Лагерь у руин реки Латея.
В лагере, усыпанном прогоревшими кострищами, от которых остались лишь черные обугленные головешки да серая зола, в одном из уголков неторопливо отдыхала группа людей.
Их состав был довольно необычным.
Эльфийка, женщина и один мужчина.
Глядя на такую компанию, кто-то мог бы принять их за небоевой персонал, однако их боевые способности были гарантированы на все сто.
Доказательством тому служил огромный двуручный топор, беспечно прислоненный к дереву.
Владелица этого двуручного топора хлопала густыми ресницами, устроив голову на бедре мужчины. То ли из-за того, что её белые ресницы то и дело смыкались и размыкались, то ли по какой-то иной причине, но её глаза казались увлажненными.
Женщина, снизу вверх пристально смотревшая на лицо мужчины, издала тонкий носовой звук и закрыла глаза. Мужчина же, предоставивший свою ногу в качестве подушки, с немного растерянным выражением лица посмотрел наверх.
Как раз в этот момент к ним приблизилась маленькая девочка-эльфийка.
Это была Фей — эльфийка с кудрявыми кроваво-красными волосами и лазурными глазами.
Фей тащила за собой нечто, что с первого взгляда четко идентифицировалось как молот.
Набалдашник молота по форме напоминал голову дракона.
От набалдашника до самой рукояти он, казалось, был полностью отлита из стали, из-за чего выглядел минимум вдвое тяжелее любого обычного оружия.
Приволокнув такое оружие, Фей с сияющей улыбкой опустила молот прямо перед Асланом.
— Я дарю это Аслану!
Аслан неловко улыбнулся на её жест.
Оружие Аслана ломалось с завидной регулярностью, и даже если это были качественные, прочные образцы вроде тех, что использовали Боевые Монахи, долго они у него не жили.
Обычно они разлетались всего после пары битв, так что поступок Фей вполне можно было считать проявлением заботы.
Аслан прекрасно это понимал.
Но даже с этим пониманием кое с чем ничего нельзя было поделать.
— Спасибо. Но... думаю, если я буду таскать ещё и этот молот, мне будет тяжело просто ходить. Можно я отдам его Эрете?
Услышав свое имя, Эрета, которая до этого вовсю наслаждалась моментом, медленно открыла глаза. Её зрачки слегка сместились, посмотрели на землю, изучили молот и снова поднялись наверх.
Когда розовые глаза встретились с лазурными, Фей наигранно надулась.
— Фей принесла это для Аслана... Тогда я тебе ничего не отдам!
Она выглядела точно как обиженный ребенок. Зная, что это лишь игра, Эрета глянула снизу вверх на Аслана и, только убедившись, что тот решил подграть, ответила:
— Вау, как больно. Ты правда меня так сильно не любишь?
Эрета слегка улыбнулась и прикрыла лицо руками, притворяясь опечаленной. Однако из-под её ладоней отчетливо виднелись расплывающиеся в улыбке губы, поэтому Фей уперла руки в бока, не проявив ни капли сочувствия.
Она с самого начала не отличалась большим милосердием.
— Эри украла место Фей. Вот почему ты мне не нравишься!
Место Фей. Эрета убрала руки от лица и с недоумением переспросила.
Женщина, которая сначала не поняла, на мгновение задумалась, потеревшись волосами о бедро Аслана, пока до неё не дошло.
Обозначенное «место Фей» на самом деле означало колени Аслана.
На лице Эреты расплылась еще более широкая улыбка, когда она это осознала. Прикрыв рот и хихикая, Эрета пошла еще дальше и прижала щеку к бедру Аслана. Сквозь кожаные штаны ощущалось точечное тепло её тела.
— Теперь это моё место.
Пока Фей изображала злость и пыхтела, а Эрета подшучивала над ней, к ним приблизилась тяжелая поступь, от которой, казалось, содрогалась сама земля.
