Аслан и Гобиль медленно пошли навстречу друг другу. Гобиль двигался с трудом, но целеустремленно, тогда как Аслан сокращал дистанцию быстрыми, размеренными шагами.
Гобиль каким-то образом подобрал выроненный ранее длинный меч и с замахом обрушил его, а Аслан встретил его атаку с двумя кинжалами напоготове.
КЛАНГ!
Аслан заблокировал нисходящий удар длинного меча скрещенными кинжалами. Хотя сила удара была удивительно мощной для человека, стоящего на пороге смерти, она лишь заставила клинки слегка дрогнуть.
КЛАНГ!
Когда Аслан с силой толкнул скрещенные кинжалы вперед, Гобиля легко отбросило назад. Пошатнувшись, он каким-то образом вернул стойку и снова пошел в атаку. Каменный пол под его ногами был скользким от пролитой крови.
— Гр-р, а-а-аргх!
Его ноги скользили по залитой кровью поверхности. Хотя колени Гобиля подгибались и он спотыкался, он отказывался сдаваться. Крепко сжав меч, он совершил отчаянный выпад вперед.
Длинный меч скользнул по лезвию кинжала со снопом искр. Аслан отбил его одним кинжалом и тут же обрушил второй. Перьевидный клинок чисто срезал запястье Гобиля. Едва отрубленная кисть покатилась по полу, лицо Гобиля окончательно побледнело вместе с выступившим холодным потом.
КЛАНГ!
Металл снова звякнул. Гобиль взмахнул истекающим кровью обрубком, чтобы перекрыть обзор Аслану, и одновременно нанес горизонтальный удар мечом. Когда Аслан парировал эту атаку и с силой впечатал свое плечо в его корпус, Гобиля отбросило назад.
Фей молча наблюдала за всей этой сценой со стороны.
Даже смотря на это собственными глазами, она не могла понять.
Такой соперник не мог производить на Аслана ни малейшего впечатления.
С навыками Аслана он мог бы убить этого человека даже голыми руками.
Откровенно говоря, ему даже не нужно было сражаться всерьез.
Потеряв подвижность и оружие, истекая кровью сверх всякой меры, Гобиль уже был мертвецом.
Аслан знал это. Фей знала это. И сам Гобиль, должно быть, отлично это понимал.
Но прямо сейчас Аслан на полном серьезе бился с ним двумя кинжалами.
Он вкладывал все свои силы, чтобы отвечать Гобилю, отдававшему бою последние остатки своей души.
Фей не могла этого постичь. Боевой стиль Аслана никогда не заключался в затягивании битвы или игре с противником.
Она слегка встряхнула свой короткий меч, сбрасывая капли запекшейся крови на каменный пол. Это была кровь воинов, охранявших ворота.
Пока Фей смотрела на происходящее с глубоким любопытством и немыми вопросами, поединок подошел к своему завершению.
Кулак Аслана выбил лезвие. Когда длинный меч отлетел в сторону и Гобиль попытался восстановить равновесие, нога Аслана молниеносно взметнулась.
ХРУСЬ!
Он нанес точный удар под колено Гобиля. Легкий пинок снизу вверх окончательно сломал его стойку. Когда ноги Гобиля поскользнулись на залитом кровью полу и подкосились, он судорожно вытянул руку вперед.
Аслан держал кинжал обеими руками, нацелив его прямо в сердце Гобиля.
Гобиль тянул руку, чтобы остановить Аслана, пытаясь дотянуться до его лица. Аслан локтем оттолкнул ладонь, пытавшуюся перекрыть ему обзор.
ТУК, ХРУСЬ!
Отведя руку противника, он с филигранной точностью вонзил клинок в сердце. Точный выпад пробил грудную клетку, ломая несколько рёбер и глубоко засев в груди.
Гобиль, едва удерживавший неловкую стойку, рухнул на колени, как только Аслан сделал шаг назад.
КЛАЦ!
Длинный меч окончательно выпал из его пальцев.
— Кха-ак... кх...
Жизненная сила хлынула из его рта подобно водопаду. Это был его последний вдох.
