Когда Аслан и Эрета добрались до леса и остановились перевести дух, над горизонтом медленно поднялось солнце.
Всего пара часов отдыха — от силы часа три. Хотя для долгой погони и выслеживания этого казалось мало, Аслану этого вполне хватило. Не составило это труда и для Эреты, которой оставалось лишь следовать за ним.
Сбросив с плеч накинутое покрывало, Эрета подняла голову, прогоняя легкую дремоту.
Аслан, взобравшийся на дерево, внимательно изучал следы, встречая рассвет.
Цепочка следов уходила вглубь леса. От них исходила липкая магическая энергия.
Тот же самый исток магии, что и мрачная, зловещая сила, ощущавшаяся из самой чащи темного леса.
— Хмм, — издал Аслан тихий глухой звук, замешанный на усталости и сонливости, и спрыгнул вниз. Звук его приземления был едва слышен.
— Дикий маг... говоришь? Нам правда нужно уничтожить его прямо сейчас?
Спросила Эрета, протирая глаза. Хотя она и не способна была ощущать магию напрямую, зловещее предчувствие накрывало её с головой. Это было пронизывающее до костей ощущение беды.
Глядя в лес, насквозь пропитанный этим мраком, они продолжали разговор.
— Если не ликвидировать его сейчас, он станет только сильнее, — произнёс Аслан.
В его словах не было ошибки. Подобные дикие маги развивались день от дня, все глубже пробуждая свою магию. И если оставить его в покое, невозможно даже вообразить, насколько мощным он станет.
Но это имело значение лишь в том случае, если они решат вступить в бой.
— ...Ты знаешь о Святилище Космической Неизбежности на краю этого континента?
Аслан кивнул. Святилище Космической Неизбежности располагалось на полуострове у самого восточного края Королевства Вида.
— Их влияние простирается по всему Королевству Вида. Этот лес — тоже их территория. Я думаю, куда эффективнее было бы просто пройти мимо и оставить этого дикого мага в покое.
Ожидая подобного ответа, Аслан не стал перебивать. Напротив, он продолжал пристально смотреть на Эрету, внимательно слушая.
— Если мы отпустим дикого мага, он гарантированно столкнется с моими бывшими сородичами. Не знаю, насколько он вырастет в силе, но мои сородичи точно понесут потери, пытаять его уничтожить.
Дикий маг, повелевающий душами. Даже обычные дикие маги были невероятно опасны и подлежали немедленному уничтожению, а этот обладал силой, способной ударить и по жрецам.
Именно на это и делала упор Эрета.
— Это ослабит силы Космической Неизбежности, не стоив нам ровным счётом ничего. Разве это не куда эффективнее?
Разумное и прагматичное предложение. Аслан, который при иных обстоятельствах мог бы согласиться, выслушал её и кивнул:
— Это и правда было бы эффективнее. Но я так поступить не могу.
— Почему?
— От этого леса до того полуострова — огромный путь. На пути лежат десятки земель и деревень, бродят тысячи путников. Если мы отпустим его, погибнет без счета людей, а их души даже не смогут получить упокоения.
Эрете было не понять подобного хода мысли.
— Правильно уничтожить его сейчас.
— Но ты ведь можешь погибнуть при этом? Если ты сдохнешь, пытаясь спасать чужие жизни... ты явно не достигнешь своей цели.
В её голосе проскользнула холодная нотка. Услышав её слова, Аслан слегка повернул голову к Эрете.
В его взгляде практически не прослеживалось эмоций.
Вот кем была Эрета.
Несомненной злодейкой. Злодейкой, с потрохами лишенной уважения к жизни из-за своего жреческого прошлого.
Но она была лишь злодейкой из плоти и крови, а не безумным злым богом.
Аслан не имел права судить людей.
Он был лишь человеком, уроженцем Земли, желавшим вернуться домой.
А причина, по которой он жаждал карать и убивать злых богов, заключалась лишь в том, что кроме него этого сделать было некому.
Это было скорее отдачей долга от лица всех тех, чьи жизни и судьбы искалечили злые боги.
А что до Эреты, стоявшей перед ним?