— Чего вы спорите из-за чьих-то ног, будто они ваши собственные? Ну-ка, оставьте парня в покое.
Это был Тиямаль Клоу.
Тиямаль подошел, огляделся и спросил:
— А где та оранжевая девчонка?
— Сказала, что ей интересны руины, и пошла их осмотреть.
— Ох, надо же... Ну да ладно, с ней всё будет в порядке.
Анжела была в том возрасте, когда любопытство било через край.
Она часто задавала вопросы или приходила в восторг при виде чего-то интересного, так что подобная вылазка не была чем-то из ряда вон выходящим.
К тому же, разве она не была самой крепкой и сильной среди их компаньонов?
Возможно, вспомнив, как он сам орал, когда Анжела заживо оторвала шею жрецу, Тиямаль вильнул хвостом и переключил внимание.
Вертикальные драконьи зрачки уставились на Аслана.
— Эй, парень, завязывай дурачиться и иди за мной.
Аслан снял голову Эреты со своих колен после слов Тиямаля. Эрета неохотно погладила ногу Аслана, прежде чем сесть. Выражение её лица напоминало собаку, которую лишили лакомства.
Аслан пошел за Тиямалем через весь лагерь.
— ...Но почему я вдруг «парень»?
У каждого потухшего костра или котелка сидели люди, и они махали или окликали Аслана, едва видя его.
Считывая искреннюю благодарность в их голосах, Аслан лишь слегка улыбался.
В ответ на вопрос, прозвучавший, пока они пересекали лагерь, Тиямаль хмыкнул.
— В этот раз ты уложил только одного. А этот старец — двоих. Так что ты у нас пока парень.
Аслан озадаченно изогнул бровь.
— Разве Охотника на Драконов мы валили не вместе?
— Раз уж я отрубил ему руку и голову, это считается за заслугу этого старца. Разве не так?
— Допустим... А кто тогда тот один, которого убил я?
— За то, что помогал валить Охотника на Драконов, я засчитаю тебе одно убийство.
Аслан нахмурился от таких слов.
По этой логике Охотник на Драконов был убит и Тиямалем, и Асланом одновременно.
— Математика у тебя совершенно никудышная.
— Хе-хе, переживать из-за таких мелочей — значит быть непопулярным, парень.
Когда Аслан лишь пожал плечами и спустил всё на тормозах, Тиямаль ухмыльнулся.
Они подошли к большой палатке и вошли внутрь, отдернув полог у входа.
Внутри их встретила группа людей, собравшихся вокруг стола и ведущих разговор.
Первым был командующий этим передовым-фронтом и доверенное лицо императора, непосредственно ведающий войсками — мужчина средних лет с блестящей лысиной.
Рядом с ним стояли рыцари в латных доспехах. В основном это были знаменосцы императора, управлявшие наделы в его личных землях, однако среди них присутствовала и знакомая фигура лорда Милтона.
Также здесь находился новый лорд Баронии Эшлюд вместе с теми, кто выглядел как наемники.
Среди них наибольшее внимание Аслана привлек один конкретный наемник.
А именно — мужчина среди наемников.
Человек с распущенными каштановыми волосами, спадавшими ниже затылка, который небрежно держал на плече прочное, хоть и топорно сделанное железное копье.
Мужчина, чьи губы были изнуты в уверенной или развязной ухмылке, носил кожаную кирaсу, латный наруч со наплечником на одной руке и поножи на ногах.
Прямо рядом с ним стоял копьеносец в полных латах, скрывавших каждый сантиметр кожи, и он заметно оживился, увидав Аслана.
— Надо же, да это же сам благородный Убийца Жрецов!
Мужчину звали Тормул.
Мастер Копья и наемник, который уже не раз стоял на одном поле боя вместе с Асланом.
Хотя по характеру он был довольно легкомысленным, его навыки не вызывали сомнений.