Гобиль неловко схватился за кинжал, торчащий из его сердца, окрашивая нагрудник в темно-красный цвет.
Кровь непрерывным потоком лилась из его рта. Даже выплевывая кровь, Гобиль широко раскрыл глаза.
Он умирал. Гобиль отчётливо чувствовал приближение смерти.
Он едва мог выдохнуть, издавая хриплые звуки.
Он умирал, не оставив после себя совершенно ничего. Ощущая неизбежное, Гобиль отчаянно сопротивлялся. Он пытался бороться с угасающим сознанием.
Дрожащими, неслушающимися руками он попытался дотянуться до выроненного длинного меча.
Пока на этот меч не опустилась босая детская ножка.
Девочка, заблокировавшая меч своей стопой, стояла перед Гобилем с леденящим выражением лица.
В её фиолетовых глазах не было совершенно никаких эмоций. Растительное, глубокое спокойствие — ни живое, ни мертвое. Гобиль встретился с ней взглядом и судорожно заглотнул воздух.
Со скользящим звуком она обнажила свой короткий меч. Окрашенное кровью лезвие уже забрало не одну жизнь в её руках.
В отличие от смертоносного клинка, взгляд девочки не выражал жажды убийства.
Взгляды Гобиля и Фей пересеклись, и когда Фей уже собралась вонзить меч, Аслан перехватил её за запястье.
Когда Фей молча перевела свои фиолетовые глаза на Аслана, тот лишь беззвучно качнул головой и сжал рукоять кинжала, вонзенного в грудь Гобиля.
Опустившись на одно колено, Аслан прочно обхватил перьевидный кинжал и произнес:
— Пусть твой выбор и был ошибочным... я знаю. Ты не был злым человеком. Ты действовал так, как повелевала тебе твоя честь.
Гобиль не мог ответить. Потеряв почти все силы, он мог лишь слегка дергать пальцами. Аслан посмотрел в его расширяющиеся и сужающиеся зрачки и тихо добавил:
— Возможно... в иной ситуации мы могли бы сражаться плечом к плечу.
— Ах ты... несчастный... ублюдок...
Гобиль издал тихий смешок. Слова, выдавленные им с последним выдохом, не содержали ни проклятий, ни обиды. Лишь мягкое упрекание воина, молча принимающего свою смерть. Аслан посмотрел в глаза воину и всадил кинжал еще глубже.
— Хмм...
Гобиль издал последний дух, его зрачки окончательно расширились, а затем веки опустились. Его голова бессильно упала на грудь. Так погиб Гобиль. Земля вокруг стала темно-красной от пролитой им крови.
Аслан еще некоторое время смотрел на погибшего, прежде чем извлечь кинжал. Он вытер клинок о свое колено и направил магическую силу в плащ.
Плащ, подпитанный внушительными 200 единицами магии, слегка задрожал и собрал все кинжалы, которые Аслан бросал и ронял во время боя. С мягким шелестом собранные кинжалы скользнули в складки ткани.
Аслан вернул в плащ даже тот кинжал, что находился у него в руке. Фей молча смотрела на его слегка опечаленную спину и произнесла:
— Зачем ты это сделал?
Когда Аслан повернул голову, на лице Фей не было никаких эмоций — исчезла даже та жизнерадостная маска, которую она обычно демонстрировала.
С кукольным, абсолютно застывшим лицом Фей произнесла:
— Я не понимаю.
"Я".
Аслан знал, что Фей обычно говорила о себе в третьем лице, чтобы казаться более похожей на сказочное создание.
Иными словами, то, что она произнесла сейчас, было её истинным проявлением. Не игрой.
— У него могли оставаться скрытые средства, чтобы утащить нас за собой. Если бы у него оказался свиток "Огненного шара", это могло быть опасно.
Слова, слетавшие с губ Фей, звучали без её привычного задорного тона.
Холодный, отстраненный голос, чем-то напоминавший самого Аслана.
Слушая её, Аслан мог лишь соглашательно кивнуть.
