстрых удара под дых заставили его тело зашататься.
Аслан оттолкнул шатающееся тело боковым ударом ногой. Когда Воллен врезался в стену, Аслан выхватил два кинжала и рванул вперед.
Практически одновременно раздался звук пробиваемой плоти. Воллен осознал, что его конечности прибиты к стене, как раз в тот момент, когда его начали избивать.
Бабах, хруст!
Кулак, стремительно ударивший его в бок, затем левый кулак, нанесенный одновременно с отводом правой руки. Когда удар пришелся в едва регенерировавшую голову, его тело резко согнулось.
Звук дробящихся мышц. Воллен не мог собраться с мыслями. Происходило что-то невообразимое.
Удары, сгибавшие его тело в одну сторону, а затем швырявшие его в противоположную. Беспощадные побои непрерывным градом обрушились на тело Воллена.
Ребра, голова, живот, грудь, подбородок, висок, лоб, затылок, подколенная чашечка, пах.
Кулаки, ладони, локти и колени обрушивались на его тело одно за другим. Даже будучи не в состоянии толком оценить обстановку, Воллен понимал одну вещь.
Ему нужно было немедленно вырваться из этой ситуации.
Он отчаянно пытался черпать магическую силу. Воллен, мастер высшей магии, способный сотворять заклинания без слов, бесстрашный Воллен.
В охватившем его страхе он вслепую плел заклинание.
И прежде чем это заклинание успело проявиться, ладонь Аслана опустилась ему на грудь.
Магическая сила, потекшая через эту ладонь, вмешалась в структуру заклинания и разрушила его. Пока Воллен пребывал в шоке от этого приема, к нему уже летел очередной кулак.
Бабах!
Его голова, пораженная кулаком, врезалась в стену и отскочила назад. Когда кулак Аслана повторно обрушился на наклонившуюся вперед голову, только что регенерировавшие зубы вывалились прямо у него во рту.
— Ккх...
Воллен беспомощно подвергался избиению.
У него не было средств сопротивляться, да и самого желания тоже. Ситуация даже не была для него понятной. Он даже не знал, что с ним происходит.
Пока Воллен едва находился в сознании в своем ошеломленном состоянии, рука Аслана пришла в движение.
К тому моменту, как Воллен понял, что его меч вырван из рук, менять что-либо было уже поздно.
Хрусь!
— А-а-а-аргх!
«Призывающий шторм». Магический меч, который Воллен создал, собственноручно перемолов множество душ, пронзил его грудь. Клинок, который должен был быть объят серым ветром, теперь пылал белым пламенем.
Когда пламя чистоты, способное рассекать и сжигать даже души, пронзило грудь Воллена и начало терзать его душу, Воллен закричал от невыносимой боли.
— Кк... кхе-е-ек...
Только тогда избиение прекратилось. Его руки и ноги были прибиты к стене кинжалами, а в груди торчал клинок, но казавшееся бесконечным насилие наконец остановилось.
Когда Воллен наконец начал осознавать происходящее, он первым делом посмотрел на выражение лица Аслана.
Ему нужно было понять, какие эмоции вызвали столь жестокую расправу.
И Аслан, представший перед взором Воллена, был абсолютно безэмоционален.
Но дело было не в отсутствии чувств. Лицо казалось каменным потому, что леденящая ярость выжгла все остальные эмоции.
Безэмоционально сжимая рукоять меча, он другой рукой схватил Воллена за затылок.
Он впился в Воллена холодными сине-зелеными глазами и произнес:
— Не задавай вопросов.
Хвать — рука, сжимавшая его шею, сдавила ее сильнее.
— Не думай.
Рука, державшая рукоять меча, также сжалась крепче. Белое пламя с новой силой вырвалось из раны и клинка.
— Просто отвечай.
Эти холодные глаза, казалось, пронзали Воллена насквозь.
— Если не хочешь, чтобы твое украденное бессмертие было изуродовано.
Бесстрашный Воллен впервые испытал страх.
Возможность, о существовании которой он даже не задумывался после победы над смертью.
Эта возможность заставляла мороз бежать по его коже.
Самым пугающим фактом было то, что Аслан каким-то образом знал секрет Воллена.
Воллен, охваченный ужасом, бессознательно открыл рот:
— Как ты узнал... А-А-А-АРГХ!
Но Аслан не позволил ему задать этот вопрос.
Стоило ему провернуть рукоять меча, как Воллен закричал от боли, чувствуя, как терзают его душу.
Воллен тяжело задышал после крика. Осознав, что рука, сжимающая его шею, будет снова и снова мешать его магии, он затрепетал от страха.
— Где эта чертова баба?
Воллен застыл от этого леденящего душу голоса.
— Отвечай мне!