Когда Аслан слегка поднял руку в ответ на приветствие, Тормул кивнул, а лысый генерал наконец перевел взгляд на Аслана.
— А, добро пожаловать. Хорошо отдохнули?
— Да, прекрасно, спасибо.
Понятие отдыха постепенно теряло значение для Аслана, однако ему следовало соблюдать вежливость.
Люди вокруг стола выпрямились, когда Аслан вошел. Их обсуждения стратегии, тактики и снабжения прервались.
— Рад это слышать. Для начала... спасибо за устранение Боевых Монахов. Без вашего вклада потери с нашей стороны были бы...
— Ничего особенного. Если уж на то пошло, мне повезло, что это были именно Боевые Монахи.
Глаза лысого генерала округлились от этих слов, и Аслан слегка улыбнулся.
За 12 лет его выживания именно Боевые Монахи нападали на Аслана чаще всего.
Количество Боевых Монахов, атаковавших его с требованиями отдать голову как подношение или желавших забрать голову Мастера Боя, было немалым.
Каждый раз Аслан убивал их и досконально изучил их методы.
Для Аслана Боевые Монахи не представляли серьезной угрозы.
Хитрый и коварный Боевой Монах вроде Коллекционера мог бы быть опасен, но на этом поле боя таких не водилось.
— Бог Войны занимает низкое положение среди богов с точки зрения чистой силы. Его могущество довольно незначительно по меркам иных божеств. Кроме того... жрецов, являющихся Боевыми Монахами, чересчур много, из-за чего разброс в силе между ними огромен.
Разумеется, это объяснение не показалось убедительным окружающим, судя по их странным выражениям лиц, поэтому Аслан добавил:
— Чем более человечен и рационален бог, тем он обычно слабее. Бог Войны — один из тех редких богов, с которыми вообще возможен диалог. И как жрецы такого бога, Боевые Монахи в целом не представляют особой сложности. Вот если бы я столкнулся со жрецами, служащими Завесе Милосердия... всё прошло бы далеко не так гладко.
Люди всё еще выглядели недоверчиво, но в противоположность им Мастер Копья нахмурился и принял серьезный вид.
— То, что он говорит — правда. Я однажды столкнулся со жрецом Завесы Милосердия и едва унес ноги. Их силы невероятно хлопотны. Думаю, Аслан говорит о банальной совместимости и специфике.
Только тогда присутствующие более-менее приняли это объяснение.
В конце концов, разве он не Мастер Боя? Для человека, достигшего вершины боевых искусств, вполне логично находить битвы с Боевыми Монахами простыми.
Разумеется, дело было не только в этом.
Суждения Аслана были точны, и эта точность простиралась до горизонтов, о которых обычный Аслан знать не мог.
Это были умозаключения, основанные на дамми-данных и игровых знаниях, которые он помнил ещё до того, как стал Асланом — когда был Ли Хён У.
Боги, обладающие рациональностью, имели «относительно» более низкие характеристики, в то время как боги без разума или личности обладали колоссальными параметрами. Частота появления жрецов была обратно пропорциональна их силе.
Чем реже они встречались, тем были сильнее, и чем чаще — тем слабее.
Поэтому Боевые Монахи были слабы, да и сам Бог Войны слаб.
Но эта слабость была лишь относительной.
Аслан знал, что даже этот «слабый» Бог Войны в свое время мгновенно убил и пожрал Бога Войны и Знаний, который считался сильнейшим среди древних богов.
Могущество богов было лишь вопросом превосходства одних высших сущностей над другими; его нельзя было измерить человеческими мерками. Так что эта разница не имела особого значения для смертных.
— ...Похоже, Аслан прав.
Затонувший в подобных мыслях и лишь вполуха слушавший разговор, Аслан пришел в себя, когда услышал свое имя.
— Прошу прощения?
— Касательно Графа Шолукунда и Графа Уорпола. Как вы и говорили, их конфликт, похоже, зашел в тупик.