Аслан не собирался отпускать ей грехи или даровать прощение.
Эрета была злодейкой и останется ей.
Но это не давало Аслану повода карать её прямо сейчас.
Если она нападет — он убьет её; если вознамерится учинить злодеяние на его глазах — он остановит её. Однако сейчас, когда каждая капля сил была на счету, Аслан не находил причин тратить ресурсы на её уничтожение.
Чтобы сразить злых богов, переступивших грань человеческого разума, ему нужно было объединять людей — без оглядки на то, добрые они или злые.
А кара для Эреты или её правосудие могли подождать своего часа.
Аслан подошел к Эрете. Только сейчас до неё, похоже, дошел смысл собственных слов — она вздрогнула, замерла и зажмурилась, увидав протянутую руку Аслана.
Должно быть, подумав, что он собирается её ударить, она сжалась в легком страхе. Но Аслан лишь мягко положил ладонь ей на плечо.
— ...
Когда Эрета наконец открыла глаза, Аслан посмотрел ей прямо в зрачки и произнёс:
— Твои слова логичны. Это действительно был бы куда более эффективный путь. Я это прекрасно понимаю и тоже думал об этом.
— Тогда...
— Но путь, по которому я иду, изначально лишен эффективности. Ты ведь и сама знаешь? Знаешь, что это невозможный путь.
Эрета замялась, не в силах сразу ответить.
Убийство богов. Эта цель и вправду казалась чем-то за гранью возможного.
— Знаешь, что нужно, чтобы идти по невозможному пути? Вовсе не эффективностъ. А въедливая борьба и отчаянное упорство. Предельная осмотрительность и осторожность, при которых нельзя пренебрегать ни одной мелочью.
Аслан сместил ладонь с её плеча. Он слегка прикоснулся к её щеке, отчего зрачки Эреты едва заметно задрожали.
— Я собираюсь перебить всех богов. Я изменю этот мир. И если я выберу легкую дорожку, столкнувшись с каким-то одним диким магом, я никогда не смогу ступить на путь убийства богов.
Аслан слегка похлопал Эрету по щеке и убрал руку.
— Я уже принял свои испытания. Я решил сражаться вопреки всему. Так что не переживай. ...И все же, спасибо за то, что заговорила со мной всерьез.
Застывшая Эрета рассеянно прикоснулась к собственной щеке. Теперь она стала понимать Аслана капельку лучше.
Пусть логика его поступков подчас казалась дикой, Аслан обладал крайне специфическими ценностями. Ценностями, которые явно не были рождены этим миром.
Запоздало заметив, что Аслан направляется к лесу, она издала тихое «Ах».
Услышав этот звук, Аслан обернулся, а Эрета на мгновение замялась:
— И что ты собираешься делать?
Он сказал, что убьет дикого мага. Но он явно не станет бездумно рваться в бой без плана.
И действительно, как она и думала, у Аслана был план.
— Для начала нужно попробовать поговорить.
Пока Эрета недоуменно хлопала глазами, услышав такой план, Аслан слегка улыбнулся.
На самом деле за подобными «побочными квестами» часто скрывалась истина.
У любого события есть своя причина и следствие.
Понимание этого было естественным для Аслана как для геймера.
Так что для начала — диалог.
Аслан вместе с Эретой углубился в чащу леса.
Чем дальше они продвигались, тем отчетливее становились следы.
Мало того, наружу стали выбираться и сами хозяева этих следов.
Спектры — а точнее, похожие на спектров монстры, слепленные из душ.
(Спектры и рейты одни и те же существа, в анлейте используются эти 2 слова)
Аслан медленно пробивался вглубь леса, наблюдая за спектрами, которые прятались в лесных тенях и следили за ним и Эретой.
Чем дальше они шли, тем сильнее лес искажался, словно обладал собственной волей, пугая вторгшихся пейзажами, невидимыми снаружи.
Причудливые деревья — сломанные, перекрученные, переплетенные друг с другом словно колонны. Будто пытаясь показать, что простояли в таком виде не одну сотню лет, они бравировали своими уродливыми формами.