От разгневанного голоса Аслава он вздрогнул и выкрикнул, не думая:
— Я... я не знаю! Она никогда не говорила мне, куда направляется! Она лишь открыла мне волю Великого!
Воллен отвечал, стуча зубами от ужаса.
Сузившиеся глаза Воллена посмотрели на Аслана и сжались в страхе. Воллен, превзошедший человеческую природу, овладевший бессмертием и ставший самим воплощением страха, теперь боялся простого человека.
Их взгляды встретились, пока Воллен дрожал всем телом, и тот судорожно вдохнул под этим холодным взором.
Они долго и молча смотрели друг на друга. Холодные глаза и испуганный взор пытались прочесть истинные намерения друг друга. Спустя некоторое время Аслан понял, что Воллен действительно ничего не знает, и его лицо исказилось.
Эмоцией, смешанной на этом искаженном лице, было раздражение.
Выдернув меч, Аслан швырнул Воллена на пол.
— Ккх...!
Воллен с глухим всплеском рухнул на каменный пол. На полу, заплывшем его собственной кровью, он дрожал от страха.
— Тч.
Тем временем Аслан цыкнул языком и раздраженно взъерошил волосы.
План Аслана заключался в том, чтобы захватить, эту гробницу.
Он не мог просто забрать ее, убив Воллена. Сначала ему нужно было заставить Воллена управлять гробницей.
Только после наблюдения и анализа магии, ее демонтажа и понимания ее структуры он смог бы подчинить себе это укрепление.
Но теперь Воллен полностью потерял волю к сопротивлению.
Перед лицом жестокого насилия и пыток Аслана Воллен был напуган, и даже сейчас, когда Аслан повернулся к нему спиной, у него не было ни малейшего намерения сражаться.
И всё же Аслан не мог попросить Воллена расчистить путь на поверхность.
Если Воллен вернет себе волю к бою по пути или решит быстро избавиться от них, пока есть шанс, Аслан будет раздавлен без возможности дать отпор.
Он действовал слишком поспешно. Он вспылил так, как это было для него нехарактерно.
Но с этим ничего нельзя было поделать. Имя, слетевшее с губ Воллена, было тем самым именем, которое Аслан искал.
Фигура, появившаяся тогда, когда Аслан страдал от горя и отчаяния после того, как его заставили убить свою жену Ровену.
Неизвестная женщина, которая сказала Аслану, что он упал с высоты 8 этажа, и исчезла вместе с телом Ровены.
Человек с рогами, которого не должно было существовать в этом мире.
Она представилась именно так:
Дочь Горного Козла, Валери.
Аслан подозревал, что она была связана с тем существом — или сама являлась им, — которое сбросило его в Гелладрион.
Вот почему он вспылил. Он потерял самообладание так, как ему обычно не было свойственно.
«Мне следовало быть осторожнее».
Увидев зацепку о том, как вернуться назад, он бессознательно проявил нетерпение.
Аслан посмотрел на Воллена, лежащего на полу и дрожащего, и повернулся.
Подняв молот, который он ронял, чтобы метнуть кинжал, он задумчиво замер.
Он не знал, что делать дальше.
На данный момент существовал только один способ выбраться из этой гробницы: отнять крепость у Воллена и расчистить путь.
Не имея возможности реализовать этот план прямо сейчас, Аслан стиснул зубы и бессознательно поднял глаза.
Там стояла Румель.
Румель смотрела на Аслана сочувствующим взглядом.
Аслан озадаченно нахмурился, глядя на выражение лица Румель, а та проявляла глубокое сочувствие и сострадание.
Румель услышала имя Валери в недавнем разговоре и додумала всё сама.
Что именно Валери была той, кто свел с ума наставника Аслана.
Воображение Румель разыгралось еще сильнее.
Она решила, что Аслан гневался на женщину, которая бросила его учителя без следа.
И что ему было грустно оттого, что учитель узнал его, но на самом деле уже не осознавал, кто перед ним.
Она ошибочно полагала, что он чувствовал горькую ярость, осознав, что наставник, существовавший в его смутных воспоминаниях и всплывающих образах, полностью исчез, оставив после себя лишь уродливого монстра.
Румель и сама пережила трагедию, но она не знала, как подступиться к столь монументальной драме.
Поэтому она уже собиралась утешить Аслана с этим сочувственным выражением лица, как вдруг...
— Так дело не пойдет.
Она повернула голову, услышав странный тон.
Когда взгляды Аслана и Румель одновременно обратились к Воллену, тот поднялся в противоестественной позе.
Этот тон не принадлежал Воллену.
Голос звучал как хриплый старик или клич какого-то дикого существа.
Когда Воллен, издавший этот звук, скривил шею, она резко согнулась под противоестественным углом.