А, это. Аслан кивнул, и лысый генерал почесал свою густую бороду, продолжая:
— Как вы и предсказывали... причина, по которой Боевые Монахи так активно участвуют на этом поле боя, заключается в том, что влияние Бога Войны ослабевает по обе стороны — и у Шолукунда, и у Уорпола. И Бог Войны этим крайне недоволен. Я слышал, они заключили сделки с Графом Уорполом и Графом Шолукундом, чтобы расширить свое влияние.
Если мы надавим в том же духе, Граф Шолукунд, скорее всего, выйдет из гражданской войны.
Как и сказал лысый генераль, Аслан предполагал именно такой исход.
Представление о том, что Боевые Монахи теперь бесполезны, стремительно распространялось.
Они действительно были сильны и очень помогли в ходе гражданской войны, но всё это осталось в прошлом.
Лорд Графства Шолукунд, земли которого изобиловали суровым рельефом, жаждал новых территорий.
Однако, когда переговоры о новых землях не увенчались успехом, и вместо желанных наделов он получил лишь унижение, Графу Шолукунду ничего не оставалось, кроме как пересмотреть условия сделки.
Разумеется, существовали и переменные.
Аслан озвучил одну из таких переменных, нагнувшись к столу, на котором была разложена карта.
— До тех пор, пока не появится Меч Бога Войны, всё будет идти строго по плану.
Меч Бога Войны.
Высший жрец Бога Войны и грозная сила, способная в одиночку перевернуть ход всей войны.
По мнению Аслана, вероятность появления Меча Бога Войны была невелика, однако если он действительно появится, весь прогресс, достигнутый в этой войне, может быть мгновенно перечеркнут.
Когда Аслан задал этот тон, его слова явно отозвались в умах присутствующих: все мужчины в палатке внезапно умолкли.
— Разве Аслан не сможет просто разобраться с ним? О чем тут вообще волноваться!
За исключением одного рыцаря.
Этот рыцарь громко рассмеялся и произнес:
— Если Меч Бога Войны появится, разве Аслан не сможет просто убить его? На самом деле, это же колоссально снизит влияние Бога Войны, и тогда...
— Нет.
В отличие от улыбающегося рыцаря, Аслан заговорил с предельно серьезным выражением лица.
— Если появится Меч Бога Войны, эта гражданская война сразу же закончится.
Спокойное, холодное заявление. Тишина, отчетливо намекающая на то, какая именно сторона потерпит разгромное поражение. В этой звенящей тишине улыбавшийся рыцарь огляделся и мгновенно сбавил спесь.
— Гигантская сороконожка, сжимающая «Победу» — заветный меч Бога Войны и Знаний, а также орудующая множеством редких длинных и двуручных мечей... Вот кто такой Меч Бога Войны. Он обладает силой, входящей в тройку сильнейших среди всех высших жрецов.
Более того, фехтование, которое использовал Меч Бога Войны, было искусством самого Бога Войны и Знаний — самым первым боевым стилем, поглощенным Богом Войны.
Хитрый монстр, проживший тысячи лет, овладевший фехтованием верховного бога и повелителя древних богов, обладающий невероятно могущественным телом.
Аслан знал, что Меч Бога Войны когда-то сразил двадцатку малых божеств в одном месте.
Хотя это была информация, полученная из игры, теперь, когда Гелладрион стал реальностью Аслана, он не сомневался, что эта сила ничуть не убавилась.
Это был настоящий монстр.
Наконец, кажется, осознав уровень опасности Меча Бога Войны, рыцарь, который только что смеялся, мгновенно посуровел и покрылся холодным потом.
— Тогда... почему Меч Бога Войны не приходит сюда? Если он способен в одиночку покончить с гражданской войной, почему Бог Войны не отправит его на фронт?
Поразмыслив, Аслан ответил:
— На то есть одна из двух причин. Либо они опасаются, что другие высшие жрецы могут выследить и уничтожить Меч Бога Войны...