Тем временем высоко сплетенная крона отбрасывала тень, подобно плотной шторе, отчего в лесу царила непроглядная тьма даже вопреки восходящему солнцу.
Следуя по цепочке причин и следствий, Аслан наконец наткнулся на него.
В самой глубокой части леса, в гнезде, где уродливо искаженные деревья по спирали въелись в окружение, прямо по центру стоял гигант.
У него было четыре руки.
Вытянутые четыре руки были вывернуты под самыми разными углами, и, несмотря на эти вывихи, они подрагивали и двигались.
На концах этих вытянутых рук располагались кисти, имевшие по двенадцать пальцев и покрытые синеватыми наростами, похожими на нарывы.
Торс, к которому крепились эти руки, выглядел еще более дико — на нем находилось шесть грудей. Из каждой груди сочился гной, орошая землю.
Ноги казались короткими из-за того, что были переломаны и согнуты, однако голова, вопреки перекрученным конечностям, возвышалась с вызывающим уродством.
Четыре глаза. Глаза, вкрапленные в лоб и глазницы, непрерывно вращались, выворачивались и источали кровавые слезы.
Аслан инстинктивно ощутил магическую энергию, осознав, что стоявший перед ним изуродованный гигант и был диким магом.
Изуродованный гигант — дикий маг. Крайне редкое явление.
Поскольку среди гигантов магов практически не водилось, гиганты — дикие маги всё же могли существовать.
Просто он видел такого впервые.
Завершив свои мысли, Аслан обратился к изуродованному гиганту:
— Я Аслан. Я пришел встретиться с тобой по просьбе гигантов.
Изуродованный гигант лишь вращал глазами, не давая ответа. Не получив отклика, Аслан заговорил вновь:
— Мы можем поговорить? Я не хочу причинять тебе вред.
И снова никакого ответа. Вместо этого изуродованный гигант сделал шаг вперед. В этом шаге чувствовалась едва уловимая жажда крови.
Аслан со сложным выражением лица опустил взгляд, а затем направил меч на гиганта высотой чуть более 4 метров. Это сопровождалось тихим обнажением клинка.
— Переговоры невозможны.
Вдоль направленного клинка разлился белый свет. Этот просачивающийся белый свет явственно представлял собой божественность древнего бога — божественность скорби.
Когда наружу выплеснулась энергия, способная сжигать даже души, изуродованный гигант заколебался.
— Мать?
На этот раз вздрогнул сам Аслан. Нахмурившись, он уже собрался расспросить, что это значит.
Он хотел спросить, что значит «мать».
Однако прежде чем он успел вымолвить слово, обостренное чутье и высокая удача Аслана благодаря острой интуиции явили ему особую энергию.
Пронизывающий холод. Эта сила исходила от стоящего перед ним изуродованного гиганта.
Это ощущение было до боли знакомым. Словно он уже испытывал его где-то прежде.
Замрев на мгновение и пристально глядя на гиганта, Аслан осознал, что эта энергия очень похожа на ту, что он держал прямо сейчас.
Энергия, подобная Чистоте, созданной древними богами.
Это была божественность древнего бога.
Аслан в шоке переспросил, думая: "Неужели?..":
— Как... тебя зовут?
На этот вопрос изуродованный гигант вращал всеми четырьмя глазами и ответил.
Запинаясь, роняя капли гноя, он выдавил:
— Погребение... Бог... Погребения.
Бог Погребения.
Малое божество древних богов, а не тех богов, что ныне правили Гелладрионом.
В отличие от верховных богов, малые божества были низшими сущностями.
У них имелся лишь один аспект влияния, да и тот не отличался великой мощью.
Обладая слабой силой и ничтожными владениями, они гибнули один за другим вслед за падением древних богов.
Их пожирали и убивали жрецы или монстры, а иногда они гибли и от рук смертных людей.
Несмотря на тяжелые чувства, Аслан смог восстановить картину.
Одно из таких малых божеств, Бог Погребения, вселилось в гиганта — дикого мага.
Он должен был спросить. Аслан разомкнул губы:
— Как ты дошел до жизни такой?
Как оно вселилось в тело гиганта, лишенное какой-либо божественности, как стало диким магом и как дошло до создания спектров?