Если бы у Гобиля действительно был свиток "Огненного шара", он мог бы использовать последние силы, чтобы зачитать заклинание и устроить самоподрыв.
— В этом не было необходимости. Если ты всё равно собирался убить его, я могла бы сделать это точно так же.
Фей высказывала ему холодный упрёк.
И Аслан отлично понимал, откуда исходил этот упрёк.
— Ты не учил меня действовать подобным образом. Почему ты сам так поступил?
Это была тревога.
Беспокойство о том, что Аслан мог получить ранение.
Прекрасно понимая это, Аслан молча опустил взгляд на Гобиля.
Гобиль умер, стоя на коленях, с закрытыми глазами.
На его теле не было ни единого следа жрецификации.
Даже частичное превращение не коснулось его.
— И всё же... я должен был проводить его как следует.
Фей смолкла и въедливо уставилась на Аслана. Аслан встретил её взгляд и продолжил:
— Он прямо заявлял, что пойдет на всё... но я видел, как он колебался. Некоторые из его воинов прошли через частичную жрецификацию, но сам Гобиль... не имел никаких признаков этого. Он оставался человеком.
Когда Аслан произнес это и повернул голову, Фей перевела взгляд на Гобиля. Пролитая кровь была обычного темно-красного цвета.
— Если бы он принял жрецификацию, он мог бы сражаться куда эффективнее. Возможно, исход нашей стычки был бы иным. Но он этого не сделал.
Говоря это, Аслан внезапно вспомнил кое-что и горько усмехнулся.
Эта горькая ухмылка была слишком тонкой, чтобы её могли прочесть Анжела или Эрета, но только не Фей.
В мире Фей существовал только Аслан.
— Ты почувствовал с ним родство?
Аслан приоткрыл рот на вопрос Фей, а затем снова сомкнул губы.
Он не мог этого отрицать. Фей слишком хорошо знала Аслана.
— Да.
— Почему?
Вопросительный ответ. Любопытство заполнило обычно безэмоциональное лицо девочки.
Аслан посмотрел на свою давнюю спутницу и слегка приподнял уголок губ.
— Возможно... потому что я сам мог бы закончить точно так же.
Аслан ощущал родство с Гобилем.
Готовность использовать любые средства, движение ради цели, которую способен выполнить только он сам, и благие намерения, лежащие в основе всего этого.
В Гобиле Аслан увидел то поражение, к которому мог прийти и он сам.
Хотя многие вещи отличались, Аслан видел в Гобиле отражение себя.
Этот факт вызывал у Аслана чувство горечи. Это порождало сочувствие, рожденное из осознания общего пути.
Вот почему он сражался с ним искренне и встретил его смерть с уважением.
Он сделал это, даже зная, что поддаваться эмоциям в подобных ситуациях — значит ставить под угрозу успех всей миссии.
Это была та человеческая часть Аслана, которую он всё еще не отпустил.
Аслан поднял с земли щит Гобиля.
Судя по всему, дарованный жрецом, щит из зеленой чешуи излучал мрачный, отталкивающий свет.
Закрепив щит на поясе, Аслан снова перевел взгляд на Фей.
За её безэмоциональным лицом он явственно ощущал беспокойство. Едва уловимый страх потерять Аслана.
Аслан протянул руку и погладил Фей по голове. Её алые волосы слегка рассыпались под его ладонью.
— Спасибо, что беспокоилась обо мне. Ты ведь боялась, что я могу пострадать, верное?
Фей захлопала глазами. Её большие фиолетовые глаза несколько раз скрывались под веками, прежде чем снова уставиться на него.
Фей сильно отличалась от обычных фей.
Насколько знал Аслан, Фей была тем, кого называют психопатом, но...
— Да.
Фей действительно дорожила Асланом.
Из беспокойства о нем она считала, что было бы куда лучше, если бы пострадала она сама, и потому пыталась взять всё на себя.
Поэтому он должен был сказать ей это.
— Я мог сражаться без колебаний только потому, что ты прикрывала мою спину. Спасибо тебе.