Аслан, рассматривавший карту и опиравшийся руками о стол, поднял голову, и его сине-зеленые глаза зловеще блеснули.
— Либо они боятся взаимного уничтожения между мной и Мечом Бога Войны.
Рыцарь закрыл рот и больше не произнес ни слова.
Вместо него разговор продолжил лысый командующий.
— ...Значит, нам остается надеяться, что он здесь не появится. В любом случае, ситуация развивается согласно плану Аслана.
Изуродованный шрамами палец лысого генерала указал на карту, и все присутствующие в палатке устремили взгляды в указанную точку.
— Граф Шолукунд запросил встречу вот здесь, у Гробницы Бессловесных. Хотя это довольно далеко от линии фронта... встретиться однозначно стоит.
Под многочисленными выжидающими взглядами Аслан встретился взором с лысым генералом.
— Я слышал, Граф Шолукунд готов пойти на переговоры, если на них явится Мастер Боя.
Аслан прекрасно понимал скрытый подтекст этих слов.
Собственно, он сам практически и направил события по этому руслу, так что всё выглядело логично.
Аслан знал, что самый быстрый способ закончить эту гражданскую войну — спровоцировать Шолукунда на предательство.
Поэтому он устроил контакт с Графом Шолукундом и вытянул его на переговоры.
Всё остальное теперь зависело от Аслана.
.
.
.
Последующая часть совещания уже не требовала присутствия Аслана.
Поскольку количество людей, спорящих в палатке, уменьшилось, и разговор вновь перетек на рутинные вопросы снабжения, стратегии, удержания фронта и контроля морального духа, Аслан вышел наружу.
Разумеется, он был не единственным, кто покинул палатку.
Тиямаль был здесь, а также Тормул, Мастер Копья, и его спутник — копьеносец в полных доспехах.
— Парень, этому старцу нужно вздремнуть. Если что понадоблюсь — найдешь.
— Хорошо.
Тиямаль сладко зевнул, возможно, из-за припекающего теплого солнца, и удалился. Аслан какое-то время смотрел ему вослед, прежде чем обернуться.
Мастер Копья, Тормул. Когда их глаза встретились, он протянул руку. Аслан без колебаний пожал её.
— Тормул, давно не виделись.
— Ага, где-то год? А ты ничуть не изменился.
Аслан неловко улыбнулся на слова Тормула, а тот встал вполоборота с развязной ухмылкой.
— Первый раз со времен охоты на Бескрылого Дракона год назад.
— Бескрылый Дракон был непростой добычей. Благодаря тебе мы смогли поймать его без лишних хлопот.
Пока Аслан мягко улыбался в ответ на небрежную реплику, их рукопожатие завершилось.
Аслан разжал руку и внимательно изучил Тормула, не снимавшего легкомысленной ухмылки.
Честно говоря, Тормул не был исключительным по силе среди мастеров.
Он безусловно находился на том уровне, чтобы зваться мастером, но не обладал подавляющим могуществом вроде того, чем владели Тиямаль или Фей.
Однако мастер есть мастер. Его навыки были гарантированы.
К тому же, под его началом находилась целая группа наемников, так что Аслан не видел причин не перетянуть его на свою сторону.
Хотя в нем как в компаньоне и прослеживались некоторые спорные черты, дисквалифицирующих факторов у него не было.
— Итак, ты вроде бы хотел мне что-то сказать... я прав?
Посреди этих мыслей, когда Тормул спросил его, опираясь копьем на плечо, Аслан слегка улыбнулся и произнес:
— Когда эта гражданская война закончится, у меня будет к тебе разговор. Если точнее — одна просьба.
— Просьба?
— Опасная просьба с высоким шансом сдохнуть. Ничего подобного ты раньше точно не брал.
При этом внезапном предложении Тормул изогнул бровь, и Аслан заметил, как развязное выражение на его лице постепенно сменяется серьезностью.