На вопрос Аслана Бог Погребения, вращая глазами, заплетающимся языком поведал свою историю.
Хотя слова звучали коряво и разобрать их было непросто, Аслан терпеливо расшифровывал контекст.
Суть увиденного мало чем отличалась от того, что он уже предполагал.
Бога Погребения убили гиганты.
Это была давняя история, но стоявший перед ним древний бог погиб именно так.
Ему пришлось умереть.
Однако по какой-то причине, даже погибнув, он сумел завладеть чужим телом.
И теперь, в украденном теле, он жаждал лишь мести.
Ненависть, проступавшая сквозь невнятную речь, была настолько осязаемой, что Аслан лишь горько вздохнул.
Вред, причиняемый трансцендентными существами, именуемыми богами... Это печально. И хотя всё произошло в далеком прошлом, факт оставался фактом: этот древний бог принял смерть, а потому Аслан не мог назвать его месть необоснованной.
— Есть ли... что-то, что я могу для тебя сделать?
Изуродованный гигант медленно покачал головой:
— Рад... встретить... мать. Ничего... не хочу.
Он не мог сказать, что не является его матерью, но понял контекст.
Поскольку этот древний бог «постиг» души, он распознавал сущности через заключенные в них души.
И в этот момент Чистота в руках Аслана вместе с пылающей в ней божественностью скорби казалась павшему малому божеству символом матери.
Именно поэтому низшее божество видело в Аслане свою мать.
Аслан вздохнул и предложил:
— ...Тогда как насчет того, чтобы отозвать спектров и жить вместе с гигантами? Те гиганты, что убили тебя, умерли невероятно давно. Нынешнее поколение ничего об этом не знает. Напротив... если ты придешь, они тебя примут. Они простые существа.
Они наверняка были бы рады божественности, которой обладал этот древний бог. В конце концов, гиганты тоже являлись созданиями древних богов.
Однако существо, бывшее одновременно изуродованным гигантом, диким магом и малым божеством, изменилось в лице. Удивительно, что на почти уничтоженном лице вообще проступило хоть какое-то выражение.
— Не... за что.
— ...Почему?
Аслан спросил, хоть и знал ответ. Втайне надеясь, что всё может быть иначе.
Ответ не заставил себя долго ждать — ровно такой, какого он и ожидал.
— Все... должны умереть. Убью... всех. Люди... ги... ганты... все умрут.
Аслан закрыл глаза от этих слов.
Он горько вздохнул.
Наблюдая, как малое божество, которое ранее было лишь беспомощной жертвой, превращается в злого бога, Аслан с трудом разомкнул веки:
— Твой гнев и твоя ненависть... полностью обоснованы. Они оправданы. Это эмоции, которые нельзя отрицать. Но...
Когда Аслан поднял и направил меч, злой бог, сделавший шаг навстречу, отшатнулся назад.
— То, что ты пытаешься сделать — неправильно. Ты — злой бог.
— Злой... бог.
Слова отматывались назад, будто испорченная лента. Глаза, до этого замершие, снова начали бешено вращаться. Аслан добавил, занося руку к топору за спиной:
— Я решил не оставлять в живых ни одного злого бога, и я верю, что все злые боги должны быть уничтожены.
Свист!
Он крутанул топор, висевший за спиной, и сжал его в руке, одновременно подвернув однолезвийный меч в правой. В прямом клинке отразились спектры.
— Так что я должен тебя убить.
Спокойное заявление. От этих слов малое божество — Бог Погребения — пришло в шок.
От сцены, где мать объявляет о намерении убить его; от нерушимой жажды крови, исходящей за этим заявлением.
Богу Погребения стало невообразимо грустно.
Но эта грусть и шок длились недолго. Постепенно эти чувства сменились чистой ненавистью и обидой.
Он проявил ненависть к матери, которая не спасла его и довела всё до такого исхода, и обиду на весь мир, что убил и осквернил его.
Его глаза закружились с безумной силой. Потекли кровавые слезы. И в тот момент, когда темно-красные потеки въелись поверх густых слезных дорожек:
— Сдохни-и-и-и-и!
Малое божество рванулось вперед.