Прошептав эти слова, Аслан погладил Фей по голове. Он чувствовал ладонью характерную для фей высокую температуру тела.
По мере того как эмоции медленно заполняли холодное лицо Фей, её застывшая маска окончательно разрушилась.
Улыбка, проступившая на её губах, отличалась от её привычной наигранной игривости.
Это была сдержанная, мягкая улыбка, изогнувшая и губы, и уголки глаз. Когда Фей опустила взгляд с этой улыбкой, Аслан тепло улыбнулся в ответ и убрал руку.
— Пора возвращаться.
Фей кивнула.
.
.
.
Когда Аслан повел дварфов в сторону города, первыми, с чем он столкнулся, были недоуменные взгляды.
Следом донесся сбивчивый шорох голосов, а за ним — настороженность воинов.
Аслан сосредоточился на звуках среди ожидаемой реакции толпы.
— Это... Гобиль? Гобиль мертв?
— Неужели дварфы убили его?
— Нет, они слишком покорны для этого... Почему они вообще так спокойны?
— И кто этот человек?
Пока люди шептались, воины настороженно разглядывали Аслана и дварфов, попутно осматривая труп Гобиля.
В их взглядах читалась не только настороженность, но и глубокое замешательство.
Дварфы слишком спокойно несли тело, чтобы быть его убийцами. У них даже не было оружия.
А если бы Гобиля убил Аслан, он вел бы себя куда более скрытно, а не ждал чего-то в открытую.
Поэтому они не знали, как поступать, и могли лишь сохранять бдительность.
Выдержав их настороженность и расспросы некоторое время, когда толпа начала увеличиваться, Аслан жестом приказал дварфам вынести вперед один конкретный труп.
Это был труп воина с наиболее выраженными следами частичной жрецификации.
Пока люди с замешательством разглядывали знакомый доспех воина, несший на себе явные отпечатки чего-то чужеродного, шепоты стали громче.
— Посмотрите на этого воина! Именно он убил исполняющего обязанности вождя Племени Чести — Гобиля!
Аслан внезапно выкрикнул эти слова, пока люди разглядывали труп.
И прежде чем они успели опомниться от его крика, Аслан продолжил:
— Эти дварфы изо всех сил пытались остановить предателей, но элитных гвардейцев Гобиля, включая этого, было слишком много. В итоге они убили Гобиля и попытались уничтожить и дварфов тоже!
Гулом прошлись сомнения среди людей. Раздались голоса тех, кто не мог поверить словам Аслана.
Игнорируя эти голоса, Аслан продолжал:
— К моменту моего прибытия всё уже произошло. Я обнажил меч, чтобы защитить дварфов и тело Гобиля, а также остановить их заговор!
Их заговор.
Когда взгляды людей обратились к трупам, каждый из которых имел сломанные или снятые доспехи, обнажавшие жреческие метки на человеческих телах, смятение возросло.
Те, кто не узнавал жреческие метки, пребывали в абсолютном замешательстве.
— Это прихвостни жрецов, и их план заключался в том, чтобы сдать город жрецам! Чтобы превратить это место в город драконов, изрыгающих яд!
— Дварфы пытались помешать этому! — добавил он, и пока в толпе рос шум, Аслан отыскал взглядом Дореля среди собиравшихся людей.
Дорель приближался, опираясь на Тиямаля Клоу.
Прямо подле них шли Анжела и Эрета.
План, который Аслан озвучил своим спутникам, был прост.
Фей оставалась в городе и сразу после того, как Гобиль направится к тоннелю, должна была перебить элитных гвардейцев у ворот и открыть их.
Войдя в город, группа должна была разобраться с оставшимися силами Гобиля, пока сам Аслан разбирался с Гобилем.
Это был простой план, который сработал бы до тех пор, пока каждый выполнял свою роль.
Поскольку боевая мощь этой группы делала план практически безупречным, Аслан по невредимому виду своих спутников понял, что оставшиеся силы предателей были полностью подавлены.
Аслан без колебаний продолжил:
— Но перед своей смертью Гобиль успел заключить сделку с дварфами. Гобиль и дварфы пришли к соглашению!