Аслан, глядя на Воллена, ощутил жуткую, волнущую вибрацию.
Это было очень знакомое ощущение.
Его 10 Удачи уловили это ощущение в мельчайших деталях и передали Аслану, и тот быстро сделал вывод, что ощущение было знакомым, потому что он уже сталкивался с ним раньше.
Как только он понял это, Аслан пришел в движение. Он сжал Штормовой Меч и влил в него магическую силу, чтобы усилить ветер.
Он взмахнул ветром, который одновременно пылал белым пламенем и закручивался серым вихрем. Это был шторм, способный терзать даже души.
И прежде чем этот шторм успел коснуться тела Воллена, глаза последнего почернели.
— Убирайтесь отсюда.
Вместе с этим жутким голосом гробница содрогнулась. Она начала трансформироваться прямо на глазах. Перед Волленом поднялась стена, блокируя ветер.
Когда ветер рассеялся с оглушительным гулом, волосы Аслана взъерошил резкий порыв.
Увидев это, Аслан вспомнил слова Древнего Бога.
Тот Древний Бог предупреждал Аслана так:
Если доска сломается, они вмешаются.
Не имея возможности забрать магию у Воллена прямо сейчас, у Аслана не было традиционного способа покинуть эту гробницу.
Если отсюда не было выхода, квест не мог продвигаться дальше.
Если всё, чего хотела та сущность, — это чтобы Аслан завершил квест и выжил в этом мире, они должны были вмешаться, чтобы обеспечить продвижение квеста.
Прямо как сейчас.
Аслан колебался лишь мгновение, когда осознал это. Время короче даже самой краткой вспышки. Поколебавшись, Аслан крикнул:
— Госпожа Румель!
— Д-да?!
— Пожалуйста, защитите меня!
Даже зная, что это означает соглашаться с волей существа, затянувшего его сюда, Аслан не мог найти другого пути, кроме как воспользоваться этой возможностью прямо сейчас.
Поэтому Аслан немедленно прижал ладонь к полу и закрыл глаза.
Магическая татуировка Аслана вспыхнула синим светом, и его магическая сила бурным потоком устремилась вглубь гробницы.
Пока Румель подхватывала свое копье и пыталась осмыслить эту внезапную перемену в обстановке, сознание Аслана погружалось на самую глубину.
В распространяющейся магической силе Аслан размышлял.
Изначально Школа Мутации отвечала за трансформацию физического тела.
Способность изменять неживые объекты принадлежала Школе Превращения.
Чтобы подземное сооружение вроде этого могло трансформироваться, выпускать шипы или поднимать стены, уместнее всего было бы использовать магию Школы Превращения.
И всё же магия, наложенная на эту цитадель и гробницу, явно относилась к Школе Мутации. Аслан мог четко разграничить это в урагане потекшей магической силы.
Следом за магией Школы Мутации шла точнейшая магия Школы Восстановления.
Но она не просто шла следом. Обе магии не разделялись. Они текли так, будто были единым заклинанием. Эта магия заставляла гробницу мутировать и поддерживала ее состояние.
Почему?
Аслан задумчиво искал ответ. Даже среди шипов и камней, пролетающих мимо его волос, он концентрировался и думал.
Обычная магия Школы Превращения не могла быть настолько универсальной.
Школа Мутации работает только с физическими телами.
Магия Школы Восстановления сосредоточена на ремонте физических повреждений.
Ответ был неподалеку.
Острое чутье, широкая интуиция, обеспечиваемая 10 Удачи, прошептала Аслану ответ.
Секретом этой гробницы были души.
Сама гробница функционировала как живой организм, обладающий душой.
Она была размазана свежими душами, извлеченными из загробного мира, мутирована магией Школы Мутации и непрерывно восстанавливалась магией Школы Восстановления.
В тот момент, когда Аслан понял это, копье Румель закружилось.
Кланг, кланг, кланг!
Румель держала копье, вращая его, нанося выпады и вытягивая руку, чтобы легко отбивать и блокировать атаки Воллена. Она дробила летящие глыбы камня спиральными выпадами и отклоняла высокоскоростные обломки древка копьем.
Таким образом, блокируя, отклоняя и контратакуя, Румель защищала Аслана.
Аслан, погруженный в концентрацию, не имел времени оглядеться по сторонам.
Не зная этого, Румель взмахнула копьем, бросила взгляд на Аслана и прикусила губу.
Аслан даже не закрывался от обломков, летящих ему в голову. Он оставался неподвижен на полу, несмотря на то что смерть подступала на расстояние вытянутой руки.
Было ли это потому, что он верил, что Румель заблокирует их?