— Если потерпишь неудачу — потеряешь всё. Но если преуспеешь... получишь почет и славу, а также, вероятно, власть и богатство, гремящие на весь мир. Твое имя войдет в историю.
Главным было не раскрывать свое намерение одолеть злых богов прямо сейчас.
Аслан хорошо знал Тормула. Он не был из тех, кто бросится в пекло ради одной лишь абстрактной славы.
Он был законченным наемником, ведомым выгодой. Таков был Тормул.
И Тормул, похоже, тоже прекрасно знал Аслана, так как задумчиво погладил подбородок, несмотря на слова, которые любой другой счел бы шуткой.
— Судя по тому, что ты не говоришь, в чём суть просьбы... надо полагать, ты расскажешь только тогда, когда я соглашусь?
— Естественно. Услышав её сейчас, ты можешь просто идти напpяпугаться и дать заднюю.
— О-хо-хо.
Хотя в нем и присутствовали азарт и дух соперничества, они интересовали Тормула куда меньше, чем горсть золотых монет. Он зацепился именно за слова о власти и богатстве, гремящих на весь мир.
Легкомысленная ухмылка Тормула постепенно вернулась на место, и один за другим начали проявляться положительные сигналы. Приподнятые уголки губ, учащенное поглаживание подбородка и блеск алчности, наполнивший его глаза.
Аслан знал, что Тормул неизбежно перейдет на его сторону, да и сам Тормул отлично это понимал.
И вот, когда положительная атмосфера уже установилась, кое-что произошло.
Аслан внезапно почувствовал, будто кто-то пронзил его череп. Иллюзия, словно острая игла вонзилась прямо в кости.
Это ощущение, активировавшееся с определенными интервалами с тех пор, как он повысил уровень, дало Аслану жуткое предчувствие и указало направление.
Наемник в полных латах, держащий копье, ростом около 170 сантиметров.
Этот наемник, не открывавший ни единого сантиметра кожи, излучал убийственное намерение.
Эта жажда крови приняла четкую, острую форму и хлынула прямо на Аслана, который подсознательно сжал рукоять кинжала под плащом.
Движение, которое невозможно заметить. Скрытность, которую не распознал бы даже первоклассный убийца. В рамках этой скрытности, пока Аслан переводил взгляд, копьеносец оставался кротким, будто ничего не произошло.
— ...Аслан? Что-то не так?
Интуиция, достигшая вершины мастерства, продемонстрировала точность за гранью воображения — слишком точную, чтобы быть простой ошибкой. Хотя интуиция, которая никогда раньше не подводила, могла ошибиться и в этот раз, Аслан совершенно четко видел.
Древко копья полностью облаченного в доспехи наемника слегка сместилось.
Его стойка едва заметно расширилась, будто он был готов нанести выпад в любое мгновение.
Молча подержав кинжал еще мгновение, Аслан вернул его под плащ и кивнул.
— ...Кто этот наемник?
— А, это... Это мой новый адъютант. Навыки владения копьем у него посредственные и самые обычные, но он отлично выживает, так что я держу его при себе.
Только услышав эти слова, Аслан внимательно осмотрел копьеносца в полных латах.
Лишь темно-карие глаза ярко светились из глубины тусклого шлема этого воина.
— ...Вот как.
То, что подстегнуло интуицию Аслана. Это ощущение.
Это совершенно точно была жажда крови.
Очень точная и острая жажда крови, которая проявляется только тогда, когда человек полностью готов к смертельной атаке.
Поэтому Аслан подозрительно прищурился, выслушав слова Тормула.
'Навыки владения копьем посредственные...?'
То только что ощутимое намерение убить явно находилось на уровне, который мог продемонстрировать лишь тот, чей мастерство превосходило даже самого Мастера Копья.
На настороженный взгляд Аслана темно-карие глаза никак не отреагировали.