По сигналу Аслана дварф с тяжелыми ожогами на руках вышел вперед и сбросил с плеч мешок, который держал.
Из мешка с грохотом высыпалась высококачественная железная руда.
Пока кузнецы в толпе издавали восхищенные возгласы при виде качества руды, Аслан произнес:
— Дварфы были тронуты намерениями Гобиля и уступили свои земли! На этой земле находится древний имперский город с колоссальной железной жилой, охватывающей весь регион!
Древний имперский город. Огромная железная жила масштаба всего региона. Когда шепот людей сменился с тревоги на нечто иное, Аслан слегка улыбнулся.
— У них есть лишь одно условие! Принять их как союзников и позволить им жить в этом городе! Примете ли вы их как союзников?
При этих словах люди начали переглядываться и обмениваться мнениями. Даже воины переглядывались и вели споры. Но хоть они и говорили, единого мнения не было.
Проблема была проста. В городе не было вождя.
Без вождя, способного принять решение, они лишь перекладывали ответственность друг на друга.
Именно тогда Дорель пробился сквозь толпу и вышел вперед.
— Я, Дорель, сын Ремуля, брат Гобиля и новый исполняющий обязанности вождя, принимаю это предложение.
Дорель говорил охрипшим голосом, а его лицо опухло от побоев. Хотя его голос звучал надрывно, никто не смел насмехаться над ним. Хромающий временно исполняющий обязанности вождя продолжил:
— Эти порочные прихвостни жрецов проникли в город, чтобы убить сыновей Ремуля и захватить земли самых честных людей в горах! Они планировали пожрать этот город, когда сыновья Ремуля погибнут, а город останется без защиты!
Когда взгляды людей устремились на Дореля, он высвободился из подмышек поддерживавших его воинов и встал на собственные ноги.
— Я и сам едва не погиб от их рук, но, к счастью, спутники праведного господина Аслана спасли меня. Как временно исполняющий обязанности вождя, я не стану терпеть подобные угрозы!
С этими дерзкими словами Дорель вытянул руку вперед, отчего дварф с обожженными руками издал растерянный звук.
— Я приму этих дварфов как союзников — дварфов, защитивших моих братьев вопреки огромной угрозе со стороны жрецов!
Опухшее лицо Дореля было полным печали, когда он говорил это. Это была печаль, которую мог заметить лишь такой наблюдательный человек, как Аслан.
Ему было больно оттого, что его старший брат в конечном счете переступил черту, которую переступать не следовало.
Аслан молча смотрел на Дореля, а Дорель мельком глянул на Аслана, после чего намеренно скрыл свое сожаление.
— Если кто-то возражает или обладает честью и заслугами, достойными вождя — шагните вперед и бросьте мне вызов!
Эти громко выкрикнутые слова несли в себе авторитет, совершенно не подобающий человеку, который хромал и истекал кровью. В его вытянутой руке читалась непреклонная решимость, а его голубые глаза, почти скрытые из-за отека, излучали достоинство.
Возможно, именно поэтому никто не шагнул вперед и не обронил ни слова. В наступившей тишине Дорель огляделся вокруг и подошел к дварфам. Когда он, хромая, приблизился к ним, дварф слегка кивнул и раскрыл объятия.
— Друг...
Когда Дорель обнял дварфа, тот тихо пробормотал это слово. Это бормотание прозвучало удивительно отчетливо в глубокой тишине.
Пока люди переглядывались, испытывая самые разные эмоции, Аслан молча наблюдал за этой картиной.
Благие намерения не всегда приносят хорошие результаты, но Аслан надеялся, что на этот раз всё будет иначе.
Пока он думал об этом, глядя на дварфа и Дореля, перед глазами Аслана появилось крупное системное сообщение.
[Завершен побочный квест]
! Поддержать назначение вождя Племени Чести
[Текущий основной квест]
! Заключить союз с Барамунзом
Глядя на эти два квеста, Аслан издал глубокий вздох.
Пришло время возвращаться.