Считал ли он, что Румель не совершит ошибки, или же был уверен, что она его не предаст, но Аслан просто держал глаза крепко закрытыми, а его губы шевелились.
Румель была закалена бесчисленными предательствами и обманами за время своей наемнической жизни.
Такая Румель знала, что доверие не дается легко.
Но что насчет Аслана прямо сейчас? Он полностью доверял Румель и концентрировался.
В нем не было ни капли недоверия. В то время как сама Румель вздрогнула бы или уклонилась из страха совершить ошибку или столкнуться с предательством, он вообще не двигался и сохранял фокус.
Полное доверие. Почувствовав, как один уголок ее сердца потеплел, Румель завращала копьем еще быстрее.
В мгновение ока копье из белой стали закружилось, оставляя едва заметный послеобраз, и отозвалось назад после трех выпадов. Три шипа, мчавшиеся к голове Аслана, были одновременно раздроблены.
Румель двигалась, чтобы отплатить за это доверие.
Тем временем Аслан анализировал магию.
Наблюдая и разбирая магическую силу, текущую по всей гробнице, — ее поток, интенсивность и структуру, — он постепенно брал магию под контроль, воссоздавая ее.
Это был метод, невозможный даже для мастера магии.
Обычно даже Аслан не мог этого сделать.
Только одна вещь делала это возможным: специальная способность Аслана.
Ее название было «Загрузка».
Финальное мастерство специальной способности магических предметов и магической татуировки.
Татуировка и символ командира легиона Древней Империи.
Получение этой специальной способности и нанесение этой магической татуировки означало потерю способности использовать магию самостоятельно.
Можно было использовать только Дикую Магию, которая не проходила через магическую татуировку.
Обычную магию, как бы хорошо ты ее ни знал, можно было применять только через свитки или магические предметы.
Исключением могли быть лишь незначительные заклинания.
Таким образом, хотя при получении этой способности приходилось многое терять, получившие ее приобретали взамен могущественные функции.
А именно: гарантированный успех в активации магических предметов, увеличение эффектов на 200% и подавление побочных эффектов на 99%.
И в конце своего анализа Аслан смог понять.
Что эта цитадель ничем не отличалась от магического предмета.
А если это магический предмет, он уже был считай в руках Аслана.
Татуировка Аслана, напоминающая корни, вспыхнула синим светом.
Магическая сила, излучаемая этой татуировкой, покрыла гробницу, подобно синим венам. Когда стремительно разрастающаяся магическая сила окутала гробницу, подлетая и рушась, все шипы и стены в мгновение ока остановились.
В этой сцене, словно само время застыло, Аслан закрыл глаза и увидел то, что лежало за пределами.
Помимо захвата контроля над цитаделью, он попытался разглядеть сущность, управляющую Волленом и заставляющую его использовать магию.
Гробница грубо содрогнулась, когда атаки прекратились и утихли. В этой паузе закрытые глаза Аслана слегка затрепетали.
Магическая сила протянулась, точно нити. Связь, до которой обычно нельзя было дотянуться, но «Загрузка» Аслана и его Удача, достигшая сферы предвидения, вели его.
С чувством, будто его собственную душу затягивает внутрь, зрение Аслана размылось. За размытым взором замерцала иллюзия.
Едва заметно поднимающееся марево.
Там было поле.
Поле загадочного цвета, полное теней и в то же время бесконечно яркое, словно солнце там никогда не вставало и не заходило.
Травы потеряли свой блеск, будто мертвые, но они извивались, словно полные жизни.
Среди трав, простиравшихся в разных направлениях, легла тихая равнина.
Над этим полем и равниной находились бесчисленные звери.
Овцы с черными глазами.
Бесчисленные овцы, молча сморящие на Аслана.
Все эти овцы смотрели на Аслана со всей равнины.
Их зрачки не были овечьими.
Они напоминали человеческие зрачки.
Их ноги были тощими, с обнаженными черными блестящими костями там, где сдиралась кожа.
Присмотревшись, можно было увидеть, что их тела целиком состояли из черных костей.
Только боль и пустота плескались в их зрачках, и у Аслана побежали мурашки по коже при виде этого.
Эти бесчисленные овцы, которые, как он думал, смотрели на него.
Это были не овцы.
Это было нечто скомканное, слепленное и вырезанное в форме овец.
Они молча наблюдали за Асланом, несмотря на свою боль.
Возможно, с самого начала.
Возможно, еще до этого.
В тот момент, когда Аслан понял это, имя само слетело с его губ:
Сумеречное Стадо.
Затем иллюзия развеялась. Исчезла. То, что открылось взору Аслана, не было чем-то грандиозным.
Почерневший, высохший человеческий скелет.
Это был Воллен, мертвый, без единого следа души.